Выбраться из-под контроля

Стоя на улице и едва ли не краснея от ярости Кацуки купался в лучах дневного солнца держа на руках неудавшегося самоубийцу. — Если бы ты ещё и таблетками закинулся, я бы не был удивлён. — он говорит скрипя зубами, испепеляя взглядом едва дышащее тело. К дому приехал BMW 7 серии Седан, он был цвета фиолетового вина, что в некоторых местах поблёскивал баклажановым. Кацуки недовольно цыкает, но выбирать не приходится, времени да и желания как-то не очень много, плюс к тому сегодня он уже позвонит в тот авто-салон, они должны были доставить эту машину к нему домой уже как минут с тридцать назад. В машине сидел мужчина что был старше ребят, лысая голова, белая футболка, куча ненужных украшений в виде колец и браслетов, что были, естественно, покрашены под золото. — Садитесь. — мужчина сказал это довольно дружелюбно улыбаясь своими 30 зубами, нижний клык с права был выбит, а один из верхних был золотым. Кацуки стоит у машины показывая своё недовольство. — Садитесь! — он повторил громче, стараясь сохранить дружелюбность. — Ты не видишь, что у меня человек на руках? Как я дверь-то открою, а?— он говорит абсолютно безразлично, хоть и закипает внутри. — Ой, прости брат! Не подумал! — таксист неловко улыбается, вылазит из машины и открывает сначала переднее сидение, но замечая недовольный взгляд что уже сжёг и закопал его, закрывает дверь и открывает заднюю. — Нам на улицу Иллюминатов 13, желательно побыстрее. — взрывной парень оставил хрупкого с максимальной аккуратностью, закрыл дверь, обошёл машину и сел рядом с Изуку, придерживая за плечо. — Сделаем всё в лучшем виде! Он сидит в тепле и ему хочется получить этого тепла больше, несмотря на то, что он может обжечься, прижимается к этому тёплому чему-то, протягивает руку и закидывает ногу, чтобы получить как можно больше, он ластиться к этому теплу, щекой прильнув к нему. Он не чувствует рук, что его не пугает, он уже наверняка умер. Это тепло почему-то остывает под руками Изуку, он перемещает их из одного места в другое, даже не додумываясь присмотреться что же происходит и что из себя представляет эта грелка. Наслаждаясь этим теплом Изуку понял — оно обёрнуто чем-то в виде ткани, что подогревало его интерес, руки блуждали по всему тёплому и наткнулись на нечто твердей чем остальная поверхность. Проведя пару раз туда-сюда по ней он вздрогнул от голоса над ним. — Я, конечно, не против чтобы ты грелся об меня, но лапать… мог бы и до дома подождать. — хищный оскал расползается на губах а средний палец правой руки проскальзывает между ягодиц по которым только что шлёпнули. — К-каччан?! Прости! Я не знал что делаю! Я думал что умер уже! Что ты просто тёплая подушка! Я-я… — он буквально кричал хлопая глазами уже напротив Кацуки, отскочив от него на сидение рядом. В ответ лишь прозвучал довольный хмык, но всё на этом не заканчивается, Бакуго хлопает по месту ближе к себе, явно подзывая парнишку, что сидит красным как клубника и пялится в пол, обратив лишь самую малость внимания на этот жест, переведя взгляд в сторону блондина. — Алё, я кому тут место пригрел?— он явно недоволен. — Я-я не…— его обрывают на полуслове. — Мы на месте. — казалось, будь у этого мужчины волосы он бы поседел за эти несколько минут поездки с этими детьми. — Деньги придут со счёта Бакуго Кацуки, сейчас у меня есть дела поважнее чем с тобой рассчитываться, верно, Деку? В ответ лишь испуганный непонимающий взгляд. Кацуки выходит из машины и обойдя её открывает дверь Изуку. — Выходим. Он бросает взгляд полный надежды на таксиста что явно вспомнил что-то после того как узнал имя его клиента и яро игнорировал то, что происходили за его спиной. — Чёрт, ты меня выводишь каждый раз, ничему не учишься! Сколько раз тебе говорить?! Я говорю — ты молчишь, но повинуешься! — он кричит, поднимает руку на которой искрятся взрывы, шлепок, на щеке красный след от щадящего удара и довольно не жалеющего взрыва, в ушах не унимается звон, в глазах танцуют слёзы. За его локоть схватили и вытащили на улицу, несмотря на босые ноги повели за собой по холодному цементу и подъезду. Таксист лишь сидел и дрожал. Его лоб покрыла испарина. Всё что он мог это закрыть двери и поехать к любому ближайшему торговому центру ждать новых клиентов, он никто по сравнению с этим чудовищем Лиги. В лифт они заходят молча, локоть сжимают до слёз, Кацуки лишь нажимает кнопку с цифрой семь, двери лифта закрываются. Он схватывает его Деку за подбородок, поворачивает к себе и впивается в его губы своими. Грубо подминает их своими, не обращая внимания на слабые руки что бьют его стараясь отбиться или хотя бы отодвинуться. Языком вбивается в рот придерживая макушку одной рукой а второй, отпустив локоть, хватается за бёдра сминая их слишком сильно, оставляя синяки. Когда двери лифта открылись, слёзы Изуку текли ещё сильней. Ему не хотелось подходить к этой тёмной двери посреди ослепляющего коридора. Кацуки лишь нагнулся