Его ангел (His Angel)

      Гермиона нерешительно села на кровать, в то время как Рон выбрал место позади неё. На несколько болезненных мгновений воцарилась невыносимая тишина, когда они вдвоём уставились на Гарри, который просто прислонился к стене.       — Почему ты не сел? — тихо спросила она, не в силах более выносить молчание.       Она, однако, не просила его сесть.       — Если надо, то сяду, — Гарри улыбнулся ей, хотя его глаза оставались холодными. — Не вижу в этом необходимости прямо сейчас.       — Похоже, он нам не доверяет или что-то в этом роде, — тихо пробормотал Рон у Гермионы за спиной.       Это был не более чем шёпот, заглушаемый дождём снаружи, Гарри никак не мог его услышать, но по тому, как ухмылка появилась на его губах, она поняла, что она не права. Однако она не ожидала, что он это признает.       — Верно, — спокойно сказал Гарри.       — До чего же мы упали в твоих глазах, Гарри… — печально сказала она, ища в этих холодных зелёных глазах что-то, что-нибудь, что сказало бы ей, что у него хотя бы была частичка счастья видеть их после стольких лет.       — Насколько я знаю, вас двоих к чему-то подтолкнула миссис Уизли, — ответил он без малейшего колебания, выражение его лица не смягчилось       — Моя мама никогда бы не сделала ничего подобного. Ты её знаешь! — внезапно рявкнул Рон.       — Я прошу прощения, если обидел вас, — ответил он, кивнув головой рыжеволосой.       — Но она та же самая женщина, которая позволила своей дочери использовать опасное зелье на мне просто для того, чтобы я проявил к ней интерес. Ты бы видел, к чему я клоню.       — Она сделала это, потому что беспокоилась о тебе. Она думала, что вейла…       — На твоём месте, Рональд, я бы не стал это заканчивать, — тихо пробормотал Гарри, не сводя глаз с окна позади них, устремив на них отсутствующий взгляд. — Я знаю, что ты иногда не обращаешь внимания на то, что говоришь. Научись быть более учтивым. Ты говоришь о моей невесте.       Гермиона ожидала, что Рон отреагирует на это. Без сомнения, если бы они вели этот разговор год назад, он бы так и сделал, но, к счастью, у него, хватило здравого смысла не идти дальше.       — Прости, — кротко сказал он, удивив её и Гарри тоже, если только она не ошиблась, судя по слегка растерянному выражению, появившемуся, на долю секунды, на его лице.       — Итак… — нервно сказала она, когда эти зелёные глаза снова уставились на неё. — Значит, это правда, что ты помолвлен с Флёр?       — Да, — сказал он с улыбкой.       Её сердце замерло.       — Тогда поздравляю, — пробормотала она.       Позади себя она услышала, как Рон повторил её слова.       — Спасибо.       Почему он должен был быть таким кратким в своих ответах?! Это никоим образом не помогало, и у неё заканчивались темы, чтобы поддержать их разговор. Гарри думал в том же духе, что и она:       — Если у вас двоих больше нет ко мне вопросов, мне лучше идти своей дорогой.       — Нет, — резко сказала она. — Мы ещё не закончили.       — Чёрт, Гарри… Дай нам шанс! — огрызнулась она, её голос сорвался, когда он покачал головой. — Я знаю, что мы были придурками, но, по крайней мере, дай нам чёртов шанс!       — Мне любопытно… — ухмылка исчезла, но, к её удивлению, вместо гнева на лице появилось только пустое, озадаченное выражение. — С чего вы взяли, что знаете меня?       — Мы… что?       — Почему ты так говоришь? — продолжил Гарри тем же любопытным тоном в голосе, слегка наклонив голову, как она помнила все эти годы назад, когда он задавал сложный вопрос.       — Мы были твоими друзьями! Мы проводили всё время вместе в течение первых нескольких лет Хогвартса!       — В течение первых нескольких лет, Гермиона… Я боялся того, что люди подумают обо мне. Я боялся, что у меня не будет друзей, потому что я был как бы неадекватен. Я боялся, что люди узнают обо мне больше, чем я когда-либо хотел, чтобы они знали обо мне.       Он вздохнул и на несколько мгновений закрыл глаза.       — Вы двое были со мной все эти годы, за что я благодарен… но это было всё, чем мы были. Просто три идиота пытаются взять на себя то, чего мы никогда не понимали, и преуспевают благодаря чистой удаче.       — Но… мы были вместе, — прошептала Гермиона. — Мы заботились друг о друге… Как ты можешь говорить, что мы не друзья?       — Ты помнишь… — спросил он с бледной улыбкой. — Когда спросила, как я подружился с Дафной?       Она медленно кивнула.       — Когда она подошла ко мне несколько лет назад, она задала мне вопрос, который я никогда не думал, что услышу от совершенно незнакомого человека, — он сделал паузу, на его лице появилось задумчивое выражение. — Она спросила меня, почему я притворяюсь тем, кем я не являюсь.       Некоторое время он молчал, затем заговорил снова:       — Тот факт, что совершенно незнакомый человек мог видеть меня насквозь, а не людей, за которых я так отчаянно цеплялся, с тех пор всё прояснил.       — Но ты никогда нам ничего не рассказывал! — пронзительно сказала она, в то время как Рон молча кивнул ей за спиной.       Он улыбнулся ей в ответ, его глаза слегка блеснули.       — Именно. Так чем же мы занимались последние несколько лет, ведя себя так, будто знали друг друга?       Это задело в ней какую-то струну, вся борьба ушла из неё, когда дошёл смысл его слов.       Она взглянула на него, снова заметив, как много различий было между Гарри, которого она знала тогда, и человеком, стоящим перед ней сейчас. Это не ограничивалось только физическими характеристиками. То, как он говорил, его поведение — всё отличалось. Никто не мог так резко измениться за несколько лет.       Она попыталась вспомнить всё, что знала о нём, но, к своему ужасу, не нашла ничего, что лежало бы под поверхностью. То, что она знала о нём, знали все остальные. Она просто случайно оказалась там во время поездки.       — Теперь ты понимаешь? — тихо спросил Гарри. — Для меня друзья — это не люди, за которыми я должен идти. Они не те люди, рядом с которыми я должен быть кем-то другим. И они не те люди, которые бросили бы всё, и ушли из-за такой мелочи, как ревность.       — Я уже извинился за это, — внезапно заговорил Рон, прежде чем опустил глаза, когда взгляд Гарри переместился на него.       — Ты сделал это, — согласился он. — И я уже принял твои извинения. Я ничего не имею против вас двоих… Просто не вижу, что ещё я могу с вами сделать.       — Всё, чего я хочу — это чтобы мы вернулись в те дни, — тихо сказала Гермиона, умоляюще глядя на него. — Пожалуйста, Гарри… Я скучаю по тебе. Мы скучаем по тебе.       — Старые времена прошли, — пробормотал он, покачав головой, хотя выражение его лица несколько смягчилось. — Это часть взросления, Гермиона. Мне пришлось осознать это слишком рано… Но пришло время и тебе это понять.       В комнате вновь все замолчали, но на этот раз это было не так мучительно больно. Теперь появилось что-то вроде понимания… И, честно говоря, ей стало легче. Он не испытывал к ним откровенной ненависти, что само по себе было хорошо.       Но была одна вещь, которая мучила её слишком долго. И ей нужно было покончить с этим.       — Гарри?       Он вопросительно поднял глаза, приглашающе наклонив голову.       — Почему Флёр? Что у неё было такого, чего нет у всех нас?       Впервые с тех пор, как они поговорили, она увидела, как он потерял самообладание. Он выглядел взволнованным на мгновение, прежде чем, взял себя в руки.       — Разве это имеет значение? — в конце концов, сказал он.       — Я знаю, что ты не из тех, кто гоняется за кем-то только потому, что он симпатичный, — сказала она, пожимая плечами. — И ты не из тех, кого можно очаровать так легко. Так почему она?       Казалось, он несколько мгновений обдумывал вопрос, словно не зная, как ответить.       — Я думаю… — наконец пробормотал он. — Я думаю, это потому, что она что-то во мне видит.       — И она чертовски идеальна, — пошутил Рон, заставляя Гермиону обернуться к нему.       Но, к своему удивлению, она услышала мягкий, мелодичный смех из угла, где стоял Гарри. И действительно, он был там, хихикая от нескрываемого веселья.       — Ты действительно прав, приятель, — сказал он, на что рыжеволосый ухмыльнулась в ответ.       Временами она действительно не отдавала Рону должного.       — Ну и что? — продолжила она, отметив, как прежнее напряжение исчезло с лица Гарри, в нём она могла видеть только веселье.       — Это то, что я не могу выразить словами, — пробормотал он через некоторое время, заложив руки за спину и прислонившись спиной к стене. — Я просто хотел узнать её получше и… каждая мелочь, которую я узнавал о ней, заставляла меня влюбляться в неё ещё больше. Не знаю, что может превзойти её красоту. Я никогда не мог понять, что она во мне нашла… Но она была терпелива. Она была убеждена, что я чего-то стою. Она научила меня, что я совсем не похож на того, кем я себя видел.       Он вышел из задумчивости, хотя теперь его лицо украшал лёгкий румянец. Услышав степень его чувств к ней из его уст, только труднее было поверить, что это было не по-настоящему.       — Она любит меня, — сказал он просто. — Этого достаточно для меня, чтобы убедиться, что я не оставлю её.       — Чёрт возьми… — пробормотал, наконец, Рон, позволив тишине снова затянуться на продолжительный период времени с момента его последнего слова. — Что с тобой случилось?       — Когда-нибудь ты поймёшь, — его ухмылка стала шире, когда он добавил: — Надеюсь.       — Самоуверенный ублюдок, — пробормотал Рон, добродушно хихикая.       — Гарри? — неуверенно спросила Гермиона.       Когда он наклонил к ней голову, она двинулась дальше.       — Я помню, как профессор МакГонагалл говорила что-то о связи? Между вами двумя.       Он молча кивнул.       — Что это влечёт за собой? Я имею в виду… Я пыталась почитать об этом, но почти никаких записей об этом нет.       — Меня бы это не удивило. Для вейлы крайне редко бывает так, чтобы она объединилась со своим партнёром, — сказал он, пожимая плечами.       — Почему?       — Это сложно, — медленно произнёс он. — Здесь слишком много рисков, и условия, которые необходимо выполнить, и они довольно сложны. Это считается высшей формой доверия между вейлой и её партнёром.       — На каких условиях? — с надеждой спросила она, её любопытство взяло верх.       — Это личное, Гермиона, — в его голосе звучала окончательность, и она поняла, что больше ничего не добьётся. — Есть причина, по которой вы не найдёте много об этом в книгах. И мне действительно пора идти.       Он замолчал, глядя на часы на стене.       — Если только ты больше ни о чём не хотела со мной поговорить?       — О… ну… ничего особенного, — она попыталась скрыть разочарование в своём голосе. — Думаю, мы увидимся с тобой после ужина.       Гарри несколько мгновений смотрел на неё, заставляя её покраснеть под его пристальным взглядом, но затем тот немного смягчился.       — Я имел в виду то, что сказал ранее, — мягко сказал он.       — Что ты имеешь в виду?       — Я не вижу причин, чтобы мы возвращались к тому, какими были все эти годы.       Её лицо вытянулось, но он продолжил:       — Я не хотел оставлять всё между нами так, как было… но я просто не вижу смысла.       — Мы пытаемся загладить свою вину, — угрюмо пробормотала она. — Или ты просто хочешь сказать, что мы больше этого не стоим?       Она боялась реакции Гарри на это, но, к её огромному удивлению, он просто улыбнулся.       Но эта улыбка. Она не была невинной.       Это был последний гвоздь в крышку гроба.       — Если честно, я нахожу это раздражающим больше всего на свете, — прямо сказал он. — Гермиона, я знаю, ты хочешь, чтобы всё вернулось на круги своя. Но я этого не хочу. Всё очень просто, — он поднял руку в знак приветствия. — Увидимся за ужином. Мы должны уехать завтра.       С этими словами он вышел, тихо закрыв за собой дверь.       — Ну… — голос Рона нарушил тишину, которую Гарри оставил после себя через несколько мгновений. — Всё могло быть намного хуже.       — Я согласна, — вздохнула она, снова ложась на кровать и уставившись на холст.       Да, всё могло быть намного хуже, но это было не то, чего она хотела. Она думала, что они немного продвинулись вперёд, но все надежды на это рухнули в течение последних нескольких минут.       Гарри… Он казался ей недосягаемым. И это было не только из-за Флёр.       — Если быть до конца честным, он сейчас полный придурок, — голос Рона снова нарушил тишину.       Но на этот раз Гермиона не смогла сдержать короткий смешок, сорвавшийся с её губ.       — Ещё раз… Я согласна.       Гарри Поттер остаётся загадкой, которую она, вероятно, никогда не перестанет пытаться решить.

