Метель

Шум — первое, что встретило мужчину, когда он пришёл в сознание. Голова раскалывалась, словно внутри усердно били в колокола, а всё пространство бешено кружилось, когда тот попытался поднять непривычно тяжёлые веки. Одна минута на то, чтобы стряхнуть пелену с глаз. Ещё минута на то, чтобы оглядеться и понять, что он находится в огромного размера кабинете, стены которого закрывают высокие книжные шкафы, потолок украшает вычурная люстра, а на полах стелется мягкий бордовый ковёр. Убранство помещения поражало — он ещё ни разу не бывал в подобных местах, а ноющее чувство в груди шептало, что лучше бы он никогда в них и не появлялся. Темнота вокруг словно сгущалась с каждой минутой и давила на юношу, усиливая головную боль и поднимая панику где-то внутри. Ещё полсекунды потребовалось на то, чтобы понять, что он не может пошевелиться. Парень опустил пару янтарных глаз и с ужасом заметил, что его руки были прикованы наручниками к подлокотникам деревянного стула так же, как и щиколотки к его ножкам. Паника усилилась, заставляя мужчину нервно сглотнуть, игнорируя ком в горле. Во рту всё пересохло, бледное лицо покрылось испариной, а дыхание с каждым вдохом становилось всё чаще и тяжелее, пока его окончательно не накрыло осознание. Ни шанса на побег. Сделав оборот назад корпусом настолько, насколько это было возможно, парень заметил позади себя небольшую лестницу, покрытую таким же бордовым ковром, и, что больше всего бросалось в глаза, — пустующий трон. Юноше не составило труда моментально догадаться, где он находится, но от этого вопросов становилось только больше. В голове возникли картинки последних событий. Метель. Образ Люмин, скрытый за большими хлопьями снега, которые больно резали нежную кожу лица, и ветер, почти сбивающий с ног. Как девушка, гораздо более хрупкая, чем он, могла удержаться в вертикальном положении, ему не понятно, но это последнее, о чём мужчина беспокоился. Что с ней сейчас — куда важнее. Из мыслей юношу вырвал резко возникший стук каблуков по тёмному паркету. Сквозь темноту было сложно различить силуэт вдалеке, и пока мужчина сузил глаза, пытаясь разобрать хотя бы слабые очертания, с его лица предательски сорвалась капля холодного пота. Она. Его взгляд скользнул по образу девушки, когда та остановилась в паре метров от него: белоснежная пышная юбка платья, оголяющая одну облегающую штанину голубого оттенка, такого же цвета боди, фирменная маска Фатуи, от которой у парня уже тошнотные позывы, и…корона. Обстановка вокруг накалилась до предела, когда их взгляды встретились. Её — стеклянный и не выражающий никаких эмоций, и его — воинственный, но скрывающий за собой животный страх. Это их первая встреча, юноше доселе не было знакомо ни это место, ни эта женщина, ни то, на что она способна. Итэр словно кожей чувствовал, как температура в помещении опустилась на несколько градусов с её появлением, заставляя его тело наоборот гореть от накатывающей злости. Тишину первой оборвала Царица. — Что же мне с тобой делать, глупый мальчишка? — пронзительный взгляд прищуренных глаз и низкий тембр её голоса вызвал у парня табун мурашек, но тот стойко держался, лишь нервно сглатывая, но воздерживаясь от ответа. Ему хотелось бы сейчас вместо слов вонзить меч в изящный изгиб между плечом и шеей, предварительно харкнув в скрытое маской лицо — это у них с Люмин, кажется, было семейное — но он лишь продолжал оставаться на месте, скованный наручниками и внушительным видом Царицы. — Итэр, Итэр, Итэр… — тонкая рука в перчатке провела указательным пальцем по подбородку светловолосого, заставляя его запрокинуть голову. Мужчина не планировал проигрывать их войну взглядами. Сердце билось с бешеной силой, так и норовя выпрыгнуть из груди юноши, и тот не знал, чего боялся больше — того, что она его услышит, или её саму. Но несмотря на всю скверность ситуации, мыслями Итэр оставался с Люмин. Иногда его собственная сестра поражала его — каким-то образом оказалась в Снежной, нашла его, а теперь либо скрывается, пытаясь спасти, либо — что гораздо хуже — сама нуждается в спасении. Глупая. Путешественник уже почти забыл про присутствие Царицы, мысленно проклиная их с сестрой незримую связь, но уже знакомый голос вернул его в реальность. — При других обстоятельствах от тебя не осталось бы и мокрого следа, но… — Царица усмехнулась, грациозно обходя Путешественника по кругу, как хищница добычу, и, остановившись за его спиной, наклонилась к уху, обдавая кожу холодным дыханием. — Но сейчас ты мне нужен живым. Холод в груди, сопровождающийся режущей болью, и Итэр проваливается в темноту, не успев издать и звука.