к коврику и лёгким движением руки отпер двери персонального Ада для его любимого. Он уже был тут, даже не раз, он знал что им нужно и где это расположено. Плачущее тело кинули на большую и что Изуку заметил сразу, к удивлению, мягкую кровать. Он лежал на животе когда услышал что за ним прогибается кровать, но попытка встать и взглянуть на него, молить о пощаде, плакать, закончилась максимально неудобной позой, в которой он был припечатан к кровати, потому что парень сверху держал его макушку правой рукой. В одно движение таз хрупкого мальчика был поднят, к нему пристроились сзади. Простенькие штанишки стянули до колен вместе с бельём. Руку с головы убрали и припечатали к заднице с отчётливым шлепком что вызвал громкий вскрик плачущего. — Молчи. Он кивает, пока горячие руки скользят по его телу периодически подрывая маленькие участки кожи, футболка оказалась на полу. Укусы не сменялись поцелуями, лишь боль и кровь на теле. Кацуки снимает с себя рубашку, снова припадая к его Деку кусая плечи и шею, чувство трения его кожи о кожу такого маленького и такого нежного Изуку заводит до невозможного и Кацуки решает не медлить, хоть плачущее тело под ним вздрагивает снова, услышав звук расстегивающейся ширинки. Он снимает с себя брюки и носки за пару секунд и возвращается в положение в котором ему будет максимально приятно вбиваться в хрупкое тело. Он плюёт на содрогающееся колечко мышц и размазывает слюну своим членом, но от него отстраняются, да, на пару сантиметров, возможно даже случайно, но это будит в нём настоящую ярость, что он скрывал внутри на протяжении долгого времени. Схватывает зелёные кудри в руку и смотрит в заплаканное, испуганное лицо. Его взгляд безумен. Оскал выглядит страшнее обычного, зрачки расширенны, они сверкают кровавым светом. Второй рукой он хватается за челюсть Изуку заставляя открыть рот, но встретившись взглядом с этим чудовищем он открывает его ещё шире, получив улыбку в ответ. Ко рту подносят агрегат больших размеров, Изуку молит взглядом не в силах сомкнуть рот, но глядя на это ему в ответ улыбаются и отрицательно кивают подтягивая голову к члену. Он берёт его в рот обхватывая губами и стараясь не задевать зубами, понимая, что от него сейчас зависит то, насколько больно ему будет, ведь нежности от Кацуки можно не ждать. Когда головка оказалась во рту хватка ослабла, но заложенный нос из-за слёз заставил Изуку начать задыхаться, что разозлило Кацуки. Вдалбливаясь в маленький ротик он думал лишь о своём удовольствии не слыша хрипов, не чувствуя рук что цепляются за него в надежде что его отпустят. После накатившего удовольствия блондин решил вбиваться в глотку Изуку, даже не давая ему проглотить сперму. Слёзы обжигали лицо, член разрывал глотку, руки онемели, из-за нехватки кислорода в глазах темнеет снова, но заметив в каком состоянии слабый мальчик, Кацуки решил перейти на его аппетитный, хоть и маленький зад. Слюна что Изуку оставил на члене стекала и засыхала, поэтому Кацуки, как самый больной в этом городе решил «пожалеть» его и забыть о смазке в кармане брюк войдя в маленькое тело без какой-либо растяжки. Во всю длину сразу. Тонкие иглы пронзают тело. Кровь снова течёт. Изуку невольно вскрикивает снова, за что получает по заднице и руку на шее, что теперь не даст ему и вздоха сделать. — Ты можешь стонать только от удовольствия, не делай вид будто тебе не нравится, я ведь чувствую как ты сжимаешься тут. Да, он сжимается, но уж точно не ко удовольствия, а от обжигающей боли, что стирала изнутри все мысли и лишь одним уведомлением кричала о милости, кричала о том, чтобы прекратили. Кацуки сжимает ягодицы вбиваясь в них всё пуще, зная наверняка, что его Деку не сможет сдерживать себя слишком долго. Он замедлялся вытягивая член из тела и вгоняя снова во всю длину не прекращая кусать и оставлять засосы на теле что страдает. Изуку тоже понимает что сдерживать себя от боли не сможет так долго как ему бы хотелось, поэтому начинает… стонать? Нет… нет-нет, он просто кричит, но протягивает эту музыку боли превращая её в ложное наслаждение. — Хороший мальчик. Его теребят за ухом словно щенка и целуют в губы, в такой же грубой манере, продолжая выбивать из него стоны-крики.

***

После ещё нескольких раз Изуку выдохся окончательно и просто упал в обморок, что заставило Кацуки остановиться. Да, на время, но остановиться. Он хорошо знает что чувствует его Деку, поэтому просто обнимает его, прижимая покрепче к собственному горячему телу, он хочет его обогреть, сначала тёплом своего тела, а завтра — заботой. Он целует губы что были покусаны, слизывает дорожки слёз, вдыхает запах. Запах, что уже смешался с его одеколоном и кровью, он хочет повторить всё это, но не будет, уж слишком любит он это личико пускающее слюни на его лицо. К чёрту машину. Завтра позвонит. Всё завтра. Сейчас он хочет просто расцеловать и вылизать всё тело, что дрожит у него в руках, стоит ему на секунду отстраниться.