Глотку твою перерезал, а нож себе в сердце воткнул.

Комната, погружённая в тьму, рядом труп валяется, а мальчик стоит со сумасшедшей улыбкой, по ножу стекают капли крови, серая толстовка покрыта пятнами, но его это не смущает. Он был слишком счастлив, что избавился от соперника, интересно какой по счёту?.. Ах, не имеет значения. Сейчас имело значение, что одно имя девушки, подставило к сердцу нож — Мона, Моночка, — сердце парня забилось, когда он подумал о её прекрасных волосах, о её невинном личике, о её страсти к звёздам, о её белоснежной кожи. — Ох, как же она будет прекрасна выглядеть в луже крови, — от этих возбуждающих мыслей прошёлся разряд по телу, глаза закатились от наслаждения, а дыхание участилось. Тонуть в этих чувствах было одно удовольствие, парень бы, с удовольствием, умер в них, прихватив астролога с собой. Но Сколько бы соперников не было убито, она не замечала его. Скарамуччу бесит это — Слепая сука… Я всё для неё делаю! — возбуждение сменилось острыми лезвиями ножа, которые проткнули его до боли, гнев затуманил мозг, парень со всей силы пнул рядом лежащей труп. Зрелище было великолепное: изуродованное лицо, перерезанная глотка, выдернутые ногти и отрезанные гениталии. Ужасный смех распространился по сырому подвалу, душа холодела, кажется температура в подвале в разы понизилась… Кинув безумный взгляд на труп, парень начал с ним незамысловатый диалог: — Расскажи-ка мне, дорогой, как у тебя вышло завлечь её внимание? — Ой, прости, я забыл, ты же мёртв. Вряд ли теперь соображать сможешь, но судя по последнем событиям тебе и так нечем было. Печалька. — звериный оскал показался на лице. Скарамучча всегда мечтал, заточить её в доме, связать и пытать, показывая сколько боли та ему причинила. Сколько времени и сил у него ушло на её завоевание, а девушка этого даже не оценила. Жаль. Видимо Он её любил. Днями и ночами мечтал, как сможет прикоснуться к ней, прижаться к её губам и сделать полностью своей. Придётся Парню очень хотелось сделать всё по-хорошему, но девушка не оставила ему выбора, как Похитить Ему хотелось перекрыть ей кислород к жизни, перерезать глотку, чтобы она никогда не увидела ни света, ни ночи, только его Мона могла видеть, другие не заслужили взгляда звёздочки. Хищный взгляд блуждал по спящей девушке, уши уловили стук сердца, которое будет биться только для него. Глаза Моны открылись, они наполнились ужасом, сердце так быстро забилось, что болело, а дыхание участилось. Взглядом осмотрев сырое помещение, та увидела чей-то силуэт и дрогнувшим голосом сказал: — П-простите, но где я… Как же Предвестник обожал её голос, он был мягкий и мелодичный, а иногда превращался в суровую вьюгу. Вот он, - этот нож, который ударил в его сердце. — В своём новом доме! — восторженным голосом проговорил парень и медленными шагами приближался к девушке. — Да вы шутите?! — отчаянные нотки прозвучали в этой фразе, от чего Скарамучча облизнул свои губы. Юная дева попыталась встать, чтобы отойти в сторону, но острая боль пронзила её ноги. В глазах замигали звёздочки и пару прошлись по щекам. — Осторожно! Твои ноги сломаны, — в голосе Сказителя появились обеспокоенные нотки, и он подбежал к Моне присаживаясь рядом. — Как это сломаны?! Что ты со мной сделал, ублюдок?! Это слово заставило сжаться сердце, руки начали подрагивать, а мир перевернулся. Боль. Было очень больно, а потом и вышел гнев наружу, смешиваясь с болью, превращаясь в обиду. — Всего лишь привёл в гости, — краешек губ приподнялся, а глаза выглядели слишком невинно, словно он верил в свои слова. — Сломав мне ноги? — истерика. Громкая истерика. Но его утешала мысль, что со временем она привыкнет. Обязана привыкнуть. — Не плачь. Скоро всё заживёт, если ты не будешь сопротивляться, — успокаивающим тоном говорил и слизнул её слёзы. Ему понравился вкус её слёз, они были приторными и солёными, словно арахисовое масло. Её слёзы были пропитаны вкусом отчаянья, ему понравился этот вкус. Боль в щеке и красный след на ней, а потом рычащий голос Моны: — Не трогай меня, ублюдок! Скарамучча прижал ладонь к своей щеке. Неприятно кололо. Словно колючая роза. Но чтобы роза не колола, можно оторвать её шипы, верно? Взяв девушку за обе щеки он притянул её к себе. Поцелуй вышел грубым, даже слишком, ему не хотелось делать ей больно, но астролог не оставляла выбора. Смесь слёз, крови и слюней возбуждали его. Лёгкие были обвиты шипами, но отстраняться не хотелось. Парень получил свой запретный плод, о котором мечтал. Она принадлежит ему. Её жизнь зависит от него, не имеет значения: нравится ей это или нет. Он хотел большего. Он хотел отметить каждую часть её тела. Он хотел слышать её стоны и всхлипы, любые. Он хотел, чтобы его кровь и её слюна смешивались снова. Он хотел, чтобы она смерилась с новой жизнью.