***

— Что же делать, что же делать… — как в бреду повторяла феечка, панически мечась из стороны в сторону неподалёку от входа в Зимний дворец. Метель была настолько сильной, что Фатуи и не заметили присутствие Паймон, когда хватали Люмин. И теперь она, маленькая Хранительница с огромным рюкзаком своей Путешественницы, незаметно проникала в логово врага и кидалась от двери к двери в поисках спутницы. Страшные картинки того, что сейчас могло происходить с девушкой, беспрестанно мелькали в голове у Паймон, всё больше нагнетая обстановку и заставляя маленькое сердечко болезненно сжиматься, а слёзы предательски скапливаться в уголках глаз. Но сейчас нельзя было поддаваться эмоциям, потому что Паймон, возможно, последняя надежда Люмин на спасение. Риск наткнуться на кого-то из Фатуи был слишком велик, и стоило феечке только подумать об этом, как она на лету врезается в чью-то, предположительно, грудь и с криком делает два проворота в воздухе, роняя рюкзак и полностью теряя контроль над ситуацией. Паймон не успела опомниться, когда чужая ладонь резко накрыла рот пикси и утянула за дверь, пока та изо всех сил старалась кричать и бить маленькими конечностями похитителя. Недолго думая, она кусает палец в перчатке, который находился прямо в районе её рта, и, воспользовавшись ситуацией, вырывается из рук. Позади раздалось только недовольное шипение, после которого перед феечкой резко возник образ…Тартальи. Рыжеволосый мужчина заслонил собой дверь, грозно прожигая взглядом маленькое создание. В его взгляде плясали чертики, лицо искривилось в недовольном выражении, пока Паймон с удивлением изучала мужчину. — Мистер денежный мешок! — только и успела воскликнуть феечка, прежде чем Предвестник шикнул на неё и приставил указательный палец к своим губам, указывая молчать. — Перестань визжать, иначе в скором времени я буду собирать с пола твои кости. Если они, конечно, есть у живых консерв. Тарталья воспользовался возможностью отпустить шуточку, после которой на его лице растянулась ухмылка, больше похожая на злобный оскал. В этом они с Люмин были похожи — та любила время от времени подкалывать Хранительницу, да так, что Паймон иногда даже не понимала, серьёзна её спутница или нет. Но когда спустя минуту раздавался звонкий смех, щёки пикси как по щелчку заливались краской от смеси возмущения, негодования и с трудом скрываемого веселья. Мужчина прислонился ухом к двери и, убедившись, что поблизости никого нет, наконец облегчённо выдохнул. Феечка же в это время испуганно закрыла рот маленькими ладошками и притихла, зажимаясь в самый угол комнаты. Когда Тарталья закрыл дверь на щеколду и, расслабив плечи, наконец отпрянул от двери, Паймон в неконтролируемых рыданиях бросилась ему на грудь. — Они…схватили Люмин! — только и смогла она выдать между всхлипами, оставляя на одежде Чайльда мокрое пятно от своих слёз. Предвестник тяжело вздохнул, в его взгляде отразилось нечто, что никому не под силу было разгадать, и отошёл к окну, устало потирая переносицу. Он знал, чем всё закончится, пытался остановить Путешественницу, как мог, а теперь, кажется, для него пришло время самого настоящего экзистенциального кризиса. Он действительно считал Люмин своим другом, да, иногда он поступал с ней по-свински, но понимал, что и сам был шестёркой в руках Царицы, как бы больно ни было это признавать. Он хотел силы, власти, но оставался мальчиком на побегушках, которого даже не удосуживались посвящать в, как