Лабиринт безумия

      Пробуждение встречает меня стреляющей болью в виске и туманом в голове. Я с секунду лежу, не двигаясь, пытаясь прийти в себя.       Что произошло? Что-то же произошло?       Вспоминаю паническую тревогу за кого-то. Затем, как я выпил снотворное.       Зачем?       Тишину взрывает щелчок.       Кто-то взвел курок!       Только сейчас я все вспоминаю. Бобби хочет убить Минхо!       Открываю глаза и морщусь. Свет усиливает боль. Все плывет смазанными пятнами. Я смаргиваю. Затем еще раз.       Окружение обретает четкость. Вижу только ноги — в нескольких дюймах от меня. В массивных солдатских ботинках.       Сдвигаюсь. Глазам открывается вся картина. Бобби целится в Минхо! Прямо в голову.       Друг все еще без сознания.       — Нет! Стой! — но мой голос слишком тихий!       Голова кружится и тошнит. Я пытаюсь подняться, но уже поздно…       Раздается выстрел.       — Нет!       Сердце останавливается. На мгновение я задыхаюсь. Выплеск адреналина вытесняет плохое самочувствие на задний план. Я резко поднимаюсь. Но не успеваю встать, — на меня падает тело. Тело Бобби. Вся его рубашка покрыта кровью. На шее рана от пули.       Я автоматически хватаю его и медленно опускаю на пол рядом. Ошалело смотрю, как он, задыхаясь, умирает на моих руках.       Его кто-то застрелил…       Я оборачиваюсь. В проходе стоит Босс. В его руках дымится пистолет.       — Жаль, — он равнодушно пожимает плечами. — Он был хорошим воином.       Мужчина подходит ко мне и протягивает руку. Я с секунду все еще удивленно смотрю на него, но потом позволяю ему помочь мне.       Голова все еще болит и кружится, поэтому мне не сразу удается твердо встать. Босс не торопит меня, внимательно оглядывает мой висок, затем следует за моим взглядом и смотрит на Минхо.       — Не передумал? — кивает на него. — Мы можем взять их с собой.       Я не хочу, чтобы они видели, как я становлюсь конченным. Но здесь они в опасности. Может вернуться ПОРОК или шизы. Мы должны их вывести отсюда, а там пусть они идут, куда захотят.       — Мы их возьмем с собой.

***

      Я старался игнорировать гнетущее молчание Кима, но не выходит. Оно хуже всяких слов, потому что я знаю: он хочет что-то сказать. И эти несказанные слова крутятся в моей голове в поисках возражений. И я уверен, каждый мой мысленный ответ не удовлетворил бы друга.       По сути, я ничего особенного не сделал — просто выпил снотворное. Но это действие имело гораздо большее значение. Я принял тот «мир» как реальность. Я до сих пор не уверен, что он не сон, но факт остается фактом — в критический момент я не сомневался.       И Ким это понимает.       Друг спускается на первый этаж и молча проходит мимо меня. Наливает себе воду.       Так все, пора поговорить.       Только как начать разговор?       Продолжая игнорировать меня, Ким пьет.       Ладно, плевать…       — Ты так и будешь молчать?       Он пожимает плечами. Полощет стакан и ставит на место.       Ясно.       Откладываю нож и отхожу от стола. Некоторое время назад я уговорил Кима позволить мне готовить, раз я ничем больше не занимаюсь. Да и в Глэйде я достаточно долго помогал на кухне, чтобы научиться делать что-то более-менее похожее на еду.       Я уже хочу продолжить попытку разговорить друга, но он резко оборачивается и выпаливает:       — Зачем мне говорить, Ньют? Ты меня все равно не слушаешь!       — Слушаю…       — Да ни хрена! Конечно, я понимаю, что ты не обязан слушать ни меня, ни Ханну, ведь мы для тебя никто. А может, ты уже решил, что мы нереальны. В принципе, не вижу разницы! Так что я не вижу смысла говорить. Все мои слова проходят мимо ушей, и мне это надоело!       Его слова задевают и раздражают, но я стараюсь не выходить из себя. Говорить с ним отпало всякое желание.       Он же прекрасно понимает, что все, что он сказал, неправда! Он стал мне хорошим другом. Я уже давно раскрыл ему душу и каждый раз внимательно слушаю его советы.       — Прекрасно. Молчи, — беру нож и возвращаюсь к нарезке овощей.       Друг резко отворачивается. Выходит из кухни, но не доходит до лестницы — разворачивается и возвращается. Берет со стола планшет, что-то ищет в нем, затем кладет его передо мной.       Письмо от Босса.       — Босс готов встретиться с тобой завтра.       И больше не сказав ни слова, уходит наверх.