***

      — Флёр? — позвал Гарри, закрывая дверь в их комнату и, прежде чем взмахнуть палочкой, услышал, как защёлкнулись замки.       Ответа не последовало, но звук душа ответил на вопрос о её местонахождении. Со вздохом он сбросил пальто и аккуратно сложил, бросив в открытый чемодан вместе со своей одеждой. Оно приросло к нему, и Гарри думал, что оно ему идёт, но никогда в жизни не собирался признаваться в этом Сириусу или кому-либо ещё.       Сев на край кровати, он осторожно потёр виски. Разговор с Роном и Гермионой был утомительным. Это было всё, что он мог сделать, чтобы удержаться от того, чтобы сказать что-нибудь ехидное любому из них.       — 'Арри!       Он поднял глаза и увидел, что Флёр подглядывает за ним сквозь крошечную щель в двери ванной.       — На мгновение я подумала, что это кто-то дг'угой, — пробормотала она, и на её лице было ясно написано, что она нагло вышла обнажённой, заставив его отвести глаза всего на долю секунды.       — Просто сколько раз я должна скакать вокруг тебя, как сейчас, пока тебе станет неуютно? — весело спросила она, осторожно обернув полотенце вокруг себя.       — Намного больше, — ухмыльнулся он в ответ, чувствуя себя довольно храбрым в тот момент и сразу же пожалев об этом, когда на её лице появилась определённо злобная ухмылка.       — А сейчас? — спросила она гортанным голосом.       Он замер, когда она расстегнула полотенце, позволив ему упасть на пол, и неторопливо подошла к Гарри, осторожно оседлав его колени, обхватив ногами. Его руки автоматически обхватили её. Она наклонилась ближе, её губы коснулись его уха, когда она прошептала:       — Всё, что ты хочешь, мой дог'огой.       Яростно покраснев, он зарычал, отчасти из-за своего бессилия, а отчасти из-за сексуальной неудовлетворённости. Он знал, что, когда дело дойдёт до этой игры, Флёр всегда будет явным победителем. Особенно учитывая лёгкий голод, который он видел в её глазах, когда она заёрзала у него на коленях, вызвав у него непроизвольный вздох. Но это, казалось, только подстегнуло её, когда он почувствовал, как она укусила его за шею.       — Флёр… Я не думаю, что…       Он застонал, даже когда она нежно поцеловала его, эффективно заткнув ему рот. На несколько долгих, блаженных мгновений он забыл обо всём остальном, прежде чем встряхнуться и вернуться в реальность, мягко отстранившись от неё, смеясь, когда она зарычала в знак протеста.       — У нас нет времени.       — Я знаю…       Она испустила долгий, протяжный вздох, прислонившись головой к его голове.       — Когда ты успел научиться так сопг'отивляться мне?       — Ты действительно думаешь, что я сопротивляюсь? — спросил он с мягкой улыбкой, убирая прядь её волос с глаз. — Когда я сказал, что у нас нет времени, я имел в виду это буквально. Если нет…       — Ммм… хог'оший ответ.       Она мило зевнула и медленно слезла с него.       — Ну, вставай… Я собиралась принять душ, и тебе он тоже нужен, так что…       — Вместе? — ухмыльнулся он, когда позволил себя подтянуть, подняв руки, чтобы позволить ей снять с него рубашку. — О, какие ужасы мне приходится терпеть.       — Забавно.       Она шмыгнула носом, хотя уголки её губ дёрнулись вверх. Одним расслабляющим душем позже он сидел на кровати, ожидая Флёр, которая по какой-то причине тратила больше времени, чем обычно, на одевание.       Через несколько минут тишины любопытство взяло верх над ним, он только что принял решение встать и пойти проверить её, когда она вышла из-за ширмы.       — Что думаешь? — спросила она несколько застенчиво.       — Определённо слишком хорошенькая для ужина в честь искупления осуждённого.       Она была одета в такое же официальное платье, как и в Министерстве, но это, как он заметил, было тёмно-изумрудно-зелёного цвета и было открыто сзади до самых бёдер… Ещё у неё были волосы, собранные в конский хвост.       — Я не знаю… — она прикусила губу. — Может быть, мне стоит надеть что-нибудь другое?       — Ты выглядишь прекрасно, как всегда, — он мягко улыбнулся. — И я знаю, что тебя беспокоит. Пока тебе это не неприятно, к чёрту то, что думают другие.       Она улыбнулась в ответ, позволяя усадить себя ему на колени.       — Ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда ты беспокоишься о таких вещах, Это часть тебя. Я не потерплю ничего другого, — тихо прошептал Гарри ей на ухо, когда она прислонилась к нему, удовлетворённо напевая.       