казалось Архонтам, ненужные детали. Эти отголоски мужчина умело прятал в самом потаённом уголке разума, оставаясь верным. И именно эта верность вынуждала Чайльда из раза в раз несмотря ни на что выбирать Царицу. И в этот раз он выбрал бы её. Таким было его бремя, его долг ещё с подросткового возраста, когда он стал тем, кем является по сей день. Чайльдом Тартальей. Что самое страшное — он знал, что рано или поздно ему придётся встретиться с ней в стенах дворца, и тогда он оставит всё хорошее, что потенциально существовало между ними, за спиной. И неосознанно оттягивал этот момент как можно дольше. Струсил? Возможно. Чайльд схватился за голову и рухнул на край кровати, стоящей в середине комнаты. Только сейчас у Паймон появилась возможность осмотреться — светлое из-за больших окон помещение с королевского размера кроватью, прижатой деревянной спинкой к стене, по сторонам от неё расположились две небольшие тумбочки, напротив стоял гардероб с расписными дверцами и дверь, ведущая, предположительно, в ванную комнату. Несложно догадаться, что сейчас они находились в комнате Тартальи, на которую по счастливому случаю напоролась пикси. Её радости не было предела, когда она осознала, что могла столкнуться с кем угодно, а столкнулась именно с тем, кто, как она надеялась, мог вытащить Люмин из лап Царицы. В считанные секунды Паймон преодолела расстояние между ними и оказалась прямо перед лицом Предвестника. — Чайльд, мы должны спасти Люмин! Ты ведь знаешь, где она? Пойдём же скорее! Пикси схватила рыжеволосого за рукав и начала изо всех сил тянуть в сторону двери, неспособная больше оставаться на месте. Но ответом была тишина. Тарталья продолжал молча сидеть, уронив голову на ладони. — Ну же, пойдём! Твой друг в беде, как ты не понимаешь?! Мужчина лишь отдернул руку, вырывая ткань из маленьких кулачков Паймон, и снова вскочил к окну. — Я не могу. Эта фраза была единственным, что сказал Чайльд после минутной паузы, и она вызвала у феечки такую волну негодования, что её лицо моментально исказилось гримасой злости. Сердито топнув ногой в воздухе, она выдала: — Тогда я всё сделаю сама! Паймон пулей вылетела из комнаты и уже не слышала, как Чайльд злобно цокнул, преодолевая внутреннюю борьбу с самим собой. Долго не раздумывая, она мчалась вперёд по коридору, пока не наткнулась на небольшую лестницу, ведущую как в верх дворца, так и вниз. Феечка нервно сглотнула, понимая, что сейчас ей придётся спускаться в темноту, сгущающуюся в конце лестницы. Набрав полные лёгкие воздуха, хранительница на большой скорости помчалась вниз, минуя одну ступеньку за другой и мысленно благодаря Архонтов за способность летать. Чем ниже она опускалась, тем холоднее становилось, но Паймон продолжала двигаться, пока не почувствовала под ногами твёрдую поверхность и не оказалась в кромешной тьме. На этом этаже было гораздо более зябко, отчего пикси передёрнулась, но повернуть назад себе не позволила. На ощупь двигаясь вдоль стены, она наткнулась на две больших кольцевых ручки, которые принадлежали внушительного размера деревянным дверям. Чтобы открыть такие, ей пришлось упереться в одну всем своим весом и быстро протиснуться в образовавшуюся щёлочку. На неудачу феечки, тяжелая дверь захлопнулась с сильным грохотом, после которого в глубине помещения послышался звук, напоминающий звон металлических цепей. Перед Паймон открылась жуткая картина — помещение было слабо освещено факелами, держащимися на стенах, и пахло