***

             Меня пробуждает легкий толчок в плечо. Открываю глаза и во мраке комнаты различаю лицо Босса. Он кивает на дверь за спиной и говорит:       — Твои друзья очнулись.       Я, все еще не отошедший от «другой» реальности, не сразу понимаю, о чем он. Потом вспоминаю штаб-квартиру ПОРОКа, Минхо и Томми в операционной, Бобби, пытающегося убить их, и Босса с пистолетом.       Мы спасли моих друзей. Перевезли их в Денвер и закрыли в одной из комнат нашего люкса. Я знаю, что это похоже на пленение, а не спасение, но лучше запереть их, чем оставить шизам доступ и возможность их убить.       Я встаю.       — Как они?       Босс равнодушно пожимает плечами. Берет с тумбочки баночку с таблетками и высыпает одну на ладонь.       — Буянят. Требуют, чтобы их освободили.       Усмехаюсь. Узнаю Минхо.       Мужчина протягивает мне седативное и воду. Я быстро заглатываю его. Собираюсь идти к друзьям, но Босс останавливает меня, схватив за запястье.       — Сначала поешь.       — Я не голоден, я поел… — я осекаюсь, так как хотел сказать, что поел у Кима. Но если это был сон, то я не ел. А если сейчас сон, то зачем мне есть?       Босс приподнимает одну бровь. Он понял, что я хотел сказать.       — Пока я верю, что я реален, ты будешь питаться тоже здесь. От того, что ты ешь во сне, здоровее не станешь, — он заталкивает меня на кухню.       Я сажусь и невесело усмехаюсь.       — Это и здесь не особо помогает. Я — шиз.       — В любом случае, ты либо ускоришь свою смерть, либо будешь следовать моим советам и проживешь максимально долго.       Я не вижу смысла в его словах, но больше не возражаю — мне что, сложно поесть? Пожимаю плечами и принимаюсь за яичницу.       Я подхожу к двери. За ней раздаются яростные крики Минхо, и она уже практически трещит от его ударов.       В голове всплывает воспоминание нашей последней встречи. Я им угрожал пушкой. Я прогнал их. А потом Томми пытался меня застрелить. Как они среагируют? Мне не хочется с ними разговаривать, и в то же время я в этом нуждаюсь.       Сжимаю кулаки и разжимаю, стараясь взять себя в руки.       Несмотря на седативное, я все равно довольно сильно волнуюсь.       Так. Все! Если они меня ненавидят, то пусть я об этом узнаю сейчас.       Набравшись смелости, я кричу:       — Минхо, отойди от двери! Я ее сейчас открою.       Воцаряется тишина. Слышу удаляющиеся шаги.       Поворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Сразу же встречаюсь с удивленным, нет, шокированным взглядом друга. Вижу, что Томас удивлен не меньше, но, кроме того, в его глазах плещется боль. Видимо, он вспомнил, как я просил меня убить. И у него почти получилось, но его остановил один из шизов — так по крайней мере, мне сказал Босс.       — Ньют? — хрипит Минхо.       Я киваю. Закрываю за собой дверь. Друг отступает.       — Ты что теперь с НИМИ работаешь?       Серьезно? Я лучше умру от ножей гривера, чем буду работать на ПОРОК! И ты, Минхо, должен лучше всех это понимать!       Я качаю головой и отвечаю:       — Нет, вы больше не у ПОРОКа. Вчера мы взяли их штаб-квартиру и нашли вас там.       — Кто «мы»? — вступает в разговор Томми.       Я сдерживаю неразумный смешок.       — Кто еще, Томми? Мы — шизы. Все, кто жил в Приюте, а теперь взяли Денвер и держат его.       Парни переглядываются, словно пытаются понять, — я окончательно сошел с ума и шучу, или это правда?       — Мы живем в безумном мире, — добавляю и тут же жалею об этом. Я слышу в этих словах Босса — слишком прагматично.       — Как ты… — начинает Томми, но его перебивает Минхо:       — Да какая к черту разница!       Он подходит ко мне и обнимает. Поначалу я столбенею от неожиданности — я и подумать не мог, что он так быстро меня простит — но потом обнимаю его в ответ. И улыбаюсь. С души словно сняли бетонную плиту. С другом всегда было в миллион раз проще.       — Я знал, что этой заразе так просто тебя не взять, — не отпуская меня, говорит друг и хлопает по спине.       И только сейчас я понимаю, что имел в виду Босс, говоря о стремлении прожить максимально долго. Сейчас мне совсем не хочется умирать.

