Бытность героя BL-гаремника

      В Сейджо не было игроков с врожденным, запредельным талантом в волейболе, но все они компенсировали это тяжелыми тренировками. Каждого можно было по праву называть асом — они развивали свои лучшие стороны и уделяли внимание слабым. Любой в клубе мог играть в разном составе, с разными игроками, не боясь ослабить ее.       Шираторидзава была иной. Их игра была самой нестабильной и неравномерной, которую только видел Махиру. Всё, абсолютно все вертелось вокруг второгодки Ушиджимы Вакатоши. Они обязательно играли в три касания, чтобы Ушивака мог провести неудобную для большинства защитников атаку левой рукой; если мяч летел в его сторону, он всегда отходил в сторону и остальные выходили вперед, принимая за него. Не было никакой командной игры, особых, по его мнению, тактик или связи между игроками.       Они были на поле лишь для того, чтобы Ушиджима мог набрать очко.       Поэтому второгодка Семи Эйта был заменен на первогодку Ширабу Кенджиро. Связующий — тот, кто задает темп игры, но нынешней Шираторидзаве не нужен человек, который бы демонстрировал это.       Они называют Кагеяму Тобио Королём площадки за его отношение к сокомандникам, в то же время воспринимая деспотическую иерархию Шираторидзавы как что-то нормальное.       Это был третий официальный матч Аоба Джосай и Шираторидзавы с тех пор, как к школам присоединились Ойкава и Ушивака. Третий раз они уже проигрывают им.       Махиру видел огорченные, скорбные лица знакомых. Сейджо был убит унизительным поражением, однако обида не была такой сильной, как в самый первый раз.       Аоба Джосай привыкала к проигрышам от Академии.       Команда поджимала губы и зло скалилась на противников. И если во второгодках тлела злость, то третьегодки, для которых это был последний матч, уже смирились.       Для них всё закончилось.       Перед взором Махиру промелькнули все события, которые он помнил: еще поражения, победа Карасуно, слезы ребят, которые так и не дошли до национальных.       В голову ожидаемо закралась мысль: «Изменилось бы что-то, если бы я был там?»

***

      Конец июня. Настали жаркие дни, в течение которых не хотелось ничего делать, но дела сами себя не решат. Приближался Спортивный фестиваль, нужно будет разобрать анкеты от классов и клубов, организовать мероприятия, назначить дежурных и проверяющих, распределить тенды между отдельными учениками и выбрать приз для победивших в разных категориях.       Но это уже пройдет мимо Махиру, ведь он будет выступать в соревнованиях по бегу и стрельбе, после чего в оставшееся время он будет свободен.       Он был словно белка в колесе, всё время занятый, весь в делах, учёбе, своих фантомных переживаний. Осознание того, что это лишь первый год из трёх давил на него, но ответственность перед сестрой была выше.       Он делает это ради своего будущего. Учёба, академическая деятельность, хорошая характеристика и, может даже, ходатайство от школы как лучшему студенту. Махиру устал ждать это будущее.       Именно в этот момент его осенило.       Дрожащими руками он набрал номер сестры, глупо уставившись в экран смартфона. Гудки шли, перекрывая иные звуки, и в ушах стояло лишь раздражающе однообразное би-и-ип, би-и-ип, би-и-ип… Этому писку не было конца и края, заставляя сжимать корпус до предела.       Трубку подняли.       — Да, Махиру?       — Кира-нее, — секунда замедления, — кем я буду?       — Что? — недоуменно спросила она. — Ты о чём?       — Кем я буду в будущем? Ради чего я так стараюсь?       — Ради обеспеченной жизни и хорошей работы? Достичь своих целей и осуществить свои желания, разве нет?       Да, это так. Цель — сделать его и сестру счастливой. Но… как этого достичь? Кем он будет и какова будет его профессия? Сможет ли он найти хорошую, высокооплачиваемую работу? Может счастье его онее-сан заключается в другом — в браке, семье, собственная карьера, в конце концов. В один день их пути разойдутся и тогда встанет другой вопрос.       Как выглядит его счастье?       — Я устал, — ком застрял в горле, отдавая острым дискомфортом, мешая донести свои мысли. — Прости, онее-сан, ты так старалась ради меня, сделала гораздо большее, а я не способен даже это сделать, но…       «Я больше не выдерживаю»       Эта обстановка угнетения раздражает; бесконечная возня студсовета и стены кабинета уменьшаются, напрягают, хотят раздавить его. Эти знакомые лица людей, которых он никогда раньше не встречал и их предрешенные судьбы.       Махиру не хочет знать ничего из этого, пусть эти знания и воспоминания уйдут — все было гораздо легче, когда он не был в курсе об отоме-игре, о его роли, дальнейшей жизни.       Имеет ли всё это смысл? Если они все и вправду всего лишь придуманные кем-то другими персонажи, стоит ли стараться изо всех сил ради будущего, которое уже определено?       Все вокруг будет вертеться вокруг волейбола, людей, каких-то любовных интересов, будто отношения это единственная значимость его как человека и личности. Как много достижений на самом деле принадлежат ему, а не тому факту, что он главный герой? Не будь у него ореола, стал бы Кьетани дружить с ним, а волейбольный клуб приглашать на матчи? Какие из их чувств настоящие, какие навеяны игрой?       Кто он, без своей роли?       — Махиру, — слышится как сквозь вату обеспокоенный голос сестра. — Успокойся, всё будет хорошо. Ничего страшного, если что-то не получается. Эмоциональное выгорание — это нормально. Тебе просто нужно отдохнуть.       Милая, глупая Кира-нее. Кто-то, хоть кто-то из поклонников этой игры задумывался о тебе, как о личности, а не ходячим фансервисе и двигателе сюжета? Была ли ты для создателей персонажем, чью историю не успели поведать или обычным, проходным НПС? Ведь тебя даже не было в продолжении, после таймскипа о тебе не было и слова.       …не было и слова.       Где она была, почему её не было?! Почему из всех возможных людей в этом будущем не было именно её?! Куда делась его сестра?       Пропала. Просто исчезла.       Сердце рухнуло в пятки.       — …Махиру, не переживай так сильно, учёба — не самое главное жизни. Если ты ошибёшься или захочешь взять перерыв, я всегда буду рядом.       — Точно? — тихо спросил парень.       — Конечно! Я твоя сестра и желаю только лучшего. И если ты чего-то не хочешь, то я не буду на тебя злиться из-за этого.       «Не уходи, как это сделала та женщина и не оставляй меня, как это сделал отец. Почему ты не можешь просто быть рядом?»       Однако сказать эти слова он уже не мог.

