Лабиринт безумия

      Что?! Я ослышался?       Пялюсь на Босса… Альтона, пытаясь понять, он серьезно, или это неудачная попытка пошутить. Хотя, он не из тех, кто шутит.       — Охренеть… Это какая-то шутка? — первым нарушает молчание Ким, выразив заодно и мои мысли.       Лицо мужчины невозмутимо, только осталась еле заметная морщинка на лбу, которая появилась после моего рассказа.       — Нет, я думаю, это лучшее решение, — говорит спокойно, выделяя короткими паузами каждое слово. — Как я уже сказал, мне не известно лучшего места, где бы помогали с подобными психическими проблемами.       — Но это же клиника ПОРОКа! — выпаливает Ким и смотрит на меня, явно удивленный моему молчанию. А я и не знаю, что сказать, потому что… я в шоке.       Как мог Альтон — Босс! — такое посоветовать?! Я сбежал от ПОРОКа, чтобы потом добровольно вернуться? По-моему, лучше сойти с ума.       — Я понимаю ваши эмоции, — у Альтона привычно уверенный вид. Он не собирается отступать. И не сомневаюсь: он аргументирует свою позицию настолько хорошо, что, возможно, даже я соглашусь с ним. Продолжает:       — Особенно твои, Ньютти. Ты находился в коме два года и воспринимаешь ПОРОК в той форме, что он был, когда ты получил ранение. Но ЭТО ПОРОК изменился — теперь у него другие цели. И в них не входят истязание и убийства подростков. То есть, Ньют, ты будешь в полной безопасности. Мне известно, что клиника, особенно Доктор Стент, на самом деле стремились помочь тебе. К тому же, если запустить твое… заболевание, если оно продолжит дальше развиваться, то для тебя ни ПОРОК, ни твои друзья, ни твое будущее больше не будут иметь значения.        «Известно»?       — Откуда ты знаешь, что они хотели мне помочь? — его уверенность в этом утверждении возвращает мне дар речи.       Босс сдержанно улыбается, снова вызывая у меня ощущение наивного по сравнению с ним юнца.       — Когда я узнал, что ты проходил лечение в клинике, я внедрил туда несколько своих людей. В том числе по этой причине ты будешь там в безопасности. Я буду приглядывать за тобой. И в случае, если ПОРОК что-то задумает, мы сразу же вытащим тебя оттуда.       Ким криво усмехается и качает головой:       — С чего мы вообще должны тебе верить?       — У Ньюта есть все основания мне доверять, — мужчина даже не смотрит на него, он не сводит глаз с меня. Они стали пристальнее и темнее.       Где-то с секунду он продолжает в меня всматриваться, затем отводит взгляд на Кима.       Как будто в чем-то убедился… Неужели, все-таки сомневался в моем доверии?       А я же ему безоговорочно верю…       Но почему? Почему я ему доверяю? Конечно, он не давал мне повода думать, что желает мне вреда. Даже наоборот. Но вот в остальном я не могу быть уверен. Что он планирует? Когда мы штурмовали Денвер, погибло множество невинных людей, а ему было плевать. Что, если сейчас у него схожие планы? Конечно, он больше не шиз, но что, если он такой человек, независимо от Вспышки?       Альтон поправляет часы и добавляет мягче и тише:       — К тому же у вас нет выбора. Я не буду ходить кругами и скажу как есть: Ньютти, ты сходишь с ума. И ты это сам прекрасно понимаешь. Ты не сможешь вечно жить в двух реальностях. Тебе придется выбирать, и, когда ты сделаешь неверный выбор, никто не сможет тебе помочь.

