Далекая звезда

— Сто сорок делегатов будут на борту две недели, половина из них послы, — ворчал Маккой, без конца поправляя жесткий воротничок парадной формы. — Джим, сколько еще придется таскать эту чертовую удавку? Я доктор, а не лошадь на параде. — Недолго. Встретим завтра вулканцев и сможешь снова вернуться к привычной форме, — Кирк обезоруживающе улыбнулся, в душе мечтая сорвать парадный китель и забросить его куда подальше с глаз долой. — Почему вообще нужно постоянно носить эту форму? — доктор возмущенно всплеснул руками. — А если мне нужно будет срочно оперировать? А если кто-то заболеет? Как я могу поднять руку, если эта штука на мне как кандалы на… Маккой с новым приступом гнева дернул воротничок, намереваясь оторвать его. — Боунс, потерпи до завтра, — Кирк хлопнул друга по плечу, выходя в коридор и сразу окунаясь в привычную, хотя и чрезмерно шумную атмосферу корабля — техники, инженеры, энсины, ученые, послы, спутники послов, охрана послов, даже домашние питомцы послов, оставить которых было невозможно по очень уважительным причинам. Уважительным, конечно же, для самих послов — особенности их рас, их культур и прочего, и Кирк не возражал бы ни секунды, если бы некоторые животные не норовили цапнуть экипаж при любом удобном случае. — Что плохого может случиться за эти две прекрасные недели, помимо обычных ссор послов? — Сглазишь, — еще больше помрачнел доктор. Будто в подтверждение слов Маккоя, ожил корабельный интерком. — Капитан Кирк, срочно поднимитесь в рубку! — разнеслось по кораблю. — Капитан Кирк, срочно поднимитесь в рубку! — Кирк — мостику, — капитан подошел к ближайшему коммуникатору и нажал кнопку связи. — Уже иду. — Сглазил, — подвел итог Боунс, следуя за капитаном в лифт. — Докладывайте, — Кирк ступил на мостик и сразу приступил к делу. — Капитан, неопознанное поле появилось три минуты назад, — доложил Сулу. — Сканеры? — Ничего, капитан, — Спок распрямился и повернулся к Кирку. — Но что-то же должно быть, — нахмурился капитан, взглянув на экран, где в черноте космоса как будто собиралась начаться буря — впереди, закручиваясь ленивой спиралью, собиралась громадная воронка, изредка вспыхивая разрядами статического электричества как в грозовом облаке. — Данные приборов зашкаливает, сэр, но ничего конкретного нет, только визуальный контакт, — доложил Сулу. — Кажется, что этого не существует, хотя на самом деле это есть. Воронка полыхнула ослепительно-белым разрядом и ускорила темп закручивания. — Двигатели на минимум! — приказал Кирк, опустившись в капитанское кресло. — Мистер Спок, Ваши предположения? — Некая электромагнитная или ионная аномалия, капитан, — доложил старший помощник. — Точнее сказать не могу — нет данных. — Ухура, есть информация с ближайших спутников? — Нет, капитан, — ответила связист. — Все частоты открыты, но никаких сигналов не поступает. — Но не призрака же мы видим, — нахмурился Кирк. — Капитан! — ахнула Ухура, не отрывая взгляда от экрана, где воронка пришла в неистовство, закрутившись с головокружительной скоростью, вспыхнула и… — А-а-а! — Спок отшатнулся от сканера, зажал уши и зажмурился, коротко вскрикнув. — Спок, что случилось? — Кирк вскочил с кресла, метнувшись к нему. Экипаж и капитан как по команде содрогнулись от ощущения близкой смерти, когда из воронки, никем незамеченное, выскользнуло что-то непостижимо большое, черное как сам ад, издав оглушительный визг — Ухура с криком вырвала из уха наушник — и тут же исчезая, будто растворяясь в космосе. Команда дружно закрыла глаза и уши, ощутив, как по спине пробежался рой мурашек и сердце сковал необъяснимый ужас. Миг — и все прекратилось. — Это еще что за…? — Кирк взял себя в руки и развернулся к экрану, где из воронки пулей выстрелило чем-то белым, небольшим и неизвестной формы. — Капитан, корабль неизвестной конфигурации, — Сулу пробежался пальцами по панели управления. — Чехов, займите место у сканеров! — распорядился Кирк, видя, что Спок не в состоянии преодолеть боль. Если уж стойкий вулканец скорчился на полу, боль действительно должна быть нестерпимой. — Капитан, двигатели корабля повреждены, — доложил энсин. — На борту трое живых в критическом состоянии, остальные мертвы. — Мостик — транспортаторной! — Кирк, ни минуты не задумываясь, ударил по кнопке связи. — Координаты три-три-точка-ноль. Поднять на борт троих! — Есть, капитан! — раздался четкий ответ. — Мостик — лазарету! — продолжил Кирк, переключившись. — Боунс, команду медиков в транспортаторную — у нас трое тяжело раненых. — Высылаю. — Спок, Вы можете идти? — капитан приподнял вулканца за плечи, осторожно придерживая. — Вы до сих пор слышите его? — Я могу пойти с Вами, капитан? — Спок опустил руки, распрямился и чуть вздернул подбородок, показывая, что с ним все в порядке, но Кирк слишком хорошо знал друга — человеческие глаза вулканца были полны боли, а нижняя губа едва заметно подрагивала — он контролировал себя и свои эмоции, но боль была нестерпимой, если они прорывались и становились столь заметны. — Вам лучше пойти в лазарет, Спок, — Кирк отпустил его и прошел к лифту. — Я должен быть в транспортаторной, капитан, — упрямо повторил Спок, зайдя следом. Когда они вышли, бригада медиков уже ожидала визитеров в транспортаторной, Скотти подготавливал приборы, а один из энсинов крутился около прибора слежения. — Мощность падает, капитан, — пожаловался Скотти. — Я в тебя верю, только вытащи их, — Кирк напряженно вгляделся в транспортаторы, как будто мысленно приказывая им поднять на борт троих умирающих людей. — Капитан! — ахнул помощник, ткнув пальцем в монитор — на экране вспыхнуло белым и корабль взорвался. — Скотти? — Кирк стиснул зубы. — Зацепил, капитан, поднимаю! — так же напряженно ответил инженер. Транспортеры засветились, на площадках в золотом свете появились три фигуры, и ожидание сменилось кошмаром — на одной из площадок лежали двое в окровавленных одеждах, а третий, стоя на коленях, размахивал длинным шестом — в полном молчании, но яростно, будто защищая своих людей. Дернувшиеся врачи в нерешительности замерли — этот человек… инопланетянин… полз вперед молча, не издавая ни звука, но было ясно — он не подпустит к людям никого, даже если придется сражаться. — Сэр, позвольте помочь Вам! — произнес Кирк. — Сэр, Вы в безопасности, но Ваши люди погибнут, если Вы не позволите нам помочь им! Мужчина, совершенно лысый, с необычным костяным гребнем на голове, весь в крови, лишь упрямо полз вперед, но зацепился за ступеньку и рухнул на пол — врачи сразу же отмерли, облепили его как мухи, зашумели трикодеры, мягко зашипели гипошприцы. — Я