Источником её лёгкой неуверенности было довольно недавнее событие. С момента её «пробуждения», в тот день, когда она полностью осознала природу своего наследия вейлы, на её спине были отпечатаны две татуировки в форме крыльев.       Это поставило в тупик и её мать, и бабушку, когда они посмотрели на это. Ни одна из них не смогла дать много объяснений. Крылья Флёр, казалось, не ограничивались только её птичьей формой, они, казалось, стали постоянным проявлением её нормального «Я».       Однако не было похоже, что она в какой-то степени контролировала их. Её крылья обычно вспыхивали, когда она превращалась или когда был тот единственный раз, когда она была в муках удовольствия. Он бы никогда не признался в этом вслух, но, скажем так, он нашёл это более чем привлекательным.       Никто не мог объяснить, почему, хотя Флёр, казалось, думала, что всё это из-за него. Что он что-то в ней изменил. Что его принятие её наследия породило что-то новое между ними.       Перемены, были ли они такими решающими или нет, как она считала, были открыты для обсуждения, но перемены у неё были.       Этого следовало ожидать. Форма «Вейла», в то время как это один и тот же человек, имела свои отличия. Особенно с точки зрения личности. В то время как Флёр всегда оставалась добросердечной девушкой, которую Гарри полюбил, её сторона вейлы казалась немного более опасной. Но не к нему, он быстро понял, что Флёр в облике вейлы была так же привязана к нему и чрезмерно опекала его, если не больше. Те редкие проблески, которые он видел в её облике, которые с того дня были всего лишь дважды за последние несколько месяцев, он чувствовал, что их связь превратилась во что-то более первобытное.       Эта новость о том, что её птичья форма питала к нему такие же сильные чувства, произвела большое впечатление на Алану и Аполлин. Казалось, что даже среди тех, кто был связан узами, было редкостью, чтобы птичья форма считала партнёра стоящим. Аполлин призналась, что Доминик, вероятно, не выжил бы, если бы они когда-нибудь вступили в спор, который вызвал появление её особой формы. По её словам, её Вейла, казалось, только терпела своего мужа, «соглашаясь» на свои чувства к нему, а не соглашалась с ними, как, казалось, Флёр в его случае.       Как бы то ни было, он знал, что ему чрезвычайно повезло, что он нравился Флёр с обеих сторон. Потому что, клянусь Мерлином, он дал ей более чем достаточно причин для этого.       — …ри. 'Арри!       Её голос вывел его из задумчивости.       — Хм?       — Нам нужно идти, — тихо сказала она, поднимаясь на ноги и увлекая его за собой. — Давай же… Сириус будет разочарован иначе.       — Хех… Он, вероятно, будет слишком пьян, чтобы заметить.       — Maman никогда не простит нам, если мы оставим её там одну с Габриэль.       — Чёрт возьми…       Покачав головой, он тоже встал, протянул руку и спросил самым напыщенным голосом, на который был способен:       — Не почтим ли мы их своим присутствием, мадемуазель?       — Мы сделаем это, месье, — прощебетала она, обнимая его за плечи, и они вместе спустились вниз.

***

      Гарри был прав, Сириус был пьян вдрызг. Римус тоже.       Тем не менее, ни у кого из собравшихся не хватило духу сказать, что у неё была неохотная улыбка на лице, когда она смотрела, как Сириус бесстыдно флиртует с ней, в то же время, принося глубокие извинения отсутствующему Доминику. Римус, который обычно держал лицо в ладонях, сейчас просто смеялся вместе с остальными.       Первоначальное самосознание Флёр почти растаяло по мере того, как шёл вечер. Если кто-то и заметил, никто из них не прокомментировал это, за что он был внутренне благодарен.       Хагрид тоже появился и чуть не сломал бы ему ребра своими объятиями, если бы Флёр не решила спасти его, но, тем не менее, ему нравилось догонять лесника.       Оба старших брата Уизли присутствовали, хотя и за заметными исключениями близнецов Уизли и Перси. В то время как отсутствие близнецов Уизли было подозрительным, особенно учитывая их отчуждённость по отношению к своей семье на слушании, отсутствие Перси было удивительным.       Чарли и Билл были такими же дружелюбными, какими он их помнил. Хотя Флёр, казалось, была холоднее, чем обычно, к последнему, если судить по перемене в её поведении, когда он наблюдал, как она разговаривает с ним, пока он разговаривал с Чарли.       