***

      Сначала Минхо с подозрением относился к Боссу. Его напряжение и холодная отстраненность ощущались практически на физическом уровне. Он придирался к каждому слову мужчины, кидал на меня взгляды, типа как я вообще могу ему верить. Но невозмутимость Босса, полные ответы на каждый вопрос и, похоже, аура неоспоримой авторитетности постепенно стали убеждать друга, что предводитель шизов ничего не скрывает.       В конце концов, Минхо стал слушать Босса практически раскрыв рот, прямо как и я. И это меня не устраивает. Мне всегда нравилось, что другу удается меня встряхнуть и напомнить, что нельзя всем безоговорочно верить. Сейчас же про это можно забыть.       Томас наоборот, ведет себя максимально отстраненно. Он за все время, наверное, сказал всего пару слов. В основном, наблюдает и старается не встречаться со мной глазами. И я его понимаю: каждый взгляд на него вызывает образы нашей последней встречи. И даже несмотря на успокоительное в моей крови, каждый раз волоски на спине встают дыбом, желудок скручивает, а руки дрожат.       Я чуть не умер. Конечно, я просил его меня убить, но… ничего не могу поделать, единственное, о чем я могу думать, когда вижу Томми — выстрел и боль. Бесконечная боль.       По общению Минхо с Томасом я понимаю, что тот ничего не рассказал ему. И, возможно, так лучше. Ни Боссу, ни другу не стоит знать об этом. Это точно ничем хорошим не закончится.       Я не знаю, что у Томми на уме, но он не кажется таким воодушевленным планами Босса, как Минхо. А мой неусидчивый друг, похоже, совершенно не собирается уходить. По-моему, он все сильнее желает остаться и помочь нам разгромить ПОРОК.       — Вылет запланирован на утро, — заключает Босс, раскрывая на столе экран, на котором всплывает множество чертежей и документов. — Благодаря взятию канадской штаб-квартиры, у нас теперь есть точные координаты и чертежи других баз ПОРОКа. Теперь мы без труда их возьмем. И любая помощь будет кстати, — он многозначительно смотрит сначала на кивающего Минхо, а затем на поджавшего губы Томаса. Меня он то ли специально игнорирует, так как знает, что я не согласен рисковать своими здоровыми друзьями, которые могут спрятаться и зажить где-то более-менее нормально. То ли он уверен, что я в любом случае пойду с ним, куда он ни прикажет.       — Конечно, я с вами! — выпаливает Минхо. Маска отстраненности на секунду слетает с Томми, и он растерянно смотрит на него.       Мужчина одобрительно улыбается.       — Я был уверен в тв…       Я его перебиваю:       — Думаю, это плохая идея, — мои слова привлекают внимание каждого.       Минхо закатывает глаза и тихо бормочит:       — Я думал, мы это уже прошли.       Но я его прекрасно слышу. Я знаю, что он вспомнил, как я с пушкой прогнал их из Шизленда. Но тогда было совсем другое.       — Нет, ЭТО мы не проходили. Зачем тебе это, Минхо? У тебя иммунитет. Ты можешь наконец исполнить нашу мечту — зажить нормальной жизнью.       Друг мрачнеет, и прямо на глазах его пофигистская ухмылка теряется в маске-попытке скрыть от окружающих эмоции.       — Ну да, Ньют, — невесело усмехается и качает головой. — Ты вообще видел мир, в котором мы находимся? Где я смогу нормально жить? Где, по-твоему, меня не найдут шизы и не сгрызут заживо? А если не шизы, то ПОРОК?       Я вспоминаю другую реальность, где все иммуны обустроились на другом континенте, но понимаю, что мои воспоминания из «сна» никак не станут аргументом. Я просто молчу и понимаю, что убедить друга не смогу. Да и, честно говоря, его слова слишком логичны, чтобы спорить. Минхо продолжает напряженно-медленно:       — Ты давно уже должен был понять: нормальная жизнь — это не про нас. И я не могу до конца своих дней где-то прятаться. Уж лучше я умру, борясь с ПОРОКом, чем пытаясь выжить в этом сраном мире.       Он некоторое время молчит, всматриваясь в меня, затем его лицо становится мягче, и он еще тише добавляет:       — И я больше не брошу тебя.       Смаргиваю и закусываю губу. Если он так хотел добить мою решительность, то ему получилось.       — Хорошо, — киваю, отвожу взгляд и замечаю искреннее любопытство на лице Босса.       — Прекрасно, — Минхо снова улыбается и поворачивается к Томми. — А ты чего молчишь? С нами или нет?       Томас только серьезно кивает и впервые за долгое время встречается со мной глазами.       – Пожалуйста, Томми, пожалуйста, — шепчу я, вкладывая всю мольбу и боль, что чувствую.       В его глазах проскальзывает решимость.       Томми закрывает глаза.       Воздух разрывает громкий оглушающий хлопок.       По позвоночнику проходит липкий холод, по телу дрожь. Кровь отливает от лица. Я отвожу взгляд и вновь встречаюсь глазами с Боссом. Теперь кроме любопытства вижу, как он нахмурился и как будто напрягся, как тигр перед броском. Но в следующую секунду его лицо обретает привычное спокойствие и равнодушие.

