EXO. Когда позовёт Вселенная

      Разгромлены коридоры на двух этажах. В том числе несколько лестничных пролётов. Большая их часть повреждена огнём. Что-то пострадало от воды. Несколько дверей выбиты, восстановлению не подлежат. Дверные проемы и стены повреждены. Разрушения отмечены лишь в учебном блоке. Требуется ремонт пострадавших помещений.       Трое одарённых из девятки оказались в лазарете со значительными повреждениями. Остальные участники серьёзных травм не получили. Ни один студент или прочий обитатель Академии в конфликт втянут не был.       Таково было содержание краткого доклада Сухо главе Академии. Таково было нынешнее положение дел.       — Проблема в том… — продолжил он, замешкавшись. –… Лэя нет сейчас в периметре. Пострадавшим придётся восстанавливаться самостоятельно.       — Понятно. Держи меня в курсе. — ответил ему мужчина благородного вида в представительном костюме. На вид ему было чуть за пятьдесят. На висках начинала пробиваться седина. Взгляд был серьёзным, но сами глаза выдавали в нём человека доброго и мудрого. — О принятой мере наказания я сообщу позже. Дадим сначала всем прийти в себя.       — Благодарю Вас, глава. — поклонился Сухо. — Я могу быть свободен?       — Да.       Ничего более не говоря, парень снова поклонился и покинул кабинет.              Позволив облокотиться на свои плечи, Ёнджу неспешным шагом помогла добраться Чанёлю до лазарета. Одной рукой она крепко сжимала его запястье, другой осторожно придерживала за талию. Крепко стиснув зубы, он при каждом новом шаге всё больше хмурил брови. Кожа была бледной и блестела от мелких капелек пота, выступивших из-за боли, которая, казалось, просачивалась в каждую клеточку тела. Хоть парень и старался скрыть это, Ёнджу всё прекрасно видела и всё понимала.       «Глупый. Безрассудный. Добрый. Милый. Страстный. Сильный. Высокий. Красивый…»       — Пришли. — прохрипел Чанёль, чем заставил девушку содрогнуться.       — Твою мать! — от неожиданности вскрикнула она. Во-первых, парень заставил стремительно вынырнуть её из собственных мыслей. А во-вторых, она совершенно чётко осознала, куда те её заводят.       По-прежнему придерживая его за руку, Ёнджу толкнула дверь, помогая Чанёлю зайти внутрь. К тому времени как они добрались сюда, медсестры уже заканчивали накладывать повязки Дио и Сюмину.       Увидев их в дверях, две медсестры, которые были свободны, тут же подошли. Они помогли Ёнджу довести Чанёля до одной из кушеток и усадить его на неё.       — Господин Пак, как же Вас так угораздило? — запричитала одна из них. На вид ей было не более девятнадцати. Волосы собраны в пучок на затылке, за исключением двух волнистых прядок у лица. В огромных карих глазах отражается тревога.       — Чорон, парню помочь надо. Не время расспросами заниматься. — спокойно отметила вторая медсестра. Это была слегка полноватая женщина среднего роста лет сорока с приятными чертами лица и мягким голосом, который действовал успокаивающе на всех, кто его слышал.       — Множественные ушибы и ссадины. Есть подозрение на внутреннее кровотечение. Возможно, повреждена плечевая кость. — отчеканила Ёнджу, словно отдала рапорт.       — Божечки, и что этим детям спокойно не сидится. — с напускной строгостью запричитала женщина.       С шумом выдохнув, Ёнджу скрестила руки на груди и, покачав головой, опустила взгляд в пол. Сейчас на её лице можно было видеть не только злость, но и разочарование. Ситуация вышла из-под контроля и вылилась во что-то крайне паршивое.       — Тётушка Джу, пожалуйста, не сердитесь. — охрипшим голосом произнёс пострадавший.       «Тётушка Джу?!» — Ёнджу мгновенно подняла взгляд на парня. Увидев в нём недоумение, он улыбнулся.       В это время Чорон, проверяя раны Чанёля, по-видимому, сдавила его плечо сильнее, чем было нужно, отчего его лицо тут же скривилось.       — Простите, господин Пак. — тут же принялась извиняться девушка. Решив, что не стоит тревожить его плечо, она взяла с медицинской тележки ножницы.       