Гарри догадывался, что происходит, учитывая умоляющие взгляды о помощи, которые она посылала ему, но просто ухмыльнулся и отвернулся. Он вспомнил все времена, когда она оставляла его на милость некоторых женщин, которые находили его несколько слишком привлекательным.       Расплата была забавной.       Конечно, некоторая неловкость сохранялась, омрачая в остальном приятный вечер. Миссис Уизли, видимо, испытывала к Аполлин ещё большую враждебность, чем к Флёр, если это вообще было возможно, учитывая откровенные неприязненные взгляды, которые она бросала на женщину. Рон, Гермиона и Джинни — все забились в угол рядом с матриархом Уизли и, время от времени, бросали украдкой взгляды в их сторону.       И всё же… еда была хорошей. Его крестный был волен поступать так, как ему заблагорассудится. Рядом с ним были все три его любимые женщины (он на собственном горьком опыте узнал, как Габриэль ненавидела, когда её называли «маленькой девочкой»)… Жизнь была хороша.       — Гарри… — невнятно пробормотал его крестный.       Было уже довольно поздно, и все они наслаждались своим десертом — мороженым. Аполлин ушла с Габриэль, так как через несколько часов им нужно было успеть на портключ обратно во Францию, и они хотели немного поспать. Он понятия не имел, почему Флёр убедила его, что они останутся ещё немного.       — Бродяга, — сухо сказал он, приподнимая бровь.       Сириус разразился лающим смехом, прежде чем поднять бутылку огневиски и хлопнуть ею по столу вместе со стаканом.       — Пей.       — Можно не надо?       — Не-а… Ты собираешься выпить со мной. Ты же не станешь отрицать это перед своим крёстным, правда?       — Сириус…       Он сморщил нос, в то время как Флёр хихикала рядом с ним, а его крестный смотрел на него с умоляющим выражением лица.       — Мне это не нравится.       — У тебя никогда этого не было!       — Это вместо…       — Как тебе может не нравиться то, чего у тебя никогда не было?!       Он взглянул на Флёр в поисках помощи, но она ухмыльнулась в ответ, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Внезапно на него обрушился крайний случай дежавю. Он глубоко вздохнул, глядя на Римуса, который был последним человеком, к которому он мог обратиться. Он был одновременно удивлён и рассержен, когда предполагаемый ответственный из них двоих просто посмотрел на него, как бы говоря: «Просто успокой его на этот раз».       — Хорошо… — проворчал он, когда Сириус подбодрил его и щёлкнул палочкой по бутылке, заставив её опрокинуться и налить щедрое количество для них обоих.       Через стол он мог видеть Молли Уизли, наблюдающую за происходящим с убийственным выражением лица, что Сириус, казалось, тоже заметил.       — Не то, чтобы это тебя, чёрт возьми, касалось, но теперь он официально совершеннолетний, хорошо? — громко сказал Сириус, поднимая свой бокал.       Со вздохом он поднял свой, чокнулся им со своим крёстным отцом, прежде чем сделать глубокий вдох и опустошить его на одном дыхании.       Он никогда ни о чём так сильно не сожалел, как о том, что только что сделал.       Это было похоже на жидкий огонь, струящийся по его горлу. Глаза затуманились. Сильно кашляя, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, когда сочувствующая Флёр успокаивающе потёрла его спину.       Только тогда он заметил, что перед ней тоже стоит наполовину полный стакан.       — Что? — невинно спросила она, увидев его недоверчивое выражение лица. — Ты думал, я никогда в жизни не пила?       — Н-нет?       Он задохнулся, пытаясь избавиться от жжения в горле.       — Ты никогда не знал? — Сириус рассмеялся. — Она француженка… Да ладно, Гарри, это просто неловко.       — Тише… — пробормотала она с улыбкой. — Я просто давно не пила. Кроме того, в последний раз это было, когда мне было пятнадцать.       — Ну что ж… Я больше не буду пить, — пробормотал он, качая головой, пытаясь избавиться от лёгкого жужжания в ушах.       — На этот раз ты оказал мне честь, этого достаточно, — гордо сказал Сириус, положив руку ему на плечо.       Улыбка на его лице оказалась заразительной, когда он почувствовал, как она растёт и на его губах.       — Я помню, как заставил Джеймса пообещать мне, что я буду первым, с кем ты выпьешь.       — Разве Лили не поставила тебе синяк под глазом за это? — спросил Римус, заставив их усмехнуться.       — Да… она это сделала, — нежно сказал Сириус, глядя на него. — Что с тобой случилось? Я мог бы поклясться, что несколько лет назад ты был похож на Джеймса. Теперь я просто вижу её       — Без понятия, — пробормотал Гарри, кладя голову на плечо Флёр и закрывая глаза.       — Я скучаю по предыдущему его хаг'актеру, — тихо сказала она, обнимая его за плечи.       — Просто подстриги эти волосы, и ты получишь часть его обратно, — сказал Римус мудро, на что он тут же закричал «Нет!», заставив их рассмеяться.       — Да… Ну, так что, Гарри? — спросил Сириус с ноткой нервозности в голосе. — Я уже давно хотел спросить тебя об этом. Полагаю, сейчас самое подходящее время, как и любое другое…       — Да? — с любопытством спросил он, лениво приоткрыв один глаз.       — Ну что ж… Я пойму, если ты не захочешь, — добавил Сириус.       Гарри медленно поднял голову, слегка покачав ею, прежде чем уделить крестному всё своё внимание.       — До тех пор, пока это не какая-то сумасшедшая затея с причёской, чтобы подшутить над мамой, я в деле.       — Нет, нет, не волнуйся, я не настолько сумасшедший, — сказал Сириус с ухмылкой. — Хотя…       — Я сказал «нет», Сириус.       — Хорошо, хорошо…       Ухмылка исчезла, сменившись прежним выражением тревоги.       — То, что я хотел знать… Могу ли я… я имею в виду, не возражаешь ли ты быть моим наследником?       Он моргнул один раз.       — Твой наследник? Как в…       — Ну, по сути, я спрашиваю, ты не возражаешь, если я тебя усыновлю?       Гарри собирался заговорить, но Сириус заставил его замолчать, подняв руку.       — Подумай об этом, прежде чем дать мне ответ, хорошо? Я знаю, что это внезапно… Но это то, чего я давно хотел, — Сириус тихо вздохнул. — Я не могу придумать лучшего человека, которого я хотел бы видеть наследником моей семьи… вас обоих, — кивнул он на Флёр. — Я был бы горд, называть тебя своим сыном.       Прошло несколько мгновений молчания, прежде чем он заговорил снова.       — Как я уже сказал, тебе не обязательно отвечать сразу. Просто подумай об этом, хорошо?       Гарри тихо хихикнул.       — Ты, паршивая дворняга… Так вот почему ты пытался напоить меня?       — Что?! Нет! — возмущённо взвизгнул Сириус, прежде чем увидел, как Гарри покатывается со смеху.       Римус и Флёр тоже изо всех сил пытались сдержать свои эмоции.       — О, ты, дерзкий мелкий…       — Да… почему бы и нет.       Сириус замер от его ответа.       — Что?       — Да, — сказал он с широкой улыбкой. — Я думаю, что могу унаследовать, если меня назовут Блэком. Ну, по крайней мере, наполовину.       — Ты же не морочишь мне голову, не так ли? — с надеждой спросил Сириус.       — Ты комик, а не я.       Он улыбнулся, когда его крестный практически спрыгнул со стула, исполнив небольшую джигу, от которой все рассмеялись, прежде чем позволить поднять себя со своего места.       — Спасибо, — пробормотал Сириус, его глаза выглядели довольно водянистыми, прежде чем он открыл другую руку, притягивая Флёр тоже.       — Иди сюда, ты теперь моя дочь, нравится тебе это или нет.       — О ужас, — прозвучал её голос приглушённо, когда Сириус сжал их обоих в медвежьих объятиях, которые заставили их вздрогнуть, когда он, наконец, отпустил их.       — Вы двое не против побыть здесь ещё денёк? Просто нужно добраться до Гринготтса, чтобы оформить усыновление.       — Конечно, — устало сказал Гарри, покачиваясь на месте, прежде чем снова опуститься на сиденье.       — Каково на вкус сливочное пиво и огневиски?       — Мы должны это выяснить! — радостно завопил Сириус, щёлкнув пальцами, и Кикимер появился с другой бутылкой.       Гарри как раз протянул руку, когда чья-то рука опустилась ему на затылок.       — Хог'ошо. Я думаю, нам стоит лечь спать, да?       — Я… Я не устал! — запротестовал Гарри,       — Зато я устала, — сказала она многозначительно, заставив его застонать и подняться на ноги, покачнувшись, после чего отшатнулся назад, почти упав, если бы Флёр не протянула руку, чтобы поддержать его.       — И тебе нужно лечь спать, прежде чем ты уйдёшь.       — Давай же… — Сириус улыбнулся. — Это всё часть ещё одной выпивки, а?       — Нет, — резко сказала Флёр, прежде чем тот успел открыть рот.       Глядя между её ледяным взглядом и ухмылками присутствующих, он знал, что, вероятно, не забудет об этом моменте с завтра и далее. Чёрт возьми, даже миссис Уизли выглядела так, словно в этот момент она неохотно одобряла Флёр!       — Ладно, — пробормотал он, опустив плечи в знак поражения.       Может быть, это и к лучшему. Он чувствовал себя слишком легкомысленно. Краем глаза он увидел, как Сириус изобразил нечто похожее на удар хлыстом, прежде чем они с Римусом разразились смехом.

