EXO. Когда позовёт Вселенная

      В очередной раз утро Джису началось с визита к подруге. Прихватив с собой заготовленные после вчерашней поездки в город фрукты и шоколад, она заскочила на кухню за свежеприготовленным завтраком и отправилась на побережье. Этим утром девушка застала Ёнджу за тренировкой на побережье с Сюмином.       — Превосходно! — хлопая демонстрирующим отличное владение навыками ближнего боя соперникам по спаррингу, восклицала Джису. — Да ты почти поравнялась в умениях со своим тренером. Молодчина, подруга!       — Спасибо! — выкрикнула Ёнджу. Немного проворности, и вот Сюмин уже полетел на песок, перекинутый мощным рывком через плечо. Та с видом победителя нависла сверху и протянула руку, чтобы помочь ему встать. Побежденный противник замер на мгновение, одарив девушку плутоватым взглядом. От этой картины Джису чуть дар речи не потеряла.       Парень поднялся на ноги, и соперники поклонились друг другу. Сюмин отошёл в сторону, чтобы промокнуть полотенцем выступившие на лице и шее капельки пота и надеть оставленную на песке куртку. В это время Джису подошла к подруге и негромко поинтересовалась:       — Я видела, как он на тебя смотрит. Знаешь, что я тебе скажу? Так на своих студентов не смотрят.       — Официально я уже завершила обучение. К тому же…       — Ты же вроде тоже встречаешься с тренером, не так ли, Вон Джису? — перебив девушку, раздался за их спиной голос Сюмина. От неожиданности Джису аж подскочила.       — Мы не то, чтобы… Стоять! О чём это он? — сузив глаза, та принялась испепелять подругу взглядом.       Ёнджу не спешила отвечать. Тогда Сюмин, вопросительно посмотрев ей в глаза и не найдя в них возражений, склонился к Джису и произнёс приглушенным голосом:       — Ты всё правильно поняла.       От услышанного глаза девушки округлились. В голове пронеслись разные мысли — от «ну ты даёшь, подруга» до «на месте Чанёля я бы хорошенько зарядила по этой довольной мордашке». Ей стало обидного за этого парня, в душе которого уживалась целая буря эмоций. И все они были вызваны чувствами к Ёнджу. Это Джису заметила ещё, пожалуй, раньше, чем он сам осознал причину своих волнений и радостей.       Видя на лице девушки удивление, Сюмин, хохотнув, засунул руки в карманы куртки и зашагал по побережью в направлении Академии.       — И как далеко вы зашли? — спросила она, провожая взглядом удаляющуюся фигуру парня. Ничего не говоря, Ёнджу воззрилась на подругу своими честными беспристрастными глазами. Мысленно дойдя до самых откровенных предположений, Джису затараторила. — О, нет-нет-нет, даже не поясняй.              ***       В этот раз неделя выдалась довольно суматошная. Ряды студентов Академии пополнило пятеро детей в возрасте от четырех до девяти лет. При этом один из девятки, который отвечает за адаптацию новичков, — Чанёль — попросил главу дать ему больше свободных часов, чтобы больше времени посвящать изучению литературы и тренировкам. И, к его счастью, и несчастью Чена, его просьба была выполнена. На того переложили всю работу, освободив красноволосого от присмотра за новичками. Чему Чен, несомненно, был не рад. Помимо основной работы ему пришлось возиться с младшенькими, которые поступили совсем недавно.       В пятницу вечером, наконец, он смог свободно выдохнуть. Попрощавшись со всеми до понедельника, парень поехал домой к родителям. По обыкновению по дороге остановился у супермаркета, чтобы купить продукты. Иужечерез полчаса с двумя объемными пакетами возвращался к машине. Поставивих на заднее сиденье, парень собирался сесть за руль, однако, открыв переднюю дверь, вдруг остановился. В поле зрения промелькнул знакомый силуэт. На мгновение он задумался, не показалось ли ему. Может, так подействовала усталость, и ему сейчасмерещится та, кто всегда наполняет его сердце теплом и заставляет чувствовать себя спокойно. Но нет, на противоположной стороне улицы неспешным шагом и вправду шла Бёль. Улыбаясь, она увлечённо болтала со своим спутником. И был им не кто иной, как Кай, ещё один одаренный из девятки сильнейших, в прошлом студент Академии, ныне — человек, следящий за неконтролируемым проявлением способностей в черте города и мониторящий обстановку в целом. Как только установленные в городе государственные камеры, ежедневно патрулирующие дроны или же просто свидетели фиксировали проявление сил, Кай немедленно оказывался на месте, чтобы разобраться в ситуации. Многих новичков привёл в Академию именно он, оперативно повстречав их в городе и проведя вдохновляющую беседу. За одно только это его можно было прозвать «Вездесущим», что некоторые люди в форме, которые встретили Ёнджу в первый день в Академии и, к слову, ему подчинялись, и сделали. Правда, в присутствии самого Кая никто не осмеливался его так называть, дабы не схлопотать от одного из девятки сильнейших одаренных.       