должен… — Спок, все это время, чуть пошатываясь, стоял рядом с Кирком, но когда понял, что воин с палкой не способен задеть его, бегом взлетел к площадке к двум тяжело раненым и сразу приложил пальцы к лицу нижнего из пары, которого закрывал второй лысый инопланетянин. — Спок, отойдите немедленно! — зашипел Маккой, пытаясь оттолкнуть его. — Дайте мне осмотреть их! — Крик… — застонал Спок, закрыв глаза и соединяя разумы. — Не прекращается… кричит в разуме… Кирк схватил Боунса за руку — если Спок что-то делает, значит, это важнее и нужнее медицины. — Они погибнут, если не помочь! — Маккой успевал все: руководил помощниками — первого укладывали на носилки, уносили в лазарет, но второй из пары лежавших на площадке, сжимал руку человека под собой так, что отодрать его можно было, только сломав конечность — и готов был ругаться с капитаном, чтобы выполнить свою работу. — Джим, они умирают! — закричал Боунс, видя, как помощь мешкает. — Все, — выдохнул Спок, отшатнувшись от людей и сев прямо в лужу крови. — Доктор, помогите ей. — Ей? — Кирк не решился подниматься на площадку, где уже суетились медики. — Второй погиб, капитан, — Спок дышал ровно, но чуть подрагивающие руки выдавали крайнюю степень напряженности. — Он отдавал все силы, чтобы поддержать в ней жизнь. — Быстрее же! — Маккой сердился на заминку, на Спока, на всю ситуацию, на своих людей, которые, по его мнению, были слишком медлительны. — Осторожнее! Срочно подготовить операционные! Обезболивающее! Кровь, плазму! Кирк успел заметить тело, лежащее на спине, погребенное под ворохом окровавленных одежд, широко раскрытые глаза и приоткрытый рот, который женщина открывала, как будто рыба, выброшенная на сушу и уже умирающая. Под ноги капитана выкатилась забытая всеми окровавленная длинная металлическая палка — оружие того несчастного, что пытался защитить своих людей. Когда всех унесли, Кирк сделал шаг к все еще сидящему на площадке Споку. Тот находился в состоянии, близкому к нервному срыву, если Кирк правильно мог «читать» своего помощника — пальцы непрерывно подрагивали, на переносице обозначилась морщинка, закрытые глаза метались под веками. — Что могло произойти с беднягами, если даже он теперь в таком состоянии? — раздался голос Скотти, до этого молча и в ужасе следившего за агонией. — Крик… — выдохнул Спок, глубоко вздохнув, открыв глаза и поднявшись, не обращая внимания на свой внешний вид. — Этот крик оглушал, капитан, — пояснил он. — Я должен был помочь даже ценой жизни второго. — Крик? — Кирк в полном шоке взглянул на помощника. — Тот, что мы слышали на мостике? — Сначала первый, — Спок взял эмоции и чувства под контроль. — Потом второй. Первый оглушил и вызвал приступ паники, второй звал на помощь. — Но мы ничего не слышали, кроме того. Кто-то еще кричал? — Она, капитан, — Спок взглянул на капитана — тот заметил расширенные зрачки вулканца. — Она кричала. — Но она не могла, — опешил Кирк. — Или она… ты имеешь в виду, что она…? — Она кричала в разуме, капитан, — Спок спустился вниз. — Агонию ее разума мог услышать только такой же телепат, как она. — Телепат, — повторил Кирк, глядя на Спока. — Вы в порядке? — В полном порядке, капитан, — Спок заложил руки за спину. — Разрешите, я переоденусь? — Разрешаю, — Кирк нагнулся и поднял металлическую палку, глядя на нее так, как будто она могла заговорить. — И обратитесь в лазарет. — В этом нет необходимости, капитан, — ответил Спок, выходя из транспортаторной. — Я вызову уборщиков, сэр, — тихо и испуганно подал голос энсин, стоя у экрана в углу и трясясь как лист на ветру. Капитан взглянул на него — совсем молоденький, еще мальчишка, желторотый новичок, не удивительно, что он еще никогда не видел такого кошмара и испугался до полусмерти. — Займитесь, энсин Ричардс, — разрешил Кирк — парень вылетел из транспортаторной быстрее стука собственного сердца. — Никогда еще не видел Спока таким… — Скотти смотрел на то место, где недавно сидел вулканец. — Напуганным? — помог Кирк. — Нет, сэр, — качнул головой Скотти. — Человечным. Кирк горько усмехнулся, взмахнул рукой, сжимавшей палку, и та вдруг сложилась, став компактным обрубком металла и заставив Кирка вздрогнуть от неожиданности таких трансформаций. — Похоже, мы встретили новую расу, — сообщил капитан в пространство. — Жаль, что при таких обстоятельствах. Боунс едва не взорвался от раздражения, стоило Кирку только спросить о состоянии дел в операционной. — Я занят! — рявкнул он. — Сестра Чапел, Вы будете меня слушать когда-нибудь или нет? — Загляну через несколько часов, — Кирк нажал кнопку связи и оглядел экипаж. — Лейтенант Ухура, Вы засекли сигнал? — Нет, сэр, — женщина развернулась в кресле, придерживая наушник ладонью. — Сигнал пропал, источник определить не удалось. — Мистер Сулу? — Ничего, капитан. — Мистер Чехов? — Сканеры ничего не засекли, капитан. Вероятно, источником сигнала был тот корабль. — Версии, версии… — заворчал капитан, не удовлетворившись результатами. — Что с аномалией? — Пропала, капитан, — Чехов оторвался от сканеров, чтобы обернуться и пожать плечами. — Возвращайтесь на свое место, — распорядился Кирк. Чехов прошел мимо него и сел за приборы. — Мы все слышали этот звук, мы все испытали его воздействие — кратковременное, но отчетливое, но приборы ничего не обнаружили. Как бы сказал мистер Спок — это нелогично. — Как будто дыхание смерти, — пробормотал Чехов, передернувшись всем телом. Сулу рядом тоже поежился, Ухура отвернулась, стараясь не показывать подступающих слез. — Чем или кем бы ни был источник звукового сигнала, он исчез, — решил капитан. — Ухура, следите за частотами. Если удастся запеленговать источник, сможем понять, с чем мы имеем дело. — Разрешите предположить, капитан? — спросил Чехов. — Да, что Вы хотите сказать? — Может быть, это… все это, — Чехов даже повернулся в кресле к капитану, — пришло из другой Вселенной? Из параллельной. — Это логично, — услышал Кирк ровный голос старшего помощника, ступившего на мостик и прошедшего к своему месту. — Это объяснило бы природу аномалии и отсутствие реакции на нее наших приборов. — А что насчет людей, мистер Спок? — Кирк кивнул Чехову — тот развернулся к экрану и своей панели управления. — Эти люди… Это точно люди, а женщина — человек. Боунс передал предварительный анализ и уже оперирует ее. Вам удалось что-то узнать? — Я не стремился травмировать ее разум, капитан, — так же бесстрастно ответил Спок. — В мою задачу входил контакт с целью разрыва ее телепатической связи с телепатической связью умирающего человека. — Поясните, — попросил Кирк. Спок чуть склонил голову набок. — Исходя из