Baby bam

Сколько ни отдавай родительский долг, все равно останешься должен!

Финляндия испуганно вжался в стену, прикидывая, а не стоило ли зарядить ружье патронами с транквилизатором и всегда держать под рукой на случай вот таких ситуаций. Однако для прекращения датских дебошей всегда было одно крайнее решение – суровый шведский кулак, что заставлял прислушиваться к теме разговора. - Я повторяю, полагаю, что по независящим от нас обстоятельствам, Брагинский самоликвидировался и возникла новая страна, которая сейчас находится в соседней комнате, - Тино все еще пребывал в шоке относительно манеры речи Бервальда, которого, судя по всему страшная догадка ввела в состояние шока. – Она еще мала, поэтому у нас есть шанс исправить все свои ошибки, - глаза подслушивающей России полезли на лоб, - Поэтому кто-то из вас, - Оксеншерна обвел глазами всех кроме «дражайшей супруги» - Должен в будущем, когда она подрастет, взять её в жены, а сейчас под опеку, что бы не испортить девочку извращенным влиянием южных стран и тем более коммунистов! Иван подавился слюной от таких вот заявлений. Мало ему было Беларуси, от которой не спрячешься даже в космосе, так теперь швед решил поиграть в сваху и сослать Россию на полудобровольное рабство к кому-либо из своих родственников. Русский дух негодовал, а в воздухе предчувствовалось похолодание – это проснулся Генерал Мороз. - Д’ния! – Бервальд выразительно посмотрел на свой главный кошмар. Впрочем королевство уже было привычно к таким проявлениям «нежности», а потому и не повел ухом. - Что? Зачем мне какая-то страна? Вот если бы ты мне предложил Норвегию, - блондин забросил ноги на стол. - У м’лышки огр’мная т’рритор’я, - Оксеншерна принялся рассказывать о природных богатствах и залежах нефти, а так же о доли арктического шельфа. Словом пытался склонить чужое мнение в нужную сторону, но ответом на его старания стало лишь фырканье. Норвегия же, когда швед вопросительно просканировал следующего кандидата на выданье, стал рассуждать о том, он сам еще не отдохнул от прошлого гнета и на роль «мужа» не годится уж точно. Исландия приготовился вздохнуть, но за него сию операцию совершил сам Бервальд, объявивший страшное слово, - Г’лсуем! Иван был зол… Еще даже сильнее чем когда-то на Золотую орду и Гилберта вместе взятых. - Ты по што боярыню обидел, шмерд? - на ум пришла знаменитая фраза, как нельзя лучше показывающая переклин – мужчина Иван не был готов на такое экспрессивное проявление чувств. От гнева женская сущность окрысилась и принялась шипеть, слегка изменив звучание. А повод был. Ладно, скандинавы могли сколько угодно пытаться выдать его или её замуж, усыновить, удочерить, обрядить в розовые платья и лишить сладкого, но уж точно не лишить территории. Девочку окутала сине-фиолетовая аура, а лицо преисполнилось кровожадности. От избытка злости из платья выпали все иголки. - Что значит,голосуем?! – дверь распахнулась сама собой, являя собравшимся ужасающую страну, окутанную сиянием. Глаза светились бирюзовым светом, не хуже неоновой вывески. Вокруг верхней части туловища летало голубое, невидимое никому кроме Норвегии бело-голубое облако. Это Генерал Мороз узнал свою хозяйку. Дания испуганно воззрился на это чудо, от которой в радиусе двадцати сантиметров все покрывалось слоем льда. Блондин заржал, зацепившись взглядом за сидевшее в облипку платье, словно кто-то обмотал куклу цветной фольгой. Четыре руки поддержали кандидатуру Королевства Датского. Еще несколько минут Иван продолжал, как казалось ему самому, наводить панику среди «женихов» и «родителей». Однако беснующийся смех заставил усомниться в правильности метода. Прекратив устрашение, Брагинский осмотрел себя, прикидывая, а не появились скажем, на пятой точке рога. С его то опытом в роли мирового зла это было вполне реально, да и не стоило сбрасывать Норвегию со счетов. В последнее время Россия подозревала всех магов. Но нет, ничего такого не произошло. Просто он вновь вырос, и безразмерное платье не просто стало сидеть в облипку, но и укоротилось до талии, открывая ноги в сползающих колготках и розовых трусах в белый горошек, державшиеся на своем месте только благодаря резинке. Впервые Иван обрадовался тому, что тело оказалось женским, а значит, несмотря на не тот размер нижнего белья, ничего компрометирующего не видно. Однако хохот Дании резко выводил из себя, вынуждая захотеть объединения Скандинавии с Россией только для того, чтобы незаметно прикопать труп этого морального урода где-нибудь в Сибири. - Что ржешь? – было смешно смотреть, как шестилетняя девчонка в обтягивающей одежде срывает с себя шарф, которым притягивает к себе шею «жертвы». Увы, рост был не тот. – Захотел объединиться с Россией? А вот хрен моржовый тебе в задницу, а не мою территорию! - Бервальд, а ты сказал, что она не умеет говорить, - у Тино начал дергаться левый глаз. То ли от известия о том, что "дочка" не немая, то ли от выдвинутой лингвистической конструкции на чистом русском языке. Или же небольшая садовая лопата в руках ребенка наводила на лирический лад. А что Оксеншерна ? Он сам пребывал в состоянии полной прострации и невозможности действовать нормально. Всё его планы пошли прахом и исправить ошибку многовековой давности не выйдет. Как и был врагом для прежней России, так и останется для текущей. Осталось только верить, что эпизод со свадьбой и сватовством не выйдет за пределы этого дома, а девочка сама рано или поздно поймет, что от Дании в роли мужа не сбежишь – Бервальд давно хочет внуков.