***

      — Я бы никогда не посоветовал план, который тебе навредит. В клинике смогут помочь. Только там. И я буду следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось. И с твоим гением тоже. Тебе остается только определиться: веришь ты мне и хочешь ли вылечиться.       Последние сказанные вчера слова Альтона вновь и вновь звучат в голове. Интересно, что он особо не настаивал — просто привел все аргументы, которые у него имелись, и ушел. Не стал дожидаться или добиваться ответа.       После его ухода Ким какое-то время мерил шагами комнату и несколько раз ясно высказал свое отношение к предложению Босса. Оно у него крайне негативное, что я, честно говоря, не понимаю. Ведь там работает Ханна, которая во время моего побега говорила о политике клиники, и что они не хотели мне навредить. И если Ким доверяет ей, то почему он против? Разве он не должен был самый первый ухватиться за эту идею и настаивать на ней? Или дело в том, что ее предложил Босс?       Да, я до сих пор не могу поверить, что Альтон это предложил. Хотя уже понимаю, почему. Просто в голове не соотносятся Босс, которого я знал, и доверие ПОРОКу. Никак не соотносятся. И это еще одно доказательство, что за два года, проведенных мною в коме, мир кардинально изменился, и, возможно, мне пора начать менять на него взгляды…       Но разве я могу доверять ПОРОКу? Даже если Босс убежден, что они хотят только помочь мне. Я не думаю, что он может ошибаться, но… я просто не хочу возвращаться туда! Да еще и добровольно!       Но с другой стороны: разве у меня есть выбор? Я не поеду в Нью-Лэнд особенно сейчас, когда у меня едет крыша. Я не могу вечно оставаться с Кимом, тем более, что я не знаю, до чего может довести жизнь в «двух мирах» — я могу ему навредить. А значит, мне некуда деваться, если только не пуститься в бега куда-нибудь в леса и надеяться, что я там не спячу окончательно и не одичаю. Но последний вариант выглядит безумным даже для меня.       Конечно, есть вероятность, что эта реальность — сон. И я могу просто забить на нее, но… Я не могу быть в этом уверенным на все сто процентов. Я должен серьезно подойти к этому вопросу и принять разумное решение.       Но как же хочется плюнуть на это! Забыть. Позволить кому-то решить за меня. Я жутко устал!       — Все еще думаешь над его предложением? — вопрос Кима выводит меня из задумчивости. Поворачиваюсь и смотрю, как он спускается, преодолевая последние ступеньки.       После разговора с Боссом напряжение между нами куда-то пропало. Может, потому что с такой мыслью в голове до обид уже нет дела.       — Ага.       — По-моему, тут не о чем думать.       — Я уже понял твое отношение, — перевожу взгляд обратно на окно. Солнце только показалось из-за горизонта, окрасило в желтый дома и налила цветом листья и траву. Перед глазами всплывает картинка — сероватого неба над пустым Глэйдом. Бродящих сонных шанков. И нависающие, громадные стены лабиринта. Смаргиваю, чтобы избавиться от изображения.       — Да? — слышу в голосе друга раздражение. — Зато я твоего не понял. Что ты думаешь по этому поводу, Ньют?       Хочется выдать всю правду. Сказать, что я не знаю. Что я полночи пролежал, стараясь решить, что делать. И ни к чему не пришел! Почти ни к чему…       — Я не хочу, — медленно говорю, поворачиваясь к нему. Он сверлит меня глазами, скрестив руки. — Но чем дольше я об этом думаю, тем яснее становится, что я должен вернуться в клинику.       Ким удивленно смаргивает:       — Должен?       — Да… — стараюсь выдержать его шокированный взгляд, но не выходит.       Отвожу глаза, невольно останавливаю на моем портрете с мотивационной фразочкой. Все то время, что я тут был, он продолжал стоять. Только к нему присоединилось наше с Кимом совместное селфи, на котором он настоял.       