сыростью смешанной с кровью. Казалось, стоило только немного прислушаться и можно было услышать крики людей, которые здесь мучились и умирали. По крайней мере, именно такое впечатление производила темница, в которой оказалась пикси. Недолго думая, она рванула к источнику звука, словно кожей чувствуя, что Люмин где-то рядом. Тусклого света было достаточно, чтобы разглядеть пустующие клетки, расставленные по сторонам помещения. Завернув за правый угол, феечка краем глаза заметила движение. — Люмин! — воскликнула она и подлетела к решётке, цепляясь за её прутья маленькими пальчиками. — Паймон?.. На холодном полу в полусидячем положении перед ней предстала Путешественница. Щека её опухла и покраснела, под носом и в уголке губы запеклась кровь. Да и общий вид девушки оставлял желать лучшего — темные провалы под глазами свидетельствовали о недостатке сна, лицо побледнело то ли от холода, то ли от страха, то ли от истощения, а тело бьет мелкая дрожь. На глаза Паймон снова навернулись непрошеные слёзы, и она панически начала метаться по помещению в поисках чего-нибудь, чтобы вытащить свою спутницу. На противоположной от клетки стене, в которой находилась Люмин, феечка заприметила большую связку ключей. Как опрометчиво. Казалось, спасение уже так близко, но стоило Паймон только взять эту связку в обе руки, как в темницу врывается пара Фатуи с оружием и фонарями в руках. — Паймон, выбирайся отсюда! — шикнула Путешественница, хватаясь за прутья клетки. — Нет, мы с ними справимся! Феечка начала мешкаться с ключами, навскидку подбирая подходящий. Она не слушала мольбы Люмин о том, чтобы та убиралась из дворца. Кроме мысли спасти Путешественницу в голове пикси не было места ничему другому. Она была уверена в своих действиях, но паника и поступивший в кровь адреналин внесли свои коррективы. Потные ладошки тряслись, перебирая один ключ за другим, пока Фатуи стремительно приближались к ним. — Стоять! Связка ключей выскальзывает из рук Паймон и с характерным звоном падает на пол. Спуститься за ней ей уже не даёт пара рук стражей, которые схватили феечку за оба предплечья и не позволяли пошевелиться. — Нет, пустите её! Пусть она уйдёт! Люмин прижалась к железным прутьям лицом, истошно умоляя отпустить свою Хранительницу. Разум был затуманен эмоциями, которые не позволяли здраво оценить ситуацию. Она знала лишь одно — отсюда она не могла никак помочь Паймон. Тогда ее взгляд опустился на связку ключей, упавшую не так далеко от её клетки. Тогда Люмин плотно прижалась к ней, просовывая ладонь между прутьями и цепляя кончиками пальцев один из ключей. Тогда она даже не заметила, как нога одного из Фатуи занеслась прямо над ней, и тяжелый каблук с силой рухнул на пальцы. Раздался жуткий хруст, свидетельствующий о сильных повреждениях, за которым последовал сдавленный стон. Путешественница с силой закусила нижнюю губу, не желая показывать собственную слабость, но боль так сильно отдавала в виски, что всё вокруг начало крутиться с новой силой, а в глазах появились белые пятна. Следом прямо в её нос меж прутьями прилетел локоть одного из амбалов. Последнее, что видела Люмин прежде чем очередной раз обессиленно рухнуть на пол, — ужас в глазах Паймон и её безрезультатные попытки вырваться. Путешественница изо всех сил старалась заставить веки держаться открытыми, но сила притяжения словно увеличилась стократ, а тело стало тяжелее, вынуждая девушку снова приложиться к холодному и сырому покрытию головой.