переданной информации, капитан Хант — сильный телепат, второй же, что был с ней рядом — телепат иного уровня. Не могу сказать точно, насколько иного — нет данных, капитан. Когда их корабль был поврежден, капитан была смертельно ранена, но находилась в этот момент в телепатической связи с другим объектом. Тот человек вошел с ней в контакт и поддерживал ее разум своей жизненной силой и силой своего разума. — Капитан Хант, — задумчиво повторил Кирк. — Что удалось узнать еще? — Немногое, капитан. Находиться в агонизирующем разуме крайне затруднительно, но я уловил несколько кадров ее жизни, прежде чем отделил этих двух телепатов друг от друга и позволил ей погрузиться в кому. — В кому? — Нагрузка на разум была слишком велика, капитан. Сперва ее помощник поддерживал ее, но когда его сердце остановилось, а мозговая активность начала угасать, уже капитан Хант старалась удержать его и себя от перехода. — Перехода? Перехода куда? — За грань, капитан. Я смог остановить ее и остановиться сам, прежде чем окно закрылось и часть ее сознания оказалась бы заперта по ту сторону жизни. — А что еще? — Ее имя Элис Хант, двадцать шесть лет, телепат уровня П-12, рейнджер, родилась и выросла в земной колонии на Марсе. Удалось уловить отдельные слова, но их этимология мне не известна. — И что за слова? — «Энтил`За», «Вален», «Минбар», «Ворлон», «Кош» и «Бестер». — Возможно, какие-то названия, может быть, имена. Думаю, когда Боунс сотворит чудо, мы сможем узнать о нашей гостье побольше, — капитан повернул кресло к экрану. — О гостье, капитан? — переспросил Спок. — Доктор Мбенга сообщил, что второй человек скончался. Предварительный отчет уже прибыл, но я его еще не читал. — Могу я узнать причину задержки с ознакомлением, капитан? Кирк не ответил, сосредоточившись на экране. — Капитан, послы повторно спрашивают о причине волны кратковременной паники на борту, — обратилась к нему Ухура. — Все одновременно испытали приступ страха, а для некоторых послов такая реакция прилюдно означает бесчестье. — Сообщите всем, что я уже иду прояснять ситуацию, — Кирк поднялся с кресла, глубоко вздохнув и переведя дух. — Ненавижу врать, но, видимо, придется. — Разрешите помочь фактами, капитан? — обернулся Спок. — Не разрешаю, — ответил Кирк. — Примите мостик, мистер Спок. Вулканцы не лгут, а мне как-то придется успокоить этот кошмар. Лучше старого-доброго способа не найти — заболтаю им мозги. Спок приподнял бровь, выражая удивление, неодобрение, еще полсотни самых разнообразных чувств и эмоций, но прошел в кресло капитана и молча принял командование. Через шестнадцать часов непрерывной операции Маккой отошел от пациентки, кивнул Чапел, с остервенением стащил перчатки, выбросив их в утилизатор, и вытер со лба пот. Помимо сложной операции, доктору пришлось выслушивать жалобы на насморк, на чес, на аллергию от членов экипажа, пока, наконец, он не рявкнул на Чапел, приказав выметаться вон и разобраться с жалобщиками, оставшись с Мбенгой вдвоем. Когда операция завершилась, темнокожий доктор сразу ушел в морг — еще раз убедиться в том, что ничего не пропущено. Приняв душ и перекусив, Маккой засел за документацию, еще и еще хмуря брови и стискивая зубы. Руки чуть подрагивали от долгой работы, требовалось хоть немного расслабиться, так что спасительная рюмочка бурбона пришлась весьма кстати. — Боунс? — Кирк заглянул как раз в тот момент, когда доктор поднес рюмку ко рту и залпом проглотил напиток. — Как она? — Сделал, что мог, Джим, но дальнейшее зависит от нее, — ответил Маккой. — Множественные переломы ребер, перелом руки, пробитое легкое, повреждение почек, сотрясение мозга, но ее мозговая активность зашкаливает. Я пытался удвоить дозу релаксантов и обезболивающего, но ничего не вышло. — Это значит, что она все время была в сознании? — уточнил Кирк, присев рядом. — Нет, она в коме, в глубокой коме — не знаю уж, что там сделал Спок, но ее мозг работает как чертов варп-двигатель. — Может, пригласить Спока еще раз? — Не надо. Пусть моя пациентка отдыхает. Не знаю, что за кошмар там творился, Джим, но она явно родилась в рубашке. — А что с двумя другими? — Один умер еще на том корабле, второй… — Боунс налил себе еще. — Джим, я не знаю, что это за вид, хотя это гуманоид, я понятия не имею, какие они в нормальном состоянии, но если этот человек был способен с перебитыми ногами, трещиной в черепе, внутреннем кровотечении и полной слепоте ползти и защищать своих людей, то… — он развел руками, залпом проглотив вторую порцию. — Высокий болевой порог? — Кирк встал и достал себе рюмку. — Плотность костей… черепной кости этого человека поражает воображение. Удар был такой силы, что смог разбить эту кость — человек уже умер бы… Вероятно, это был болевой шок — мозг уже умирал, но тело продолжало агонизировать. Он не слышал нас, не видел, вряд ли понимал, что делает, но он действительно мог бы еще какое-то время продержаться. — Так не это стало причиной его смерти? — Кирк налил себе бурбона. — Нет, Джим, — Боунс опустил голову. — Я мог бы вытащить его, но не было времени проверять его трикодером — я снял лишь общие биопоказатели, но ошибся — его организм отреагировал на стандартный релаксант. — Боунс, ты не… — Кирк замер с рюмкой у губ, потом поставил ее на стол. — Я виноват, — глухо произнес Маккой. — Это не врачебная ошибка, это халатность, преступление. Джим, я убил его. — Боунс, ты доктор, а не волшебник. Маккой опрокинул в себя третью рюмку и поднялся. — Я думаю, что она поправится — организм молодой, сильный, — проговорил он через минуту молчания. — Выйдет из комы, полежит неделю, поправится и сможет все рассказать. — Спок сказал, что она с земной колонии на Марсе и что он успел прочитать в ее разуме какие-то странные слова, — Кирк поднял рюмку, но тут же поставил ее обратно, поднявшись. — Тебе говорит что-нибудь слово «Энтил`За»? — Нет. Спроси компьютер. — Спрашивал — нет аналогов ни в одном известном языке. Нашлось какое-то определение на вулканском, но вряд ли оно имеет правильный смысл. — Она человек, Джим, если она марсианка, мы бы знали, откуда она знает язык, который не внесен в общий каталог. — Но эти люди… — Кирк глубоко вздохнул. — Это точно не марсиане. Я никогда прежде не видел такую расу. — Может, это генетические мутации? — Думаешь? — с сомнением взглянул на него Кирк. — Не знаю, — устало выдохнул Боунс. — Не думаю. Мбенга сказал, что по некоторым показателям, организм этих гуманоидов отдаленно схож с организмом вулканцев, но, Джим, ты видел этих остроухих зеленокровных? Это полная противоположность тем. — Мбенга проходил практику на Вулкане, может быть, он