***

      В этот раз Босс решил не устраивать сюрпризы. Мы договорились о встрече. И он пришел в ту самую секунду — как обычные люди, постучав в дверь. Мы с Кимом так и не помирились, и это нагнетает, но появление мужчины, которого я никак не могу связать с его реальным именем — Альтон Колд, — отвлекает от этой проблемы.       Он заходит, как к себе домой. Хотя, в принципе, он всегда создает вокруг себя ауру хозяина положения и чужих жизней, так что меня это никак не трогает и не удивляет.       — Чудный солнечный день, а вы все дома сидите, — чисто формально улыбается, пробегает взглядом по комнате и снимает пальто.       Его присутствие больше не вызывает никаких неадекватных эмоций.       — Следишь за нами? — опираюсь плечом на стену и скрещиваю руки.       Босс игнорирует мой вопрос, вместо этого произносит:       — Вижу, ты идешь на поправку.       Ясно, значит, следит. Что ему от меня нужно?       Пожимаю плечами. Я не собираюсь говорить ему, что с каждым днем только больше схожу с ума. Мне сложно сомневаться в реальности обоих «миров», и иногда я понимаю, что начинаю их совмещать. Вот, например, я совершенно не хотел видеть Босса, так как мне его более чем хватает в той реальности. Но если там сон? То я его по сути и не видел. А если это сон? То я добровольно удвоил дозу его присутствия в моей жизни.       Ким продолжает молча и хмуро наблюдать, как мужчина проходит в зал и устраивается в кресле. Я бы совсем не удивился, если бы он потребовал кофе.       Я не сажусь — просто отлипаю от стены и подхожу ближе, чтобы стоять напротив него.       — Ладно, — начинаю я, сразу переходя к делу, так как мне уже хочется разобраться и закончить с этим вопросом раз и навсегда. — Я знаю, как ты любишь долгие красочные введения и описания. Но давай пропустим это и перейдем к делу. Зачем я тебе нужен?       Пока я говорю, Босс еле заметно усмехается.       — Узнаю тебя, Ньютти. И это не может не радовать…       Ну вот опять началось.       — Может, к делу перейдем?       Моя резкость его совсем не трогает. Он поправляет часы и спокойно кивает.       — Конечно, время — деньги. Особенно таких занятых молодых людей, как ты.       Опять шутит?       Он продолжает, уже более серьезно:       — Для начала, отмечу, Ньютти, что твое отношение ко мне крайне непонятное и, признаю, неприятное. По какой-то причине ты решил, что ты мне нужен только для корыстной цели. Не спорю — таковая есть. Но ты забыл, через что мы вместе прошли. Ты, как минимум, мой товарищ, который, я долгое время думал, погиб на поле битвы. Ты был дорог мне.       Его речь достигает цели. Я вспоминаю все, что он мне сделал. А ведь он был Боссом, а я — никем. И по сути я ему так толком и не пригодился. А он давал мне седативное.       Даже сейчас, в другой реальности… или во сне, он продолжает заботиться о мне.       Я вздыхаю. Отстраненность и желание поскорее избавиться от мужчины рассыпаются. Просыпаются благодарность и то доверие, что всегда возникало при нем и заставляло рассказывать все — даже то, что я никогда и никому не сказал бы.       — Ты прав. Прости, — ловлю на себе шокированный взгляд Кима, но игнорирую его. — Но я все равно не понимаю, почему ты решил, что я могу тебе чем-то помочь. Потому что я не хочу больше в этом участвовать. Мне бы сейчас разобраться с тем, что творится со мной…       Снова удивленный взгляд друга. Не может поверить, что я так искренне говорю с Боссом? Ну что ж, я признаю, мужчина был прав. Он спас мне жизнь в Приюте и не один раз. Он заботился обо мне. Он не заслужил плохого отношения к нему.       После моих слов Босс долго сидит, сцепив руки на коленях, пристально разглядывая меня.       — Конечно. Я понимаю, — наконец, говорит он. — Здоровье, особенно психическое, важнее. В ближайшее время я не буду тебя тревожить. Так будет лучше. Но это не отменяет того, что меня продолжает заботить твоя жизнь. Например, ваша ситуация, — он показывает на нас с Кимом пальцами. Мы переглядываемся. — Садитесь и рассказывайте, что вас рассорило, — тон не терпящий возражений, как у Алби.       Сначала я думаю поспорить, но понимаю — нет смысла. Пожимаю плечами и сажусь на диван. Ким тоже поначалу мнется, но все же, ничего не говоря, садится рядом.       Я начинаю со своих снов-реальностей и ссоры с Кимом, но каким-то образом дохожу до комы, клиники, побега и желании попасть в Нью-Лэнд. Как в былые времена я все ему рассказываю.