***

— Я начинаю привыкать к нашим регулярным встречам. Тарталью накрыло небольшое дежавю из-за их с Царицей недавнего разговора. Единственное, что отличалось от прошлого раза, — это её внешний вид. Если в последнюю их встречу Крио Архонт была во всём чёрном, то сейчас она одета в, можно сказать, свои традиционные бело-голубые одеяния. Царица стояла спиной к мужчине, но он чувствовал ухмылку на её лице. Она отпустила ещё парочку комментариев, но Чайльд словно находился где-то не здесь, его взгляд был пустым, а лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он прекрасно понимал, зачем она позвала его и что собиралась сказать, но как бы ни хотел это признавать, он не был готов. Словно читая его мысли, Царица наконец повернулась к нему лицом. Её силуэт обрамлял приглушённый лунный свет, струящийся сквозь окно, прикрытое занавесками, что делало образ женщины ещё более мрачным и холодным. Глядя Тарталье прямо в глаза, она наконец выдала. — Чайльд, я предупреждала тебя о последствиях. Теперь это только твоя ответственность и твоя головная боль. Мужчина нервно сглотнул. Сердце в груди бешено колотилось, но объяснения этому волнению Тарталья найти не мог. Вместо этого он задал вопрос, который, казалось, совершенно случайно сорвался с его губ: — Ваше Величество, что Вы сделали с Итэром? Чайльд не отводил взгляда от её стеклянных глаз, но всем нутром чувствовал, что ходит по тонкому льду. А Царицу это, кажется, только забавляло. Она прекрасно видела, как Предвестник ломает себя изнутри, хотя сам он этого, возможно, и не понимал. Всё, что двигало ей, — это жгучее любопытство. Пусть он и был самым приближенным ей Предвестником, она не скрывала, что всё вокруг для неё — одна большая шахматная игра, где она — Королева, а остальные лишь пешки. С минуту помедлив, Царица дала ответ. — О, Итэр? Этот мальчишка прошёл через ад, — смех раскатами грома разразился в зале, отражаясь от его стен, отчего Чайльд невольно дёрнулся, но лицо его оставалось спокойным. — Теперь он один из нас. Царица победно развела руки в стороны, а Тарталья лишь шокировано распахнул глаза, чувствуя, как в горле образуется ком. — Понял Вас. Приступаю к работе, вынужден откланяться. Мрачная фигура Царицы снова отвернулась к окну, когда Предвестник согнулся пополам и удалился за дверь. На самом деле, он всё ещё не очень понимал значение фразы «один из нас», но что волновало его больше всего — он не понимал, какую игру ведёт Царица и какие цели преследует. Пусть он и был только исполнителем, но он был частью этой организации и ненавидел не понимать, что происходит. Когда он покинул кабинет Архонта, то сразу же уверенно двинулся в конец коридора к лестнице, но как только приблизился к первой ступеньке, услышал исходящий снизу шум. Паймон. Чайльд скривился от осознания, что отправил практически беспомощное маленькое создание в одиночку вытаскивать Люмин из темницы. Могло ли это увенчаться успехом? Вероятность крайне маленькая, и Тарталья знал это изначально, но продолжал бездействовать, а просьба Царицы явиться к ней в зал сразу после того как Паймон вылетела из его комнаты совершенно выбила мужчину из колеи и отвлекла от самокопания. Предвестник нервно провёл ладонью по волосам, делая рыжую копну на голове ещё более небрежной, и повернулся на каблуках на сто восемьдесят градусов. Таким же уверенным шагом мужчина направился в другой конец коридора и спустился по лестнице, оказываясь в небольшом закутке с комнатами. Открыв первую же дверь, мужчина нетерпеливо ворвался в медицинский кабинет и встретил многочисленные взгляды мужчин и девушек в форме, которые от неожиданности оторвались от работы и замерли на своих местах, как статуи. — Мне нужны бинты, спирт, холодная вода, мази — всё, что возможно. Поняв, что никто так и не шелохнулся после его приказа, он рявкнул. — Быстро! Женщина, которая стояла к нему ближе всего, засуетилась, собирая нужное в руки и трясущимися ладонями передала Тарталье, после чего тот выскочил из кабинета хлопнув дверью. Но не прошло и минуты, как дверь отворилась снова и в неё протиснулась голова рыжеволосого парня. — Спасибо, — добавил он тихо и в этот раз окончательно покинул