заметил что-то особенное. — Что не заметил бы я? Если хотя бы кивнешь, я немедленно подам рапорт об увольнении — я старший офицер медицины, я обязан видеть все детали… и я убил этого человека, — Маккой, в начале горячо заговорив, к концу сдулся, поник. — Тела в морге? — спросил Кирк. Маккой только кивнул. — Хорошо. Оставим их — когда капитан Хант очнется и придет в себя, узнаем, как следует поступить с телами членов ее экипажа в соответствии с их религиозными верованиями, а пока… Отдохни, медсестры присмотрят за ней. — Я должен изучить все отчеты, — засопротивлялся доктор. — Изучишь после отдыха. Это приказ. — Есть, капитан. — И… Боунс, — Кирк остановил друга. — Боунс, не вини себя и не смей думать о том, что скажет она, когда придет в себя. Маккой промолчал, медленно кивнув и выйдя из лазарета. Кирк взглянул на свою рюмку, перевел взгляд на дверь в реанимацию, прикусил губу и покинул лазарет. После трудного дня пришла трудная ночь, а следом — очередной трудный день, Вулкан, посол Вулкана, склоки между послами, споры, не исключено, что драки — две чудесные недели в банке с пауками. — Кош, — задумчиво повторил он загадочное слово, услышанное от Спока. — Кош… Белую Звезду швыряло как щепку в бурю — система искусственной гравитации отказала, двигатели были повреждены, автоматическая система самовосстановления вышла из строя, система жизнеобеспечения — тоже, а на ручном управлении корабль вести было невозможно. Бог, если он и существовал, явно издевался над пленниками сингулярности — экипаж должен был бы погибнуть, но воронка словно насмехалась над ними, попеременно включая и выключая гравитацию. Хрусткий тошнотворный звук ломающейся шеи о приборную панель, когда гравитация снова заработала, Хант услышала первой — Дэвид Росс ткнулся лицом в кнопки, корабль тряхнуло и его отшвырнуло назад — хрупкое человеческое тело не выдержало. Никаких ремней безопасности предусмотрено не было, да и зачем, если постоянно нужно было координировать действия, вскакивать или садиться обратно. — Катренн, если можете, помогите раненым! — прокричала Хант в вое разрушающихся переборок корабля и оглушительном визге краба Теней — того швыряло точно так же, как Белую Звезду. Теперь Хант понимала, что телепат точно не должен управлять кораблем — нет сил поддерживать телепатическую связь с противником и одновременно командовать экипажем, но уж если она взялась за это дело, не теперь ей с него сходить. Только не так, только не перед этими людьми. Рука была сломана, боль причиняла адовы муки, плюс к этому, при постоянно изменчивой гравитации, Хант не успевала сгруппироваться, чтобы упасть как надо. Теперь держать краб не было смысла — тот оглушительно вопил, звал на помощь, но единственные, кто его слышали — экипаж Белой Звезды и особенно два телепата, страдавшие больше других. — Турвалл, можете наладить ручное управление? — крикнула Хант старшему помощнику. Минбарец, с яростным лицом беспомощно плавающий в невесомости, сгруппировано падавший, когда она работала, потянулся к управлению. — Невозможно, капитан. Корабль разрушается, нас раздавит через две стандартные минуты. Только минбарец из касты Воинов мог так спокойно и бесстрастно констатировать близкую смерть, не пытаясь подсластить пилюлю. — Мы живем ради Единственного! — громко произнес Варенн. — Мы умрем ради Единственного! Исил’За вени, во имя Валена! — Во имя Вале… — гравитация снова включилась, Хант швырнуло спиной через всю рубку на кусок переборки и она не договорила, замерев с открытым ртом и пузырившейся кровью на губах. — Капитан! — Катренн, упав более собранно, подползла к ней — лицо в крови, одежды порваны, явно сломана нога, но минбарка прежде всего оставалась доктором, уже потом — человеком, которому требовалась помощь. Следом, не издавая ни звука боли, подполз Варенн, своими телепатическими способностями поддерживая в капитане жизненные силы. К несчастью, гравитация и переход из воронки разбросали экипаж — погиб Ратенн, сломав позвоночник; Турвалл, и до этого серьезно пострадавший от удара затылком о стену, глухо охнул, но все так же продолжал работать над восстановлением крох управления, что были в его распоряжении. Результатом ударной волны перехода в обычный космос стал предсказуемый итог — Катренн бросило в противоположную от капитана сторону — острый край обшивки вошел в ее грудь и минбарка повисла как человек на распятии, Кедронн дернулся в ее сторону, но не успел отскочить от пролетевшей оторванной панели — беднягу впечатало в тот же край, что и Катренн. Краб, почувствовав свободу, зашелся в крике, Хант, ненадолго придя в себя от болевого шока, стреножила его, так же крича в разуме, Варенн упал на нее, недвижимый, и затих, и лишь Турвалл все так же молча упал на колени и, больше не вставая, раскрыл денн’бок, будто готовясь к своему последнему в жизни сражению. Некую силу, засасывающую их троих в никуда, капитан и двое минбарцев скорее ощутили, нежели увидели. Двоим же увидеть спасателей было уже не суждено, но свой долг перед Энтил`За Деленн, Валеном и своим капитаном минбарцы и один землянин выполнили сполна. Помощь пришла в виде теплого ощущения покоя, идущего откуда-то извне. Крик, застрявший в горле, крик в разуме, связь с крабом, с Варенном прервались — кто-то или что-то вытаскивало Элис из черной воронки безумия и перехода, что-то или кто-то удерживало ее, пыталось удержать и Варенна. — Отпусти, — раздался голос в ее голове. — Отпусти или погибнешь! — настойчиво повторил голос, когда она схватила Варенна, готового перейти в сияющую пропасть перехода по ту сторону жизни. — Нет! — крикнула она. — Варенн, держись! — Он ушел, отпусти, — повторил голос. Минбарец, стоя перед переходом, обернулся, взглянув на своего капитана — весь в крови, изломанный, он менялся, одежды очищались, связь разумов была повреждена — он больше не питал ее, теперь она как могла держала его. — Варенн… — ее что-то поволокло прочь от друга, куда-то в темноту, подальше от сияния перехода, голос замолчал, но вел ее теплом своей связи обратно… в жизнь… Ценой других, слишком большой ценой, ее жизнь была спасена, но стоила ли она того, если теперь ей не попасть на решающую битву? Память, образы, ощущения возвращались мучительно медленно, как в тумане. Ничего не зная о месте своего пребывания, Элис вспомнила эпизод из прошлого. Еще на Минбаре, спустя год после переселения, она встретила самого удивительного инопланетянина из всех, кого она видела ранее и планировала увидеть после. О ворлонцах ходили слухи, что внутри скафандров таятся совершенно необыкновенные существа, что каждый, кто увидит