Неожиданно понимаю, что, возможно, в эту минуту, когда я практически решил вернуться в клинику, я разрушаю свою, только ставшую чем-то смахивать на нормальную жизнь. Но как долго она будет нормальной, если я схожу с ума? Если ночью я вновь превращаюсь в шиза и оказываюсь в мире, где нет ничего нормального?       Если эта реальность настоящая, я должен в нее поверить. Я хочу быть уверенным! Я не хочу разделяться!       — Ким, я должен, потому что я уже спятил, — он смаргивает и открывает рот, чтобы возразить, но я продолжаю: — Мне продолжает сниться тот сон. И честно, я уже больше сомневаюсь в этой реальности, чем в той.       Он хмурится.       Да, я ему об этом не говорил. Я старался верить в этот мир, но он все больше кажется нереальным из-за своей «благополучности». Он слишком хорош, чтобы быть реальным. Возможно, это тупая мысль, но, как по мне, она вполне убедительна.       — И если это не сон, — поднимаю руку, чтобы он со мной не спорил и дал договорить. — Если это не сон, то помочь мне понять это смогут только в клинике. ПОРОК создал ее как раз для таких как я — бывших шизов, у которых едет крыша. Или у тебя есть другая идея, как меня вылечить?       Качает головой.       — Я не хочу, Ким, но это единственный выход.

***

      — Я рад, что они с нами, — как бы невзначай бросает Босс.       Я следую за его взглядом. Он смотрит на Минхо и Томми, устроившихся в центральной части Берга. Минхо развалился на диване в максимально расслабленной привычно-пофигистской позе, как будто мы летим отдыхать на пляж, а на захватывать вторую штаб-квартиру ПОРОКа. Томас же сидит на полу, оперевшись спиной на кресло. Весь его вид выдает напряжение и не только от цели нашей миссии, но вообще от окружения. Ему явно не по душе, что он находится на берге вместе с несколькими шизами… Или я ошибаюсь, и его волнует что-то другое? Мы с ним так и не поговорили, и, честно, я не хочу.       Рад ли я их присутствию?       Конечно, не буду лгать, мне спокойнее, когда Минхо рядом. Почти во всех самых страшных моментах моей жизни, в итоге, он был тем, кто меня выручал и поддерживал. Мне проще с ним жить, как бы странно это не звучало. Он как рука, глаз, почка — вроде, без одной из них можно выжить и даже вполне полноценно существовать, но с ними проще и приятнее. Поэтому в глубине души я рад, что он тут. Но, с другой стороны, я не могу избавиться от мысли, что он зря рискует своей тушкой. Для этого есть куча шизов, которым смерть дышит в затылок. Зачем рисковать?       Но он уже все сказал, и я не вижу смысла с ним спорить.       А Томас… Я вообще не могу внятно выразить, что ощущаю рядом с ним, но это точно не радость.       — Я вижу, что и ты рад, — голос Босса выводит меня из задумчивости. Я отрываю взгляд от друга и встречаюсь с глазами мужчины. Он вводит код, открывает сейф и достает бутылек с седативным. Добавляет: — Только не Томасу.       Что-то в его тоне заставляет меня вздрогнуть. Я напрягаюсь. Замечаю, что его взгляд приобрел холодную отстраненность и внимательность, с которой он в меня всматривается.       — Никак не могу понять, Ньютти, — продолжает, методично действуя: открывает крышку, высыпает на ладонь две таблетки, наливает воду в стаканы. — При нашем знакомстве ты рассказывал, какой Томас хороший товарищ, как ты им восхищался, как благодарен и все в этом духе. А теперь, — протягивает мне стакан и драже, — ты не только избегаешь его, но и словно боишься.       – Пожалуйста, Томми, пожалуйста.       Воздух разрывает громкий оглушающий хлопок.       Смаргиваю, стараясь разогнать образ перед глазами. Но уже поздно: сердцебиение ускорилось, ладони вспотели.       — Вот снова, — произносит Босс.       