кабинет, заворачивая в соседний. Несложно было понять, что мужчина находится в прачечной, когда он из-за шума прокричал одному из мужичков: — Мне нужен один любой комплект для заключённой! От последнего слова «заключённая» Чайльду самому стало противно, но он сдержал недовольную гримасу и, подождав пока мужчина достанет ему комплект, принял его в руки и снова понёсся в другой конец коридора. Он чувствовал себя глупо, но от одной картинки Люмин в темнице его передергивало, и он ничего не мог с этим поделать. Если бы Предвестник был на миссии, его бы вряд ли мучили угрызения совести, но сейчас он должен был из-за собственной глупости и глупости Люмин нянчиться с ней и… И что? Вытягивать правду? Нет уж, таким он заниматься явно не планировал. Он знал, что если Люмин попадёт сюда, ему нужно будет решать эту проблему, но он не готов. Их предпоследняя встреча была небольшим перемирием, ему казалось, что они неплохо провели время в Исследовательском центре с Тевкром, но в глубине души он понимал, что это не стирает событий в Нефритовом дворце. Чёрт, да он сам знал лишь то, что ему позволили знать. Тарталья встряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли и наконец отворил тяжелую дверь с кольцевой ручкой. В тишине от стен отражался только стук каблуков на обуви Чайльда, и он уверенно продолжал углубляться дальше в помещение. Наконец остановившись рядом с клеткой Люмин, он застал её без сознания лежащей на полу. Тяжело вздохнув, Тарталья выудил из кармана брюк запасной ключ, который предварительно взял у ответственного, и отпер им решетку, после заходя внутрь. Мужчина опустился на корточки и, положив себе на колени одежду и принадлежности, намочил одно из полотенец холодной водой. Но стоило его руке приблизиться ко лбу Люмин, как та резко обхватила Предвестника ладонями за щеки, шипя от боли в переломанных пальцах, и со всей силой ударила лбом его лоб, отчего мужчина свалился на спину в полном недоумении. Девушка, пользуясь моментом, подскочила на ноги и рванула в сторону решётки, как вдруг что-то дёрнуло её за щиколотку, заставляя шлёпнуться ничком. Решив, что это Чайльд, Путешественница одарила его озлобленным взглядом, но тут же поняла, что мужчина просто лежит в углу клетки, потирая ушибленное место. Тогда она перевела испуганный взгляд на щиколотку и увидела, что цепями всё ещё прикована к железному кольцу в углу её клетки. Поняв, что облажалась, Люмин только недовольно фыркнула и отодвинулась в противоположный от Тартальи угол её новой личной «комнаты». Рыжеволосый парень ничего не говорил. Он сначала жмурясь потирал лоб, на котором теперь красовалась небольшая кровоточащая рана, а после тяжело вздохнул и откинул голову на решётку позади себя, наконец посмотрев на Люмин, но не роняя ни слова. Путешественница сверлила его взглядом в ответ, но не могла разгадать выражения голубых глаз. Сердце болезненно кольнуло чувство вины, когда её взгляд опустился на одежду и медицинские принадлежности в руках Тартальи, но она не позволяла себе ослабить защиту и усердно мысленно напоминала себе, что сейчас (как и прежде) он — её враг. — Могу я помочь тебе? Хриплый мужской голос оказался неожиданно громким в этой темнице и девушка вздрогнула, но всё равно кивнула в ответ, настороженно наблюдая за движениями Чайльда. Мужчина медленно приблизился к ней и первым делом осмотрел её лицо, запястья, скованные тяжелыми тесными наручниками, опухшие пальцы и одежду. Кажется, на секунду в его взгляде промелькнуло беспокойство, но Люмин лишь фыркнула, решив, что ей точно показалось. Тарталья первым делом взял в руки баночку со спиртом и кусок ткани, который оказался слишком большим. Тогда мужчина закатал рукава до локтей, взял один конец тряпки в зубы, а другой потянул пальцами, отрывая от неё небольшой кусок. Если бы этот человек не был бы предателем, Люмин может даже признала бы, что представшее перед ней зрелище выглядело довольно сексуально, но сейчас всё есть, как есть, и она просто молча продолжала наблюдать за действиями парня, готовая в любой момент защищаться. Но движения Предвестника были плавными, аккуратными, словно он сам боялся спугнуть Путешественницу, и плечи девушки