Baby bam

Живёт шизофреник, умирают герои или мещане. Это не озлобленность, поверьте, это отчаяние. (С) Алексей Никонов

      Одним словом, Анна пребывала в счастливом неведении, относительно своей будущей судьбы. Нет, кто бы мог подумать, что её похитят в очередной раз? Неужели вопли безумной женщины, по стечению обстоятельств, являющихся родственницей, воспримут всерьез? И кто, Людвиг, которого можно было считать образцом здравого смысла, когда дело не касалось Италий. Сколько водки было выпито с ним, сколько бомб взорвано. Иван уж было подумал, что лимит претензий исчерпан и здравствуй нормальные отношения, как до, так и после превращения.Должен же быть в этом балагане хоть один трезвомыслящий человек, простите, страна. Ведь только железная немецкая логика и педантичность, вкупе со звучным голосом могла прекратить надвигающийся хаос. Увы, в семье не без уродов. Двух уродов.       А с Гилберта можно было даже не спрашивать. Он просто стал психом с улыбочкой. Наверное, понабрался от Испании. Вывод: бэби-бум все же заразен и передается воздушно-капельным путем. Синяк с лица немца все еще не успел сойти, придавая вид заправского жулика, который вдобавок периодически одергивал нервно-хихикающего братца, именно благодаря которому удалось уладить дела и вывезти усыпленную Анну через границу Калининградской области.       Тем не менее, Россия была с ними, а это самое главное. Признаться, Людвиг сам собирался подстроить так, что бы воспитание ребенка доверили ему – у малышки огромная территория, а ему еще кормить прожорливого Италию и еще несколько стран. Да на них не хватит никакого бюджета Евросоюза! А тут такой подарок, валяющийся буквально под ногами и покрывающийся плесенью, в то время как остальные подобно малым детям носятся с мыслью о захвате, не предпринимая по сути ни малейшего действия. Тем временем время шло, инженерный калькулятор в голове щелкал, а руки тряслись от осознания того, сколько денег и возможностей он потерял. В пору было покрываться липким потом, прикидывая, сколько нефти утекло в неизвестную дыру, о которой даже Брагинский пожимал плечами и печально смотрел в голубое Балтийское море, носком обуви сбрасывая камешки в воду. Таким вот булыжником сейчас представлялась вся экономика зоны евро.       Спустя пару минут сзади послышалось шевеление и довольно-таки громкая возня, сопровождаемая приглушенным шипением и не слишком осмысленным взглядом Прусии, еле успевшего отдернуть пальцы от клацнувших челюстей. Взгляд проснувшейся России, отражавшийся в зеркале заднего вида не сулил ничего хорошего. От него хотелось сглотнуть невидимый комок и застрелиться самостоятельно. Сколько же раз Людвиг видел подобный взор, присущий людям, готовым идти до конца. Сколько же за свою жизнь подобные сумасшедшие переворачивали его планы с ног на голову, непостижимым образом находя ту самую точку перелома? Было странно и страшно видеть этот холодный и малость циничный взгляд у невинного ребенка, появившегося в веке без войн. Непонятно как, но немцу этот взгляд напоминал выражение лица Ивана, в те самые моменты, когда его существование было под угрозой. Война ли, катастрофы или же распад Союза - только так можно было смотреть на стервятников, пытающихся растащить что осталось. Смотреть и смеяться, прикидываясь ребенком.       Ребенком ли?       - Отодвинься, - мрачно процедила девочка, подпирая подбородок рукой. Вот уже два часа чуждые лошадиные силы вновь уносили её от семьи, а пресловутый альбинос уже шестой раз словно невзначай оказывался непозволительно рядом, что нервировало ту, что совсем недавно была мужчиной с нормальной ориентацией. А еще тошнило, хотелось реветь.       Помнится в третью попытку сближения, когда прусс предложил поработать подушкой, одеялом и всем прочим, Людвиг обронил фразу: «Она еще ребенок». Видно, братья не знали, что девочка взрослеет усиленными темпами. Дай бог такого быстрого роста ВВП. И дай поскорее лопату али кран, можно башенный, чтобы отмахиваться от идиотов, влюбленных в твой честный и непорочный ЖЕНСКИЙ образ вот уже несколько столетий. В загадочной русской душе бурлило и клокотало варево из сотен причудливых и не пойми откуда пришедших эмоций и желаний, от которых хотелось повеситься или повесить. Еще никто не вывел формулу того, чем по сути являются чувства и желания конкретной страны: собственными или же многократной интерпретацией нужд и запросов своего населения. Дескать, Россия пьет из-за повального алкоголизма или же его просто достало ощущать однотипные и мерзкие постперестроичные желания населения, а валерьянка уже не справляется?       Душу грели две вещи: стране все еще одиннадцать веков, а шанс отомстить Байльшмидту выпадает лишь раз в жизни – ведь по сути, Гилберт не сможет поднять на неё руку – тут же слетятся остальные страны, решившие защитить сиротинушку. Да и экономику не мешало бы подправить. Еще не все потеряно. Будет и на славянской улице праздник, а всем прочим принудительное лечение у психиатра.       И тогда все станут едины!       С такой мыслью девочка решилась немного подремать, ведь из-за ночи, проведенной за просмотром мелодрам с Финляндией, которому все же разрешили въезд, глаза слипались, словно скрепленные бетоном. Кстати, а ведь лучшие строительные материалы делают в Германии?       Проснулась она уже от резкого торможения – дороги были лучше тех, к которым она привыкла, поэтому романтических скачков на ухабах с угрозой полета в окно не предвещалось: словно ожидая побега, её успели пристегнуть ремнями безопасности, закрыть двери и окна. А для пущей убедительности, Гилберт держал её за руку, одаряя таким влюбленным и многозначительным взглядом, что становилось страшно – в алом цвете читалась маниакальность. Не какая-то там извращенная любовь и желание обладать.       Таким взглядом можно смотреть только на возвышенное существо, спустившееся с небес. А принимая во внимания довольно колоссальное множество контузий, причиной которых зачастую являлась сама, рыцарское прошлое, неопределенное настоящее и уж совсем хреновое, пусть только отпустят её, будущее, Анна стала понимать одно – вокруг одни психи.       Вот что называется, проснуться не вовремя.       Да и жизнь в один момент стала какой-то «несвоевременной», даже ошибочной. И очень хотелось узнать, кто же приложил свою руку к таким вот серьезным переменам.       Но ничего, русский менталитет невозможно победить. Главное – терпение.       Только вот, не нужно взрослеть. Совсем не нужно.