Не медля ни секунды, Ёнджу схватила скальпель и в несколько ловких движений, слегка оттянув ткань, раскроила футболку сначала от рукава до горла, потом от пояса до горла. А затем и второй рукав пал жертвой скальпеля. В считанные секунды белоснежная футболка с ужасными бурыми узорами отправилась в утиль. Затем Ёнджу сгребла в кулак несколько марлевых салфеток. Мгновение, и они оказались смочены водой. Благо, ей хватало самообладания, чтобы применить свои способности одарённой. Сконцентрировавшись на своих действиях, девушка принялась осторожно удалять засохшую кровь с кожи парня. Стерев пот со лба, кровь со скул и губ, она легкими движениями прошлась по кровавым дорожкам на подбородке и шее и принялась за обездвиженную руку. Застывшая на месте молодая медсестра лишь хлопала глазами, по-прежнему не выпуская из рук ножниц.       — И зачем ты тащила его в лазарет? По-моему, ты и без нашей помощи прекрасно справляешься. — раздался мягкий голос тётушки Джу.       — К сожалению, я не могу сделать ему рентген, да и перевязочного материала у меня нет. Медикаментов тоже. — продолжая следовать взглядом за собственными движениями, спокойно ответила Ёнджу.       — Думаю, тебе стоит проверить состояние других пострадавших. — наконец подал голос сам «виновник торжества». Накрыв ладонью здоровой руки ладонь Ёнджу, которая ловко скользила по его коже, он продолжил. — Я в порядке. Но вот если ты продолжишь в том же духе, то, боюсь, я буду не в порядке.       Взгляд девушки задержался на сбитых костяшках пальцев Чанёля, а потом непроизвольно скользнул на оголенный торс и ниже. И тут до неё дошел смысл выделенного им «буду не в порядке». Она одёрнула свои руки так быстро, будто они лежали не на коже этого парня, а на раскалённой сковороде. Поняв, что её движения были слишком резкими, она поспешила перевести всеобщее внимание на что-то другое.       — Госпожа Джу, скажите, господин Чжан сегодня в Академии?       — Называй меня тётушкой Джу. Меня зовут Нам Минджу, но все зовут меня тётушкой Джу. А на счёт Лэя, то его, к сожалению, сегодня нет на месте. Не самое удачное время для шалостей выбрал этот сорванец. Всем пострадавшим придётся рассчитывать лишь на свои силы.       — Тётушка Джу! — запротестовал Чанёль.       — Спасибо вам, что заботитесь о них. — благодарно кивнула медсестрам Ёнджу.       — Это наша работа. — так же мягко ответила тётушка Джу. — А тебе, я смотрю, не привыкать иметь дело с чем-то подобным? Ты ловко со всем управилась.       — За годы жизни в тени я со многим повстречалась. — просто ответила Ёнджу. Ещё раз легко поклонившись, она развернулась и направилась в сторону, где сейчас на своих койках спали Сюмин и Дио. Как бы спокойно и уверенно она себя сейчас не вела, некоторая доля тревоги всё же поселилась в дальних уголках её души. К тому же по венам всё ещё гулял не растраченный до конца адреналин. От этого кисти рук начали мелко подрагивать. Чтобы хоть как-то избавиться от этого неприятного чувства, она принялась энергично сжимать и разжимать кулаки.       «Шестнадцать лет… я скрывалась шестнадцать лет. Имело ли это смысл, если в конечном итоге я стою сейчас здесь, в лазарете Академии, среди всех этих государственных псов, которых так ненавидела? Имея государственное…» — она хотела, было, применить слово «клеймо», но теперь… теперь она любила свою метку, которую нанесла в том же месте, где располагалась метка у человека, который дожидался её пробуждения и с энтузиазмом встретил её в первый день пребывания в Академии. Встретил в оранжерее, за дверью которой располагалось его небольшое личное убежище, где он любил уединяться и проводить время за игрой на музыкальных инструментах. Человека, который накормил её рамёном и составил компанию за ужином. Который покорно терпел её игру в молчанку. Человека… парня, которого она защитила на тренировке по демонстрации и развитию способностей. Парня, с которым они пережили мятеж новоиспеченных взрослых студентов. Тот самый, на котором она окончательно приняла сторону этих самых государственных… негодников. Парня, с которым она вошла в резонанс, промчавшись по потокам сознания друг друга, став Хранителем. Который даже познакомился с её родителями, навестив их по её же просьбе.       «Интересно, сможем ли мы когда-нибудь в статусе неважно кого вот так запросто навестить моих родителей вместе?» — этот вопрос сегодня впервые посетил мысли девушки.       Да, теперь она служила государству. И имела метку в том же самом месте, что и у парня, который, похоже, был предназначен для неё самой Вселенной. Или она предназначалась ему. В конечном итоге это не важно. Они оба — Хранители. Пора бы уже смириться с этим. Как и с тем, что все дороги в конце концов приводят к единственному возможному исходу. Сколько бы она не бегала от государства, прямо сейчас она находилась в его цепких лапах.       «Имея государственную метку, попав под пристальный взгляд государства… попав в ловушку нынешнего положения дел… имею ли я право на то, чтобы испытывать радость от того, что нахожусь сейчас здесь?..» — чувство приятной грусти понемногу овладевало сердцем Ёнджу.       Она остановилась между больничными койками, на которых лежали двое других пострадавших в этот вечер парней. Оба крепко спали под действием обезболивающих. У Дио видимых повреждений не было. И выглядел он не таким потрепанным, как Чанёль или Сюмин, что, несомненно, радовало.       Затем девушка перевела свой взгляд на Сюмина. У него была забинтована шея, грудь, плечо. Только начиная приобретать более-менее четкие очертания, на скуле расплывался синяк. В добавок ко всему, даже несмотря на обезболивающее и глубокий сон, он тяжело дышал. От всей этой картины у Ёнджу сжалось сердце. Она искренне не понимала, как Чанёль посмел выместить на нём свою злость. Остановив свой взгляд на его не утратившем свою красоту несмотря на синяки и ссадины лице, она нежно провела пальцами по его щеке, по шее.       Ненадолго погрузившись в собственные мысли, Ёнджу вздохнула. А потом вернулась к Чанёлю. К этому времени ему уже сделали рентген и наложили повязки.       — Ты с такой нежностью смотрела на него. — произнес он низким голосом.       — Тебе не о чем волноваться. Я уже пообещала тебе, что не стану больше с ним спать. — спокойно ответила девушка. Поскольку Дио и Сюмин спали под действием обезболивающего, а медсестры, закончившие свою работу, покинули помещение, она могла говорить открыто. Кроме Чанёля её слова некому было услышать.       «Не он, так рано или поздно появится кто-то другой. Пока я не решу эту проблему, мне всегда будет о чём волноваться»       Под «этой проблемой» парень, естественно, подразумевал невозможность сблизиться с Ёнджу самому. Его удовлетворил бы лишь один исход — эта девушка окончательно сдается в его плен.       — Прости, что наворотил дел. Эмоции, что ты вызываешь во мне, такие сильные… Я ничего не смог с собой поделать. — борясь со сном, который грозился завладеть сознанием и телом, произнёс Чанёль. Доза обезболивающего, которая по праву в этот вечер досталась и ему, начинала действовать, заставляя мысли путаться.       — Спи. — негромко произнесла Ёнджу.       Пробежав глазами по записям в карточке, прикрепленной к спинке больничной койки, она пододвинула к ней стул и опустилась на него. Затем накрыла своей ладонью ладонь пострадавшей руки парня. Как оказалось, плечевая кость в ходе сражения в нескольких местах треснула, поэтому рука лишилась подвижности. Сейчас на ней красовалась гипсовая повязка.       Были ушиблены внутренние органы, повреждены сосуды пищевода. Его нынешнее состояние вряд ли можно было назвать благополучным. И это не упоминая о синяках и ссадинах. Обезболивающее только начинало действовать, поэтому боль, распространившаяся по всему телу, снова заставляла кожу покрываться блестящими капельками холодного пота. Заглядывая в глаза парня, Ёнджу заботливым движением убрала с его лба чёлку, концы которой уже успели пропитаться потом и теперь липли к коже.       «Что же ты натворил…»       Неспешно наклонившись к нему, она прильнула к его лбу и закрыла глаза.       «Что же мы натворили, Красный?..»       Почувствовав прикосновения к своей коже, а, может, просто желая озвучить пришедшую в голову мысль, Чанёль попытался что-то произнести. К счастью, а может, к сожалению, царство дивного Морфея уже забрало его силы, поэтому его губы лишь дрогнули в безмолвии.       Осторожно опустившись на стул, Ёнджу положила свободную руку на койку, облокотив на неё голову. Под кожей ладони другой руки она по-прежнему ощущала тепло ладони парня. Наблюдая за тем, как вздымается и опадает его грудь — сначала тяжело и отрывисто, потом — всё размереннее, а также прислушиваясь к его дыханию, она сама не заметила, как провалилась в сон.              Для того, чей день оказывается наполнен незаурядными физическими и эмоциональными нагрузками, ночь, как правило, проходит по принципу «только закрыл глаза, как уже пора их снова открывать». Такой же была и ночь Ёнджу. Только она прикрыла, как она сама думала, ненадолго, глаза, как почувствовала чьи-то прикосновения. Насилу справившись с тяжелыми веками, она увидела прямо перед собой Чанёля. Тот, облокотившись на руку с красующейся на ней гипсовой повязкой, приподнялся на койке и свободной рукой нежно гладил девушку по голове.       — С ума сошёл?! — вскрикнула она. В тишине, что царила в лазарете, и нарушалась лишь дыханием вчерашних участников «инцидента», её голос прозвучал слишком громко. Поняв это, она непроизвольно поджала губы. В ответ на это парень продолжил улыбаться и, заглядывая ей в глаза, нежно проводить ладонью по её волосам. Сия картина вызвала волну протеста в душе Ёнджу. — Твою мать, ты как вообще так закорючился с твоими-то ранениями?!       — Всё в порядке. — коротко ответил тот, изящным движением накрутив локон волос девушки на свои длинные изящные пальцы. Не найдя что ответить, она взглядом, полным негодования, уставилась на Чанёля. По его лицу было видно, что всё происходящее приводит его в восторг. — Это не лекарства. Не Лэй. И не я. Похоже, это твоих рук дело. — похлопывая себя по перебинтованному торсу, заключил он.       — Ты вообще о чём? — окончательно проснувшись, спросила Ёнджу.       — Давай проверим. Готов поспорить, ты сможешь вылечить тех парней. — кивнул он в сторону спящих через две больничные койки от них Сюмина и Дио.       До сих пор не понимая, что за ерунду этот беспокойный Хранитель несёт, она поднялась со стула. Тут же боль в спине, вызванная сном в неудобном положении, дала о себе знать. Подойдя к койке Сюмина, Ёнджу нежно провела рукой по его волосам, убирая прилипшую от пота чёлку со лба. Кожа была горячей, щёки парня болезненно алели. Температура по-прежнему была высокой.       «Чёрт, я всё ещё нахожу его до невозможности красивым» — увидев на лице парня страдание, девушка почувствовала, как собственное сердце словно оказалось зажато в когтистых лапах дикого зверя.       — Даже если ты прав, во что мне верится с трудом, я не представляю, как это сделать.       — Концентрация и желание. Забыла о двух главных пусковых механизмах? — улыбнулся Чанёль уголком рта. Сейчас его вид был безмятежным. Не осталось и следа от вчерашнего Чанёля, который вышел из-под контроля сначала от переполнявших его желания и эмоций, а потом из-за захлёстывающей от безвыходности злости. Что-то неуловимое в нём изменилось. Поняв, что слишком долго, словно прикованная, смотрит на него, Ёнджу поспешно перевела взгляд на Сюмина.       Она нежно прикоснулась к шее парня кончиками пальцев. В попытках сконцентрироваться закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же предстало улыбающееся лицо Чанёля.       «Чёрт, уйди из моей головы! Тебя никто не звал!»       