заметно опустились. Только вот её спокойствие длилось недолго. Когда ткань, смоченная в спирте, коснулась раны на скуле Люмин, та дёрнулась и с силой стиснула зубы, проглатывая болезненный вздох. — Потерпи немного, нужно обеззаразить раны. Будто Люмин не знала, что надо. С тех пор как пропал её брат ей приходилось со всем справляться самой. Картинки, как они с Итэром помогали друг другу мазать разодранные локти и коленки, перематывать раненые части тела вспыхнули в голове Люмин. Как давно она не чувствовала его запаха, его прикосновений, его заботы. Всю жизнь он был с ней рядом, оберегал, опекал, старался научить всему, что знал сам, хотя был не намного старше её. Он всегда был для неё примером, человеком с железной волей, безграничным оптимизмом и целеустремленностью. Часть его привычек, характера переняла и Люмин, но она всегда была более закрытой, чем Итэр. Даже во время их с Паймон путешествий она говорила гораздо меньше, чем её Хранительница, не принимала лесть и излишние похвалы в свою сторону и просто делала. А сама параллельно надеялась хотя бы где-то услышать имя брата или какой-то намёк на его местонахождение. Пусть даже они и были по разные стороны баррикад, она чувствовала ответственность. Обязанность вернуть его. Звук падающих наручников вырвал Люмин из мыслей. Она недоумевающе посмотрела на Чайльда, который только что снял их с неё и уже принялся за железный обруч на ноге, но тот и бровью не повёл, а просто протянул ей чистый комплект одежды. — Тебе нужно переодеться. Люмин молча приняла одежду из рук мужчины и стала ждать, когда тот отвернётся, но Чайльд продолжал стоять с серьезным лицом и сверлить её взглядом. Тогда Путешественница вскинула бровь и наконец недовольным тоном проронила. — Ну тогда, может, хотя бы отвернёшься? Тарталья дёрнулся, словно его только что толкнули, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и ушёл в другой конец клетки, неловко почесывая затылок. Мужчина мысленно ликовал, что Люмин не видела его смущения, ведь ему далеко не впервой было видеть девушку голой, но в этой ситуации он чувствовал себя настоящим дятлом. Дождавшись разрешения развернуться, Предвестник вернул себе невозмутимое выражения лица и окинул девушку быстрым взглядом: теперь она была одета в свободные штаны и рубаху из довольно грубой плотной ткани, предназначенные как раз для таких случаев. Чайльд снова приблизился к девушке, обработал раны на её запястьях и бережно замотал их бинтом, осторожно фиксируя пальцы, что в перспективе должно было защитить её от усугубления полученных ран, нагноения и прочих неприятных последствий и поспособствовать правильному срастанию костей. Девушка смягчилась и просто наблюдала за тем, как парень возвращал наручники на её запястья, а кандалы на ногу, вставлял ключ в маленькую скважину и блокировал их. Сама не зная зачем, Путешественница решила проверить, действительно ли он снова её заковал, и дважды дёрнула запястьями в разные стороны, от чего цепь наручников со звоном натянулась. Люмин почти чувствовала благодарность, но было одно огромное «НО». Человек, стоящий перед ней, — член организации «Фатуи». Да, он обработал её раны, переодел, но он и не помог ей выбраться, сам же застегнул на её запястьях наручники. Хотя, наверное, рассчитывать на то, что Одиннадцатый Предвестник поможет ей сбежать, потому что пару раз проронил слово «друг», очень наивно с её стороны. — Я закончил. Тарталья уже развернулся и собирался уйти, когда Люмин схватила его за руку, заставляя обернуться. Он окинул ее удивленным взглядом, на что девушка молча взяла из его рук кусок ещё чистой ткани, смочила в спирте и приложила к рассечённой брови. Ни один мускул на лице Чайльда не дрогнул во время этой процедуры, он просто продолжал смотреть на Путешественницу широко распахнутыми глазами, а когда та закончила, подарил ей лёгкую улыбку. — Спасибо. Сердце Люмин пропустило удар. Она проводила удаляющегося Тарталью взглядом и со вздохом рухнула вниз. Могли бы хоть раскладушку поставить. Но Путешественнице и не в таких условиях приходилось выживать, так что она просто облокотилась спиной о холодную стенку и прикрыла глаза, проваливаясь в очередной сон.