При виде их, беседующих и улыбающихся, настроение безумно уставшего за неделю Чена совсем упало. Его лучшая подруга, с которой он был в тёплых отношениях с самого детства, и его друг и верный соратник с радостными лицами вот так запросто прогуливались по городу. Совершенно не замечая его самого. Это расстраивало.       Постояв так ещё какое-то время, провожая их взглядом, парень потянулся за телефоном. Набрав знакомый номер, он замер в ожидании. На том конце ответили довольно быстро.       — Привет, Чен. Как твои дела? Всё в порядке? — звонким голом заговорила Бёль.       — Привет, Бёль. — произнёс он и, сделав паузу, продолжил. — Всё в порядке, спасибо. Как ты?       — Хорошо, спасибо. Я прогуливаюсь с Каем. Ты же не будешь… ругать меня за это? — в голосе девушки промелькнуло смущение. Бёль, как и всегда, была честна и не скрыла от Чена факт своей прогулки. Хотя и знала, что ему это не очень нравится. Это порадовало парня.Эта её детская непосредственность, открытость, честность всегда вызывали в нём тёплые чувства.       — У тебя уже есть планы на завтра? Я могу заехать за тобой днём, и мы вместе навестим родителей. Как ты на это смотришь?       — Да, конечно. Я с радостью увижусь с матушкой и отцом Ким. — по её голосу Чен понял, что она искренне улыбается в этот момент. От этого на сердце стало теплее.       — Хорошо. Тогда до завтра?       — Да, до завтра.       — Береги себя.       — Ага. И ты.       Положив трубку, Чен проводил взглядом две знакомые фигуры, пока те не превратились в еле различимые цветные пятна. Вернувшись в машину, он завёл мотор и направился в сторону родительского дома. Несмотря на разговор с Бёль, её радостный голос и искренность, он почувствовал, как на душе сделалось тоскливо.              ***       — Ты постоянно заставляешь меня усиленно тренироваться. Ты требуешь, чтобы я стал сильнее. Ты приказываешь, чтобы я не обращался к Лэю, оставляя раны на своём теле заживать естественным путем. — появившись на пороге Башни Знаний и тяжелым шагом пройдя к Ёнджу, с жаром произнёс Чанёль. Она в это время, сидя у мозаичного изображения, привычно листала книгу. Таким его девушка видела впервые, поэтому, неспешно отложив её, поднялась на ноги. — Чего ты хочешь от меня? Ты сама знаешь, чего ты хочешь?       — Что случилось? — спокойным голосом спросила она.       — Что случилось? Вот что случилось! — невозмутимое выражение лица девушки и бесстрастный голос заставлял его расходиться ещё сильнее. Быстрым движением избавившись от футболки, он продолжил. — Это след от твоего удара. И это след от твоего удара. И вот этот тоже. А плечо вообще ещё не восстановилось, до сих пор не могу нормально руку поднять. — указывая на многочисленные синяки и ссадины, крутился Чанёль. — И я продолжаю покорно тебе подчиняться. Я стараюсь быть внимательным к тебе — нужно покушать — вот тебе еда, похолодало — вот тебе тёплая одежда, желаешь больше знаний — вот тебе диковинные книги.       Чем дольше он говорил, тем больше его захлёстывали эмоции. Неизменным оставалось лишь выражение лица Ёнджу.       — Хочешь истин? Тогда я поведаю тебе одну. На самом деле все эти следы на моём теле не имеют совершенно никакого значения. Они не идут ни в какое сравнение с той болью, которая терзает моё сердце. Ты изранила его! Это сделала ты! — не выдержав, закричал он.       — Ты всегда так холодна со мной. Неважно, беседуем мы, беззаботно лежим на песке или, обнимаясь, лежим в тесной кровати. На твоём лице нет ни одной эмоции. А вот с Сюмином ты весьма приветлива! В ту ночь, когда я принёс тебе книги, я всё слышал — от первого вздоха до последнего стона — чёрт возьми, я всё слышал. Меня словно парализовало. Я не смог даже сдвинуться с места. Ты, бездушная и бессердечная девчонка, вот так запросто занялась с ним сексом прямо там, на побережье! Ты отдалась ему без раздумий! — его голая грудь тяжело вздымалась и опадала. Мышцы в напряжении вырисовывались ещё чётче. Благодаря упорным тренировкам, на которых Ёнджу настаивала, они стали ещё крепче и соблазнительнее.       — Ты видела мою реакцию. Ты знала, что я всё слышал. И продолжала так поступать снова и снова. Я начал использовать любую свободную минуту, чтобы приходить сюда, но ты всё равно находила время, чтобы спать с ним снова и снова! Это подло! Это низко! Я — твоя вторая половина! Я! Я чётко это понял, находясь тогда в резонансе с твоим сознанием. А ещё тогда же я видел такие соблазнительные картины… — казалось, что он прервался потому, что, наконец, выдохся. Однако, сглотнув, он продолжил с не меньшим рвением. — Я видел, как ты лишилась девственности, видел, как ты спишь с другими мужчинами. Потом наяву ты без зазрений совести вышла на берег обнаженная. Перед моими глазами ты появилась совершенно голая! Я мужчина, Ёнджу, почему ты не подумала о моих чувствах? О его чувствах и желаниях ты хорошо позаботилась — постаралась на славу! И не один раз! Оказывается, ты такая развратная, Ёнджу! А, может, тебе плевать, с кем делать это? А?! — его взгляд становился всё более мрачным, а дыхание тяжёлым. Девушка всё так же смотрела на него своими красивыми глазами с острыми уголками, добавлявшими взгляду проницательности и колкости. Её плечи были расправлены, а голова гордо поднята. Она по-прежнему не отводила взгляда от его глаз. Это заставляло его злиться ещё больше.       — Так почему бы тогда не сделать это со мной, а, Ёнджу? Всего разок, ну? Хотя, боюсь, одним разом дело не ограничится — мне так долго приходилось себя сдерживать. Знаешь, я всё ещё помню то видение в резонансе — ты, обнаженная и разгоряченная, тяжело дышишь и соблазнительно стонешь под моим телом. Не говори, что не помнишь этого. Чёрт, в последнее время эта картина постоянно крутится в моей голове. Раз за разом, каждую свободную минуту я представляю, как делаю это с тобой наяву, Хан Ёнджу. Ты не представляешь, каких усилий мне стоит каждую ночь засыпать, обнимая тебя, чувствую аромат твоей кожи и твоих волос. — из последних сил стараясь совладать с собой, он сжимал руки в кулаки. Костяшки пальцев побелели, ногти впивались в кожу до крови. От напряжения вены на руках и шее вздулись. В красивых глазах плясал дьявольский огонь, угрожающий расплескаться и сжечь всё вокруг дотла. Кулаки Ёнджу сжимали ткань футболки, но он этого не заметил. Она по-прежнему смотрела Чанёлю прямо в глаза.       — Ёнджу, твою мать, какого чёрта, что ты молчишь?! Я изливаю тебе душу, а на твоём лице и мускул не дрогнул. Неужели ты вправду такая бездушная тварь? Ёнджу, скажи мне хоть что-то!       — Пытаясь разобраться во всём этом, я поняла, что по какой-то причине мы отлично подходим друг другу в качестве людей, которым дарована всеобъемлющая любовь друг к другу, а также в качестве людей, которым открыты первозданные истины, познать которые недоступно никому более в этом мире. — произнесла она спокойно. — Но самое главное, существовать одновременно мы можем только в одной ипостаси — как любимые люди или как хранители великих знаний и способностей. Иного варианта не дано.       Эта простая и непреклонная истина открылась Ёнджу незаметно, сама собой. В ту ночь Чанёль впервые остался с ней до утра, желая разделить её бремя Стража Башни. С самого первого дня его сердце было неспокойно от того, что она оказалась заточена в этом самом месте. Не имея больше сил мириться с её одиноким существованием в этой самой Башне, он, наконец, решился и остался с ней до утра. Несмотря на тесноту кровати, за всю ночь они ни разу не коснулись друг друга, даже во сне. А уже утром, проснувшись, она точно знала одну вещь — они могут любить друг друга и утопать в нежности и страсти, а могут быть Хранителями, сильнейшими и мудрейшими из одарённых. Но Вселенная, эта заботливая и жестокая Вселенная, дарует шанс лишь на что-то одно. И к своему счастью или несчастью, свой выбор они уже сделали, решившись открыть друг другу своё сознание. Благо, заботливая Вселенная создала для этого все условия, ненавязчиво посылая им то видения, то сны. В тот же вечер Ёнджу решительно попрощалась с тёплыми мыслями о Чанёле, «уплыв по течению» с Сюмином. Всех троих она подвела к последней черте, заставив пройти точку невозврата.       Услышав её слова, Чанёля затрясло.       — Что? Что за бред ты несёшь? Какого чёрта какая-то Вселенная решает за нас, кем нам быть и что нам делать?! С чего ты?..       — Точно так же, как ты получаешь свои силы, я получаю знания. Какие-то события происходят в нашей жизни, мы меняемся, а вслед за изменениями приходит и награда.       — Награда? По-твоему, мои мучения — награда? Или твоя чёртова безэмоциональная жизнь — награда? А?! Кто получил свою награду, так этот говнюк Сюмин! Может, Вселенная решила проявить к нему такую благосклонность, что заперла тебя здесь, чтобы он при первом желании мог наведываться и трахать тебя?       — Не называй его так. — спокойно отчеканила Ёнджу. Что-то в её голосе изменилось. Совсем незначительно. Чанёль и это упустил из внимания. — Прекрати.       — Защищаешь его, да? Знаешь ли, у меня тоже есть желания. — окинув девушку тяжёлым взглядом, произнёс он. Голос стал низким и тягучим, словно мёд. — И я страсть как хочу их удовлетворить. Посмотрим, что на это скажет наша красноречивая Вселенная и этот её долбаный любимчик. — закончив говорить, он стремительно двинулся на Ёнджу. Кажется, всего мгновение спустя ткань её футболки мощным рывком была разодрана.       — Это — принадлежит мне. — пальцем он указал на метку на её ребрах, которая открывалась теперь взору. Не успев отреагировать, она оказалась прижата к его голому торсу. Кожу мгновенно обдало жаром его тела. Будучи выше её почти на целую голову, с широкими крепкими плечами, он буквально закрывал её своим телом от всего мира. Они стояли в центре «тронного зала», прямо на мозаичном изображении двух лун с их спутниками. — И это принадлежит мне. — В следующее мгновение его не успевшая окончательно восстановиться рука уже сжимала бедро девушки, до боли впиваясь в тазовые кости. Другой рукой он с силой схватился за её подбородок и задрал его вверх. От этого голова Ёнджу оказалась слегка запрокинута, губы соблазнительно приоткрылись. Она по-прежнему смотрела ему прямо в глаза. Это ещё больше распаляло Чанёля.       — И это принадлежит мне. — грубым движением он провёл большим пальцем по её губам. — Мне принадлежит всё — твоё сознание, твои воспоминания. Запомни, Хан Ёнджу, каждый сантиметр, каждая клеточка твоего тела принадлежит мне. Впредь я не собираюсь это ни с кем делить. А ты, чёртова Вселенная, смотри на это во все глаза, чтобы не упустить ни одной мельчайшей детали! — подняв взгляд к небу, воскликнул он. А затем резко накрыл губы Ёнджу страстным поцелуем. Тела обоих будто пронзило током. Пульсируя в висках, по ним стремительно разливались волны наслаждения. Ощущения кардинально отличались от тех, что она испытывала с Сюмином. Это было великолепно, настолько соблазнительно, что сознание грозило в любую секунду помутиться. Где-то на его задворках сверкнула единственная мысль, уничтожающая своей категоричностью.       «Непозволительно!»       С этой мыслью её охватило чувство всепоглощающего страха, подобное тому, что Ёнджу ощутила, когда во время резонанса её грозила пожрать непроглядная тьма, уничтожив сам факт её существования. Желая прекратить всё это, она с силой прикусила нижнюю губу Чанёля. В тот же момент в их сознании с безжалостной реалистичностью пронеслось видение.       Затмение. Два небесных тела встретились, оставив в бескрайнем чёрном небе лишь ослепительный обруч лунного света.       Это не было мирной встречей солнца и луны, которую иногда можно наблюдать. Это абсолютно точно была встреча двух лун. То, о чём взрослые рассказывают детям в сказках, больше напоминающих страшилку. Затмение двух лун, которое никто и никогда не видел собственными глазами, но о котором знает, пожалуй, каждый человек с самого детства. Городская легенда, история о волшебстве, хаосе и, безусловно, любви.       Затмение. Без предупреждения и жалости в ночном небе появляются две луны, которые неспешно приближаются друг к другу. Что они несут с собой, завораживая своей красотой, не позволяя отвести глаз? Диковинную магию, проявления которой никто в этом мире ещё не видел? Хаос, который грозится сломить и пожрать всё на своём пути? А, может, всеобъемлющую любовь, — такой силы, что способна разрушать целые планеты, и такой нежности, что не выдержало бы ни одно сердце в этом мире?       Затмение. Тихо и спокойно, словно опасаясь нарушить сон усердно трудившихся весь день граждан, весь мир погружается во тьму и хаос.       В этот раз это были не абстрактные картины бескрайнего космоса или всепоглощающей тьмы, не события прошлого, сохраненные в воспоминаниях. И даже не городская легенда, сказка, которую веками старшие рассказывали младшим. Это было что-то предстоящее. То, что только грозило случиться. Точнее то, что обязательно случится в ближайшем будущем. В этом ни Ёнджу, ни Чанёль не сомневались.       Ошарашенные, они замерли в безмолвии. Всё наваждение вмиг улетучилось. Невидящими глазами они уставились куда-то перед собой. Под их ногами по-прежнему красовался прекрасная картина из мелких цветных плиток с изображением двух лун и их десяти спутников.