ворлонца, или умрет мучительной смертью, или узнает его. Элис не особенно пыталась понять смысл слухов, как не стремилась и сталкиваться с послом Ворлона, но так вышло, что однажды в храме она нос к носу столкнулась с ним. Не то, чтобы Хант молилась Валену, хотя в лидере прошлого видела действительно сильную личность, вера в которую немного помогала в жизни, но… видимо, человеку необходимо говорить даже со статуями, когда на душе настолько пусто, холодно и одиноко. Минбарцы мудры, жрецы всегда готовы помочь словом или делом, дать совет или утешить, но они не понимают того, что творится в душе человека-телепата, а рассказывать так долго. — Знаешь, я что-то чувствую, — шептала она, сидя у подножия статуи. — Я не знаю, что именно, мне не с кем поговорить об этом, но… Они хорошие люди, то есть инопланетяне, но ведь они другие, они не поймут меня. Он… Как я могу сказать кому-то о том, что чувствую к нему? Как и кому мне сказать, что я чувствую его? Я даже толком не знаю, что я чувствую… он другой, они знают то же, что думаю о нем я, но это все не то… нет слов… нет… Он, весь он, его душа, его облик — я хочу найти ответ, но не знаю, где и как. Она долго смотрела в умиротворенное лицо Валена, будто ожидая, что тот разомкнет губы и даст ответ, но статуя, конечно, ничего не сказала. Встав и повернувшись, она заметила, что над ней все это время стоял ворлонец — массивный золотистый скафандр, золотистая ткань, плавные изгибы корпуса и дыхательных трубок, небольшая головка-шлем и мягко пульсирующая приятным зеленоватым светом глазная линза. — Твое место не здесь, — сказал ворлонец. Лампочки на передней стороне его скафандра засияли, перемигиваясь. — То, что ты ищешь, то, чему служишь, то, кто ты — далеко. — Вы подслушивали меня? — Элис не испугалась — ее работа состояла в том, чтобы помогать своими способностями, так что объектами ее помощи были не только минбарцы. Конечно, ворлонцев она видела, но еще ни разу так близко не сталкивалась и тем более не говорила. — Я слушал музыку твоих мыслей, — ответил ворлонец. — Ты сомневаешься. — Я не… — Элис запнулась. Был ли смысл врать ворлонцу? — Я… Что значит, далеко? В глубине космоса? — Дальше. — Еще дальше? — Расстояние не имеет значения. Важна цель. О глубоко философских словах ворлонцев так же ходили едва ли не легенды, вот только Элис не нравились запутанные и неоднозначные ответы. — Не хочу Вас обидеть, посол… — Кош. — Да, посол Кош… так вот, не хочу обидеть Вас, посол Кош, но я бы предпочла побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями, если не возражаете. Это личное. Простите, если я дерзка. — Ты не одна. Ты всегда с ним рядом. Твое место на далекой звезде. Элис шумно выдохнула воздух — Кош давал ответы на все вопросы, вел диалог, но делал это так странно, что уловить смысл в его ответах, мог, похоже, лишь он один. — Вы меня запутали. — Да-а-а. — Да? Посол Кош, Вы что-то знаете обо мне или о том, что я думаю? — Да-а-а. — И Вы поделитесь? — Нет. Элис уже открыла рот, чтобы возмутиться, вероятно, эта дерзость стоила бы ей дорого — ворлонцы не любили неповиновения, но ситуацию спас служка-жрец. Поздно ночью, когда она уже готовилась ко сну, медитировала по методике минбарцев, с ее разумом соприкоснулось что-то легкое, теплое как прикосновение материнских рук. — Если ты готова идти до конца, иди и не сомневайся, — произнес молодой мужчина из ее прошлого — Джеффри Синклер выглядел именно так, каким она запомнила его еще на Марсе. — Коммандер Синклер? — она открыла рот, зная, что находится в трансе и что видения — всего лишь видения. — Но… — Сомнения — путь к разрушению, — произнес коммандер, подойдя к ней и положив ладонь на ее плечо — конечно, это всего лишь телепатическая связь, но ее тело ощутило прикосновение, тепло кожи мужчины. — Будет трудно. — Но… — она запнулась. Кровь бросилась в лицо, щеки заполыхали румянцем. Кто бы ни был в контакте, он знал, кем стать, чтобы вызвать такую реакцию, он знал ее мысли, ее чувства. — Но Вы же на Вавилоне 5! Вы не можете быть здесь и сейчас! — Я всегда был здесь. Мужчина убрал руку с ее плеча — она чуть не застонала от прерывания такого близкого контакта — и коснулся ладонью ее щеки. Немного же было нужно девушке, чтобы закрыть глаза от удовольствия и неожиданной ласки. Теплые пальцы пробежались по ее волосам, в жесте не было ничего интимного, скорее, это было похоже на отцовские чувства… Но ведь Синклер ее даже не знал! — Где мое место? Почему меня мучили кошмары в детстве? Почему я не нахожу себе места даже здесь? — она открыла глаза, отшатнулась от него. — Вы не коммандер Синклер… Тогда кто Вы? Почему Вы приняли его облик? Чего Вы от меня хотите? Откуда Вы меня знаете? Что…? — Ты не поймешь, — коротко и емко ответил Синклер, грустно улыбнувшись. — Еще не время. — Но… Его тело засияло ослепительным белым светом, не обжигающим, но будто убаюкивающим, ласковым — она зажмурилась, дернулась и… медитация завершилась. Она огляделась — никого. Нужно было ложиться спать, впереди маячил очень трудный день, но она поднялась, вышла из комнат и побежала в Часовню — ноги сами несли ее туда. И она тем более не удивилась, увидев в ней чуть поблескивающий в свете ламп и лампад золотистый скафандр ворлонца. — Это ведь… я хочу сказать… Вы… Зачем, во имя всего святого?! — Так начертано, — Кош развернулся к ней, чуть склонив голову набок. — Но я… Но Вы же… Я не… Начертано кем и что? Мы же разные! У нас разные пути! Я, он, Вы… Почему Вы приняли его облик? Это же были Вы, я это знаю! — Внешность неважна, значение имеет только душа. Понимания не требуется. — Но так нельзя! — выпалила она в отчаянии. Крик разнесся по Часовне, отразился от сводов и статуи. — Почему я? Чего Вы от меня хотите? Зачем нужно было влезать в мою голову? — Стрела летит туда, куда ее направит рука. — Что?! Но я не могу с ним, я знаю, что он… Она запнулась, одернув себя — ее чувства значения не имеют, да и потом, она не просто чувствует, что будет, она знает, что будет именно с этим человеком, с этим мужчиной. Знает не сам факт, но его эхо — Джеффри Синклер предназначен не ей, не Вавилону 5, даже не этому миру, что странно. Он… он близко и далеко, он везде и нигде, сейчас, вчера и завтра. И понять это, осознать — невероятно сложно. — Ответы не здесь, не сейчас, — сказал Кош. — Позже, дальше. — Но я одна даже среди толпы, — прошептала Элис, с мольбой глядя на ворлонца. — Вы не понимаете, каково это. — Ты никогда не была одна. Ты никогда не будешь одна. Ты будешь защищать Единственного. — Единственного? Но это же… — она дернулась… и проснулась — в окно светило солнце, она была у