Тяжело вздохнув, она открыла глаза. Перед ней по-прежнему лежал её Рыцарь в ледяных доспехах. Правда, сейчас он был весь в бинтах. На красивом лице расплылось фиолетово-красное пятно во всю скулу. Этот парень зарекомендовал себя как сильный боец и хороший тренер. В конце концов, он был первым, кто смог ранить Ёнджу на тренировке. А ещё перед ней он раскрылся как чувственный и нежный любовник, который мог как самым бесстыдным образом соблазнять, так и смутиться словно подросток, угодивший в сети первой любви. Таким беспомощным как сейчас девушка его ещё не видела. От этого её сердце безжалостно сжалось. Ей действительно нравился этот парень. Сейчас, когда Чанёль был рядом, она снова смогла проникнуться этим чувством.       «Пока ты не отталкиваешь меня, я буду рядом. Я готов ждать, сколько потребуется…» — вспомнились ей слова Сюмина.       — Прости меня, Ледышка. — негромко произнесла она. Вспомнив обещание, данное Чанёлю, с грустью в голосе добавила. — Пожалуйста, больше не нужно меня ждать.       Неспешно наклонившись, она с нежностью коснулась губами его лба. Затем, отстранившись, провела большим пальцем по его щеке.       — Чёрт!       — Что случилось? — забеспокоился Чанёль, видя недоумение на её лице.       — Похоже, ты был прав. — прямо сейчас Ёнджу наблюдала за тем, как исчезают уродливые кровоподтёки и ссадины с лица Сюмина. Широко распахнув глаза, она принялась рассматривать собственные руки.       — Порой даже такой дурачок, как я, бывает прав. Не так ли? — произнёс Чанёль. По его голосу девушка поняла, что он улыбается. От этого на её сердце стало теплее. Улыбнувшись самыми уголками губ, она посмотрела ему в глаза. — Просто почаще прислушивайся к моим словам. А ещё, когда будешь лечить Дио, постарайся, пожалуйста, обойтись без поцелуев. Думаю, твои способности сработают и без этого.       — Придурок! — сжав руки в кулаки, бросила она. — Не выводи меня на эмоции в присутствии других людей. Не забывай, пока об этом никто не должен знать. Потому что ты, Красный, брешь в моей броне.       — Я же просил не произносить при мне подобных слов, если не собираешься нарушать правил Вселенной. — незаметно подобравшись сзади и обняв её за плечи, произнёс Чанёль.       «Твою мать, опять на своих длинных ножищах подкрался в мгновение ока!»       — Отвали. Дай закончить с лечением. Парни, между прочим, по твоей вине пострадали.       — Неа. — приблизившись к лицу девушки, произнёс он в самое ухо. От теплого дыхания и хриплого голоса, который от пережитого накануне стал совсем низким, по её телу побежали мурашки.       — Отвали, Красный. Пока никто нас не увидел и не услышал. По-хорошему прошу.       — Неа. — игриво повторил он. — Только что ты была такой заботливой и нежной. — поначалу, когда он наблюдал за тем, как ласково она обращается с Сюмином, какими глазами на него смотрит, в его сердце закралась ревность. Но, быстро вспомнив об обещании, которое та дала ему накануне, он значительно повеселел. Разобравшись в том, какой Ёнджу человек, он был уверен, что она своего слова не нарушит. — Но я-то знаю, какая ты на самом деле развратная, Ёнджу. И рано или поздно я заставлю эту твою сторону проявиться. Поверь, тебе будет хорошо.       — Идиотина! — завопила девушка, со всей силы врезав ему локтем по рёбрам.       — Чёрт! Только восстановился. — отшатнувшись, пожаловался он.       — Сама вылечила, сама сломаю. — похрустев сжатыми в кулак костяшками пальцев, ехидно улыбнулась девушка.       — Весь настрой сбила. — состроив обиженную физиономию, произнёс Чанёль. — А ведь всего минуту назад я страстно желал уложить тебя на соседнюю койку и жёстко…       Закончить мысль он не успел. Помешала волна холодной воды, окатившая с ног до головы.       — Не забывай — любое необдуманное действие с нашей стороны — и мир может встать на порог вселенского хаоса. — спокойно и уверенно произнесла Ёнджу. Увидев, что её слова отрезвили парня, она переключила своё внимание на двух мирно спящих под действием обезболивающего сильнейших одарённых.