Его слова. Нет, больше тон, поднимают в груди злость. Яростную, безумную. Я с трудом сдерживаю ее и, еле скрывая, шепчу:       — Все в порядке.       — Нет. Между вами что-то произошло, и ты держишь это в тайне не только от меня, но и от Минхо.       — Это не твое дело! — срываюсь я. Краем глаза замечаю, как подпрыгивают на месте Минхо и Томас — начинают пялиться в нашу сторону. У Босса не дрогнула и мышца на лице. Естественно. Я продолжаю говорить тише, но не скрывая раздражения:       — Если бы это было важно, я бы рассказал. Но это не касается ни тебя, ни Минхо.       Вижу, как постепенно взгляд мужчины становится металлическим и пугающе отстраненным.       — Хорошо, Ньютти, пусть будет по-твоему, — он холодно улыбается и кивает на стакан и таблетку, которые оставались все это время передо мной, — а теперь прими.       Я не сразу беру их, с минуту твердо смотрю в сверлящие меня глаза Босса — знаю, что в этом случае, я никогда не одержу победу, даже если он первым отведет взгляд. Но я должен дать ему понять: эту тему больше не стоит поднимать. Затем забираю седативное, закидываю в рот и запиваю. Краем глаза замечаю, что Минхо и Томас продолжают на нас пялиться.       Скинув ноги Минхо, усаживаюсь рядом на диван. Друг на секунду задыхается от моей наглости, но затем, решив, что проще смириться, пропихивает ступни мне за спину. С минуту все молчат. Стараясь игнорировать взгляд Томми, смотрю на проплывающие за окном позади него облака и пустыню, очень похожую на Жаровню. Буквально физически ощущаю, что Минхо хочет задать вопрос, но пока не решается. Может, потому что уверен, что я пошлю его, раз послал Босса.       Я больше не ощущаю ярости, наверное, из-за седативного, но говорить об этом все еще не охота. Поэтому решаю предотвратить вопрос и, повернувшись к другу, ровно произношу:       — Это и не твое дело тоже.       Его не устраивают мои слова. Он поджимает губы и поднимает одну бровь.       — А я что спрашивал? — голос пропитан раздражением. — И раз ты стал, как Томас, мысли читать, то может сделаешь милость и прослушаешь, каким ты стал кланкокожим утырком? А то влом говорить все это вслух.       — Я не читаю мысли, у меня связь только с Терезой, — вставляет Томми.       Мы его игнорируем. Я сверлю взглядом Минхо, а он — меня. И хоть эмоции у меня притуплены, его раздражение меня бесит. Я сдерживаюсь от того, чтобы послать его, и молча отворачиваюсь.       Друг обиженно сопит, я скрещиваю руки на груди и возвращаю взгляд на вид за окном, но сконцентрироваться не выходит — мысли занимает только одно: почему я не могу рассказать другу и Боссу, что меня подстрелил… тут попытался подстрелить Томас? Что в этом такого? Ведь, я сам его просил. Чего я боюсь?       Я и не замечаю, как сопение под ухом затихает. Меня возвращает в реальность толчки в спину — ноги Минхо.       — Чего?       Друг пожимает плечами и на удивление серьезно спрашивает:       — Вы говорили о твоей проблеме со снами?       — Что? — до меня не доходит, о чем он.       — Босс несколько раз упоминал твою «серьезную проблему со снами». Ты о ней не хотел говорить с ним?       Теперь понятно, о чем. Я же ему так и не рассказал о своих снах, похожих на реальность, и сомнении, что я сейчас не сплю. В том «мире» мы с Кимом долго обсуждали, каким образом и когда мне стоит вернуться в клинику ПОРОКа, я лег спать с мыслями о своем решении. Заснул там и вновь проснулся здесь. И я уверен на все сто процентов, что, когда я усну здесь, меня вновь встретит тот мир.       — Нет, не об этом… — с секунду сомневаюсь стоит ли рассказывать другу о моей проблеме, но потом понимаю: стоит. — И у меня, скорее, проблема не со сном, а с реальностью…       И я рассказываю ему… им все.