себя в спальне. Должно быть, это был только сон. Никуда она не бегала ночью. Позже она узнала о рейнджерах и потому решила стать одним из них. Позже она действительно стала защитником Единственного, узнав об этом, поняв это слишком поздно, чтобы предупредить его о грядущем. Мужчина, которого она так преданно любила как лидера, друга и человека, ушел, чтобы всегда быть с ней рядом… в сердце. Что же касалось Коша, то больше она его не видела, но так же постоянно ощущала чье-то незримое присутствие, как будто за ней кто-то присматривал, кто-то добрый, сильный, мудрый, терпеливый как родной отец. Никто не сказал ей о причине исчезновения Коша, о прилете Улькеша, но разницу она почувствовала сразу же, как и ощутила горечь утраты, будто Кош погиб. Наверное, так оно и было — ощущение тепла и чьего-то незримого присутствия пропало как-то ночью. Исчезло и больше не вернулось. О том ночном происшествии она ни с кем не говорила — не было больше ни времени, ни особого желания. И лишь однажды ей пришлось открыть свою душу… Тело болело, но боль была желанна — значит, она жива, значит, ее миссия выполнена. Впрочем, расслабляться рано. — …на Вавилон? — донесся до ее ушей чей-то голос. Мужской голос что-то пробормотал, но Элис не расслышала. Это не важно. Она летит на Вавилон 5, вероятно, бой вот-вот начнется, ее подобрал кто-то из своих — рейнджеры или послы — какая разница, если она летит на станцию? Деленн и Шеридан получили ее послание, теперь нужно подняться и… — Доктор! — вскрикнул женский голос. — Доктор, она пришла в себя! — Капитан Хант, Вы меня слышите? — по глазам ударил резкий свет, раздался странный вибрирующий звук. — Капитан Хант? — Вавилон… — прошептала она едва слышно, с трудом шевеля губами. — Капитан… — Да-да, Вавилон. Капитан зайдет чуть позже, а пока Вам нужно отдохнуть, — мужской голос был раздражающе громким, пульсировал в висках острой болью и взрывался под веками краснотой, но что-то вынудило Элис напрячься. Капитан здесь? Значит, она уже на Вавилоне 5? Они готовятся идти в бой без нее? Что-то коснулось ее плеча, тихо прошипело, и она провалилась в беспокойный сон. — Странные показатели мозговой активности, — задумчиво заметил Маккой, взглянув на мониторы. — Как будто она и не была в коме, а бодрствовала. Лазарет — мостику, — вызвал он по внутренней связи. — Кирк слушает, — послышался ответ. — Капитан, пациентка пришла в себя и уже интересуется пунктом назначения корабля и капитаном, — доложил Маккой. — Мне зайти? — Через два стандартных часа — она отдыхает. — Хорошо, спасибо Боунс. Конец связи. Кирк освободился лишь поздно вечером, так что заглянул в лазарет сразу после смены. — Как она? — с порога спросил он у Маккоя. — Неплохо, если учесть три дня в коме — ее мозг ни секунды не отдыхал. — Она телепат, как говорил Спок. Думаешь, дело в этом? — Прежде я имел дело с телепатами, но не такого уровня и не такой подготовки. Отличная физическая форма, превосходное здоровье, чистая печень и легкие чуть больше обычных земных — не знаю, где она жила, но климат места способствовал железному здоровью. К слову, двое членов ее команды так же обладали прекрасным здоровьем и выносливостью. Они до удивления похожи на вулканцев некоторыми особенностями организма. Если не учитывать строение костей и их плотность, они так же сильны, как и вулканцы, организмы чистые, судя по содержимому желудков — вегетарианцы, алкоголь не употребляют. — А Хант? — Тоже, но ее желудок на момент поступления в лазарет был пуст. Я бы сказал, что она не ела около тридцати — тридцати пяти часов. И, судя по истощению сил, не спала примерно столько же. — Удивительная выдержка, Боунс, не находишь? Она проснулась? — Приборы показывают, что она дремлет. Джим, не нагружай ее — легкое восстанавливается, дышать она может, а вот говорит с трудом. — Для разнообразия побуду джентльменом, Боунс, — Кирк улыбнулся доктору. Лежащая на кровати женщина была бледной до синевы, под одеялом угадывалось стройное сильное тело — средний рост, средний вес, если верить показаниям мониторов и… пронзительные серые глаза, распахнувшиеся при появлении Кирка, и изучающие его подозрительным взглядом. Прежде чем Кирк успел открыть рот, женщина заговорила: — Капи… тан… — Я капитан звездолета «Энтерпрайз» Джеймс Кирк. — Ше… Шеридан, — говорила женщина и правда с трудом и едва слышно. — Капи… тан Ше… ридан… Вави… — Вавилон? — помог Кирк. — Вы знаете цель нашей миссии, капитан? — Вавилон… пять… — Боюсь, Вы ошиблись, планетоид не имеет номера. — Вавилон пять… Шеридан… Кориана… — Джим, достаточно, — вмешался Маккой, внимательно следивший за приборами. — Сердцебиение участилось, давление повысилось. — Поправляйтесь, капитан Хант, — пожелал Кирк, в кои-то веки согласившись с доктором. — Мы поговорим, когда Вы выз… — Дата, — четко проговорила Хант. — Дата? — Маккой взглянул на Кирка. — Вы имеете в виду, какая сегодня звездная дата? — 3842.9, — Кирк ответил машинально. — День, — прошептала Хант. — Я не понимаю, — Маккой развел руками. — Земной день? Вы это имеете в виду? — переспросил Кирк. — Ввиду того, что единый календарь был принят на планете Земля около ста лет, то… сегодня 21 февраля 2267 года по стандартному земному календарю. Серые глаза широко распахнулись. — Не м-может… — прохрипела женщина, намереваясь подняться. — Не… не… — она не договорила, закрыв глаза и обмякнув. — Довольно! — возмутился Маккой, вмешавшись и доставая гипошприц. — Капитан, это обморок. Не советую пока нервировать ее до полного выздоровления. — Она хотела что-то сказать, — Кирк послушно отошел в сторону. — «Не может…». Не может чего? — «Не может быть», — помог Боунс, впрыскивая новые и новые лекарства и следя за показателями. — Это шок. — Боунс, я приглашу Спока… — Через мой труп! — зло зашипел Маккой. — Сначала поправится — потом приглашай, кого угодно! Нервный срыв человека — обычное явление, такое периодически происходит, этому подвержены абсолютно все люди, это лечится, это проходящее. Нервный срыв телепата — это страшно. Когда нет сил контролировать рвущуюся пси-энергию, когда естественные силы удваиваются, утраиваются как у впавшего в безумство наркомана в ломке, когда единственный способ усмирить буяна — вырубить его, а если не выйдет — убить, вот это трагедия. Телепатов мало, очень мало, телепат — не пушечное мясо, эта элита эволюции, как произнес однажды тот пси-коп, который пришел забрать Элис. Нормалы плодятся как мухи, их не жалко — умрет один, на его место придет другой, десяток, сотня, миллион. Умрет телепат — это будет трагедией, прервавшейся ветвью эволюции, вот, почему Пси-Корпус стремился