— Какая? — страх парализовал её тело, пока Кайгаку при-глаживала выбивающуюся прядь. — Уязвимая, — сказала Инадама, прислоняя лоб к прохлад-ному плечу Зенко, — ты красивая в своей уязвимости.

Их отношения — это огромный холст боли. Чёрная краска перекрывает любой свет. В этом месте не позволено быть яркой, невинной и преданной.

Оттянув нижнею губу, выбивая из Юджи мычания, он нехотя отстранился, ощущая приятное покалывания на губах, и, прислонившись ко лбу, Сукуна выдохнул: — Я выиграл. Развязывай руки.

Муичиро протянул конверт украшенного узорами тумана красного оттенка со всполыхами огня. Идеальное олицетворение их: Токито — туман, через который так просто не пробиться. Он будет мешать тебе найти верную дорогу. Тандзиро — огонь, сумевший своим пламенем пробиться через непроглядный туман.

Перед его взором открылась картина: Обанай заправлял выпавшую чёлку за ухо, а его глаза внимательно смотрели на кончик сигареты, ожидая, когда тот подхватит искру, но, кажется, вместе с кончиком сигареты и сам Санеми подхватил её, ведь его щёки горели — и он надеялся, что сигаретный дым скроет их в своём тумане. Фиолетовые и разноцветные глаза столкнулись, и Обанай с ухмылкой отодвинулся назад, между пальцев сжимая подожжённую сигарету, а потом тихо произнёс: — Милый.