***

      Кире было четырнадцать, когда мать ушла из семьи. Она не стала оправдываться перед ней и сказала правду — она изменила их отцу и больше быть с ними не желает. Ей пришлось заменить мать для своего младшего брата, делать домашнюю работу, одевать, кормить, воспитывать. Она тоже была ребёнком, ей тоже хотелось играть с друзьями почаще, веселиться, иметь личную жизнь. Она не должна была терять свой период юности из-за родителя, решившего не брать ответственность.       Кира терпела, но легче не становилось. По правде, все стало лишь хуже, когда умер их отец. Оставалась лишь студентка второго курса с десятилетним ребёнком на руках, кредитом по учёбе без работы и свободного времени.       Одно время ей казалось, что всё, конец — она не сможет бороться дальше. Хотелось плакать, истерить, кричать и бить посуду. Ещё сильнее хотелось, чтобы появился кто-то, кто взял бы на себя свалившуюся на неё ношу, успокоил и сказал «Я помогу».       Никто так и не появился.       Она взяла себя в руки, закончила учёбу и нашла работу, купила для них с братом квартиру и наконец привела их жизнь к этой чёртовой стабильности. Йошиока возложила на себя ответственность за брата, заставила прекратить думать о личной жизни и путешествиях по миру, о которых грезила. Может, в этом и была главная её оплошность? Так стараться, чтобы по итогу взрастить в бедном ребёнке чувство вины за её решения.       Когда она пришла домой всё было целым, кроме кухни. Перевёрнутая вверх дном, с нараспашку открытыми шкафчиками и стеллажами, валяющейся повсюду посудой и едой. Около стенки сидел, уткнувшись головой в колени, её нерадивый младший братец, медленно покачиваясь из стороны в сторону.       Картинка на миг сменилась, пугая своей реальностью: тогда она сидела точно также, с бутылкой алкоголя в левой руке… и банкой таблеток в правой.       На негнущихся ногах Кира подошла к Махиру. Тихонько села рядом, приподняв чужую голову за подбородок и обняла, насколько это возможно в такой неудобной позе.       Кира не родитель. У неё нет пресловутого материнского инстинкта или безмерного терпения. Опыт, который она заработала, пока возилась с маленьким Махиру, не даст ей нужных знаний или навыков по тому, как правильно воспитать ребёнка. Что она сделала не так? Не была слишком открыта? Мало проводила времени? Неосознанно заставила его чувствовать себя виноватым за то, что является его опекуншей?       Дело было не только в учёбе или завале в школе. Махиру гложет что-то ещё и если с выгоранием она могла помочь, то тут, без нужных ответов, советов она дать не сможет.       Бесполезная.       — Какое у меня будущее? — подал младший голос. Он снова вернулся к этой теме с будущим. Этот страх был до ужаса чрезмерным; Кира тоже проходила через фазу «кем я являюсь и кем стану», но впервые сталкивалась с такой откровенной паникой.       — Хорошее, отличное будущее. Ты поймешь, чем захочешь заниматься в жизни, заведешь близких друзей и будешь счастлив, — она прижала Махиру сильнее, переходя на шёпот. — У тебя есть будущее.       Тогда почему его нет у тебя, сестра?