удержать телепата в живых любой ценой, пусть даже ценой его разума, подавляемого наркотиками. У Элис был единственный нервный срыв, когда она впервые попала на Вавилон 5. Она, являясь сильным телепатом, могла кого-нибудь убить, могла погибнуть сама, но случилось чудо и ей помогла Деленн. Теперь, в мире будущего, когда бой у Корианы VI завершился с неизвестным итогом, когда ее не было там, чтобы помочь, чтобы выполнить свой долг, нервы сдали второй раз. Хуже всего было то, что доктор мучил ее своими препаратами. Тело выздоравливало, но разум сходил с ума. Пси-энергия била ключом, требовала выхода, умоляла прекратить пытку — лекарства, призванные поддержать жизнедеятельность, разрушали ее мозг, но доктор этого даже не понимал. Это был пси-подавитель, против которого взбунтовалась генетическая память, «вспомнив» всех телепатов прошлого, так же погибших от наркотиков. Включилась и другая память — ее ментальное усилие, направленное на краба Теней. На ту огромную черную тварь, несущую смерть. На центральное ядро, скрытое в глубине корабля. На… Элис открыла глаза, пытаясь сосредоточиться — перед глазами все плыло, вспышки боли накатывали на мозг волнами, отдаваясь нервной дрожью в руках и ногах. С трудом приподнявшись, медленно, чтобы не вызвать новый приступ боли, стараясь контролировать себя, Элис села на кровати, спустив ноги и закрыла глаза, успокаивая разум. Слабость, чертова презренная слабость — то, что она ненавидела больше всего. Минбарцы никогда не говорили открыто о слабости землян, об их хрупких телах, минбарцы видели в ней телепата, уважали его, уважали его в ней, но едва ли уважали ее саму как рейнджера. Сех Нелонн как-то поставил ее в спарринг с молодым землянином — она сражалась, как он и учил, мудро, с уважением к противнику, чтя его как спарринг-партнера, хотя бой выиграл именно он. Это не было обидно и дело было даже не в том, что она женщина, а он мужчина. Дело было в его ловкости, в гибкости, в умении уклоняться от удара. Она тоже могла, но чаще всего она таранила противника, не отступала, не защищалась, а лишь нападала. Чтобы преподать ей урок важности отступления, важности понимания тактики ведения боя, показать, что шаг назад и защита не сделают ее слабой, сех Нелонн пригласил одного из минбарцев касты Воинов — хмурого, внешне всегда раздраженного, словно одно то, что он находился в тренировочном зале с людьми, оскорбляло честь его дома и всей касты. Напасть на минбарца не вышло — он яростно атаковал ее с первых же секунд. Пришлось уйти в глухую оборону, отступить на глазах учителя и прочих учеников… это было не так постыдно, если бы не Синклер, как раз пришедший посмотреть на тренировки новобранцев. О том, что Энтил`За присутствовал на занятии, она узнала потом, когда опозорилась по полной программе. Защищаться без возможности атаки было неприятно, из Элис явно намеревались сделать подобие отбивной — минбарцы хоть и не употребляли мясо, но прекрасно знали о земной культуре и пище. Поняв, что бой априори проигран, Элис выставила свое главное оружие. Минбарец, до этого нещадно охаживающий ее деревянным боевым шестом, замер с поднятыми руками, когда она ударила его телепатически, вынуждая отойти. Бой принял иной поворот, не предусмотренный правилами, но сех Нелонн его не остановил. Минбарцы учили ее, что применение ее способностей во вред недопустимо, что как телепат, как обладатель бесценного дара, она, ее душа должны быть чисты помыслами, что нельзя, будучи сильной, бить слабейшего. Но разве же минбарцы были слабы? Бледное лицо минбарца перекосилось от ярости — палка скрипнула в его руках и он, забыв о тренировке, готов был бросить вызов Ден`Ша — боя до смерти за нанесение оскорбление касте и его дому. Элис лупила его пси-волнами, он защищался, палки едва не ломались в руках, пару раз он все-таки достал ее, едва не сломав ребра, пару раз она огладила его со всей силы, приложив еще и телепатически, совершенно забыв о зрителях и учителе. Перехватив инициативу, Элис наступала тараном, загоняла минбарца в угол, но и тот не сдавался. «Подчинись, уступи, сдавайся» — посылала она в его мозг, но упрямый мужчина молчал и сдаваться не собирался. Когда Элис получила болезненный удар под коленные чашечки, рухнула на маты, взвыв от боли и усилием воли отбросила минбарца в сторону, послав в его разум волну боли, сех Нелонн прервал бой. Элис поднялась, дрожа с головы до ног от ментальной перегрузки и чувства обжигающего стыда, не смея поднять глаз, но чувствуя недоумение со стороны учеников, их гнев, их презрение к ней как к слабому рейнджеру и сильному телепату. — Это недопустимо! — выкрикнул кто-то. Судя по несдержанности, это был человек. — Она использовала телепатию как оружие, это… Учитель поднял руку, призывая всех к тишине — в тот же миг все замолчали. — Неплохо для начала, — спокойно заметил он, подойдя к ней. — Посмотри на меня. — Сех Нелонн, простите, я… — Элис закусила разбитую губу, едва не плача от стыда — ее выгонят, вышвырнут с таким позором, что потом даже жрецы перестанут с ней общаться. Ей придется покинуть Минбар, улететь, хотя идти ей некуда и что дальше делать, она не знает. — Я не хочу говорить с человеком, глаза которого я не вижу, — повторил Нелонн, чуть повысив голос. Она подчинилась. — Так-то лучше, — заметил он, увидев ее лицо, стиснутые зубы и влажные от сдерживаемых злых слез глаза. — Почему ты использовала свой дар как оружие, если тебя учили быть благоразумной и помогать другим? — Я… Учитель, простите… — забормотала она. — Это не ответ на мой вопрос. Элис на миг зажмурилась, представив себя глазами других, но взяла себя в руки. Итог известен, это позор, теперь все кончено, так пусть она скажет все, что давно хотела. — Это был единственный выход, учитель. Я не могла атаковать оружием, но могла дать понять противнику, что я не сдамся, что я сильна другой способностью. Сех Нелонн молчал так долго, что Элис испугалась. Все-таки, это минбарец, он намного сильнее ее, он может даже убить ее, а противостоять она не сможет из-за безграничного уважения к нему. Когда же его лицо осветила сначала едва заметная, а потом широкая улыбка, Элис растерялась. — Почему же тогда ты не использовала свой дар раньше? — смеясь, спросил Нелонн. — Или тебе было не так больно и обидно проигрывать бой? — Ваша раса сильнее нашей, сех Нелонн, — ответила Элис. — Было неразумно использовать телепатию как оружие против землян. — Вот как? — еще пуще рассмеялся минбарец. — И что же ты будешь делать теперь, рейнджер? Мне признать твою победу? — Нет, учитель, не после этого, — она подошла к своему противнику, стиравшему