***

      За все время, что я иду, дорога пустая. Поэтому, в принципе, с таким же успехом я мог бы ходить по ее центру, а не по обочине.       Мы решили, что Ким не будет близко подъезжать к клинике. Он оставил меня на полпути. Посмотрел на меня, как на обреченного на смерть, уточнил не передумал ли я, обнял и уехал. С этого времени я оставался совершенно один, наедине со своими мыслями.       Лес вдоль дороги покрывает меня тенью, защищая от все еще палящего осеннего солнца. Но зато достает мошкара и комары: шея и руки жутко чешутся.       Голову оккупировали мысли о моих снах и о возвращении к ПОРОКу. Поначалу мне удавалось отогнать их, но тишина и одиночество сделали сопротивление невозможным.       Да и сложно не думать о том, что я добровольно возвращаюсь к людям, которые убили множество моих друзей и мучали меня. И что я доверяю мужчине, которого знал, только пока мы были заражены Вспышкой. И то тогда он был не самым лучшим шизом: готов был хладнокровно убивать своих врагов, подстрекал меня убить Гарри и натравил армию шизов на полный здоровых людей город. Как я могу ему верить? Я же его-нешиза не знаю. Может, он даже хуже?       Конечно, следить за моей безопасностью обещала тоже Ханна. Но как я могу быть уверен, что они успеют меня выручить?       Что если ПОРОК снова начнет экспериментировать надо мной? Вспышки больше нет, но я не могу быть уверен, что они не найдут другую благую цель, чтобы начать мучить подростков.       Да, я помню, что говорил Босс. За два года восстановления после Вспышки мир сильно изменился и ПОРОК вместе с ним. У него другие цели и методы. Но сложно не сомневаться. Даже сейчас, когда я на полпути к ним.       Но выбора у меня нет.       К сожалению, только ПОРОКу хватило ресурсов создать подобное заведение. Да и логично, что никто не знает мозг человека так хорошо, как те, кто в нем годами копались в поисках лекарства и создали Стерку, блокирующую память и позволяющую управлять телом.       Возможно, они смогут мне помочь, но я не могу избавиться от мысли, что спятил — окончательно спятил, раз добровольно иду туда.       С другой стороны жизнь в двух мирах меня убивает. Я постоянно ощущаю слабость. При резких движениях голова кружится, перед глазами темнеет. В висках поселилась боль, которая появляется с утра, слабо пульсирует и обостряется, стоит мне немного нагрузить организм, и не прекращается даже во сне, так как там я шиз, и седативное здесь не спасает.       Иногда утром мне просто хочется умереть, таким уставшим и разбитым я себя ощущаю. Но я не могу поспать, чтобы усталость ушла. Да и снотворное не поможет. И одна мысль, которая раньше меня настораживала, а теперь не вызывает никаких эмоций, — наверное, потому что я смирился с ней, — продолжает меня «утешать»: смерть это закончит.       Впереди что-то блестит. Останавливаюсь и вглядываюсь. Окна.       Я рядом.       Только сейчас начинаю ощущать что-то. Волнение? Страх? Сердце ускоряется. Ладони и спина потеют. В животе скручивается тугой комок напряжения. В горле пересыхает.       Я туда возвращаюсь…       И я все ближе.       Глазам открывается знакомые светло-бежевые каменные стены с элементами темного дерева. Аккуратные лужайки, засаженные цветами клумбы, ровные дорожки, скамейки и беседки.       Я сбежал, чтобы вернуться… Я точно спятил.       Останавливаюсь перед огромным знаком:       ОСТОРОЖНО, «СТЕНА»!       ПОЗВОНИТЕ, ВАМ ОТВЕТИТ НАШ СОТРУДНИК (стрелка вниз на кнопку)       Я даже не знаю, есть ли смысл звонить или нет, так как уверен: они уже знают, что я здесь — на дереве в кроне спрятана камера.       Облизываю засохшие губы и качаю головой. Я сошел с ума.       Нажимаю на кнопку.