с рассеченной брови кровь. — Я признаю твою силу и превосходство, алит Турвалл, — произнесла Элис, глядя мужчине в глаза. — Если ты сочтешь нужным бросить вызов, я его приму. Если ты признаешь меня… — она запнулась. Все-таки гордость перед учителем и прочими ломалась с трудом. — Если сочтешь меня трусом, использовавшим свой дар как преимущество, я признаю свое поражение. Минбарец не стал оглядываться по сторонам, чтобы принять решение. — Ты достойный противник, — сухо произнес он. — И твоя победа, как и помыслы, чиста. Он коротко кивнул ей, она же почтительно склонилась в поклоне. Инцидент был исчерпан. На следующий день ее пожелал увидеть сех Дурхан — мастер, уважение к которому было безгранично у всех минбарцев. С очень большим трудом выдержав пробный бой с ним, не раз срываясь на применение телепатии по его приказу защищать себя любыми способами, наконец, упав на маты, но не сдаваясь до конца, когда он нацелил в ее лицо настоящий боевой шест, он признал ее годной к обучению, попеняв лишь на слабые попытки использования ее способностей в качестве обороны. Это был почти Ден’Ша за исключением мелких нюансов, так что каждый рейнджер проверялся не только на годность к такому подчас жестокому обучению, но и на готовность умереть, если придется. Она выдержала экзамен и уползла из зала на карачках, избитая, но довольная собой и высокой оценкой уважаемого учителя, чтобы уже днем явиться на тренировку и, в медитации, отдать дань уважения мудрым минбарцам. Как оказалось, признать себя слабой, защищаться тем, что есть при себе, уйти, чтобы вернуться с новой силой и напасть — не так уж и плохо. Алит Турвалл не стал ее другом, хотя они теперь тренировались в одном классе, но когда выпала возможность набрать команду на Белую Звезду, он был первым в списке, кого она хотела видеть рядом и на кого могла полностью рассчитывать в любой опасности. Препарат в крови не просто подавлял пси-способности, он вызывал головокружение, потерю ориентации, напрочь сметал все нормы поведения, вбитые за годы жизни на Минбаре, отключал всякое уважение к окружающим, но на полную мощность включал инстинкт самосохранения и тщательно подавляемые эмоции и чувства. Элис сконцентрировалась, пытаясь понять, где она находится, что произошло и почему на ней не привычная форма рейнджера, а какая-то непонятная тряпка. — Мисс, Вам лучше лечь! — к ней подбежала незнакомая женщина, протягивая руки и тут же попадая под действие телепатического приказа. «Принеси мою одежду!» — Но, мисс, зачем Вам… — та даже не поняла, что голос звучал в ее голове. «Ты принесешь мою одежду и поможешь мне одеться!» Женщина вышла, чтобы вернуться через пару минут и как послушная марионетка помочь переодеться. «Ты забудешь произошедшее» Глаза женщины стали пустыми — она села на освободившуюся кровать и положила руки на колени, глядя перед собой. Элис, пошатываясь, дошла до двери и покинула странное место. Нужно было дойти до… куда-то, где можно было… где нужно было… что-то сделать… Сознание путалось, мысли расползались как насекомые. Где-то в глубине разума визжал раненый боевой краб Теней, где-то кричали люди, полыхало пламя, слышались приказы, отданные командным голосом мужчины, но четче всего слышался далекий шепот, знакомый крик, перед глазами стояло родное лицо, залитое слезами. Ноги несли ее куда-то по коридору непонятного помещения, изредка на ее пути попадались какие-то люди, мало обращавшие на нее внимание, пробегали легкомысленно одетые девушки — она мучилась, окатываемая потоками их мыслей, не имея возможности заблокировать их из-за действия лекарств. Немного побаливали ребра, ныло плечо, она часто останавливалась, чтобы передохнуть. Пробегавший мимо человек, кем бы он ни был, случайно задел ее плечом, быстро извинившись и собираясь бежать дальше, но телепатический приказ остановиться догнал его, Элис сдавила его горло ментальной хваткой, а когда человек начал задыхаться, отпустила, приказав все забыть и идти по своим делам. «Они убили его… разорвали на части…» — думала она. — «Убили… захватили ее… крик… Как больно! Помогите! Кто-нибудь, помогите! Не могу говорить, не могу думать! Больно!» Просторное помещение она обнаружила случайно, кажется, это была обзорная площадка, судя по виду, открывавшемуся из этого места — бескрайнее море звезд в бархатной тьме космоса. «Одна… Больно!.. Он обещал, я верила, но я одна… Опоздала! Тогда опоздала, теперь… Ма-а-ама-а-а!» Ноги больше не шли, она упала на колени, скорчилась на полу, закрывая уши ладонями, и застонала. Человека, мужчину, откликнувшегося на ее немой крик, она не заметила, но ощутила его воздействие на измученный разум. Легкое прикосновение к плечу, аккуратное слияние разумов — в одно касание, как будто он боялся ранить ее еще больше, тепло, исходившее от его пальцев, ладоней, от него самого. Она потянулась к нему, как замерзший путник к огню — его тепло не обжигало, а окутывало в кокон. Только однажды с ней в контакт входило создание, способное проецировать такую заботу. «Помоги мне!» — взмолилась она, жадно впитывая тепло его разума и полностью открывая свой. — «Не уходи! Не бросай меня!» Он молчал, баюкая ее разум легкими поглаживаниями — физическое тело слабело от его прикосновений. «Откуда ты здесь? Позволь мне… позволь мне понять, увидеть… Пропустила… опоздала… Дай!» Слепо шаря вокруг, она схватила человека за руку — контакт установился с такой силой, что она застонала от боли его мыслей и эмоций, но через миг он закрылся, выставив блок, который она царапала, стараясь добраться до содержимого и даже не понимая, что делает. Все щиты сорвало начисто — она была как оголенный нерв, а человек пытался защитить ее от нее же самой. — Кош, — прохрипела она. — Я знала… Тени… знала… убили… Мужчина поднял ее на руки так легко, как будто она ничего не весила — она обняла его за шею, ткнувшись носом в его плечо и отключаясь от внешнего мира. И она уже не увидела круглые глаза того доктора, который представлялся как Маккой, шок той женщины, чей облик не отпечатался в ее сознании, не услышала смесь облегчения, удивления и искренней заботы в голосах. — Посол… — Я не смогу это объяснить, доктор. — Но как?!. — Я оказал первую помощь, в которой она нуждалась. Теперь она Ваш пациент, но не вводите больше релаксант — Вы причиняете ее разуму боль. — Откуда Вы?.. Ах, да, простите. Сюда. Мужчина бережно уложил ношу на кровать в лазарете, пару мгновений постоял рядом, вглядываясь в лицо девушки, после чего ушел. — Я не знал, что они… — Маккой повернулся к коллеге. Мбенга чуть дернул плечом. — Они никогда не бросят человека в беде.