***

      Почти сразу же, как только они вошли в свою комнату, Гарри рухнул на кровать, даже не потрудившись раздеться, пока Флёр запирала дверь.       — Нет, ты не ляжешь в постель вот так, — сказала она, нахмурившись, глядя на него.       — Но мне так удобно…       — Я не позволю тебе спать, как какому-нибудь пьяному дураку.       Она шмыгнула носом, заставляя его сесть, несмотря на его стоны. Так было с огневиски: в первый раз, когда ты его выпьешь, независимо от того, сколько у тебя стаканов, тебя разобьёт вдребезги.       — Кг'оме того, у тебя завтг'а важный день.       — Ты имеешь в виду, у нас важный день, — устало пробормотал он. — Я не хочу идти один.       — Я не из тех, кто берёт фамилию Блэк.       Она улыбнулась, заставив его покачать головой.       — Я никак не мог отказаться, не задев его чувств, — расписался он. — Я согласен с тем, что Сириус в некотором роде мой приёмный отец, но я не хочу того, что в нём содержится.       — Он об этом тоже знает, — мягко сказала она. — Я думаю, что тебя больше привлекает то, что ты сын?       — Хм…       Он слегка усмехнулся, прежде чем прислониться головой к стене.       — Я забыла спг'осить! — она щёлкнула пальцем. — Как пг'ошла твоя встреча с теми двумя? Пожалуйста, скажи мне, что ты дал им шанс.       — Шанс? — он довольно невесело рассмеялся. — Я не думаю, что когда-либо держал на них обиду, не так ли? Нет… Мы с чистого листа.       — Хорошо.       И она действительно имела это в виду. Конечно, ей может не понравиться, как девушка Грейнджер начала разглядывать его, но она была рада, что они, по крайней мере, пришли к взаимопониманию.       — Хотя… — у него вырвалось низкое рычание. — Ты знаешь, как сильно я хотел ударить кого-нибудь из этих Уизли там, внизу?       — Что? — удивлённо спросила она.       У неё сложилось впечатление, что все они были довольно приятными.       — Рональд и его длинноволосый брат, — он пробормотал что-то невнятное. — Просто… мне они не нравится. Я имею в виду, что они так на тебя смотрят.       — Ревнуем ли мы?       Она засмеялась, потянувшись к его руке, когда он избегал её взгляда. Возможно, в алкоголе было что-то хорошее… Он бы никогда не признался в этом.       — Да… Мне не понг'авились оба, но это не значит, что мы должны обг'ащать внимание на них?       — Да, да… — он что-то проворчал себе под нос. — Слишком хорошенькая для твоего же блага.       — Если это пг'оизойдет, ты знаешь, что я думаю то же самое о тебе, — она ухмыльнулась, увидев оскорблённый взгляд, который Гарри бросил на неё. — Но на самом деле ты знаешь, как сильно мне нг'авится этот идиот?       Он шмыгнул носом, но она видела, как его губы дёрнулись вверх.       Было мило наблюдать, как он справляется со своим чувством собственности по отношению к ней. Она только надеялась, что он не поймёт, что здесь можно играть в оба ворота. Она знала, что может быть мелочной, если не откровенно ревнивой, всякий раз, когда он привлекает внимание её друзей или даже случайных незнакомцев.       — Чег'товски вег'но, я симпатичная, — она хихикнула, после чего попыталась и не смогла сделать строгое выражение лица.       — Верно. Напомни мне почаще напаивать тебя, так будет веселее, — пробормотал он, широко зевая и сонно протирая глаза.       Вероятно, он скоро заснёт.       — Да, да… так и есть, — рассеянно пробормотала она, расстёгивая его рубашку, в то время как он с удивлением наблюдал за ней, что заставило её слегка покраснеть, несмотря на себя, особенно когда он сразу же уткнулся лицом ей в шею, заявив, что она приятно пахнет.       — Давай же… — тихо пробормотала она, пробегая пальцами по его волосам. — Я в отличие от тебя не хочу спать в этой одежде.       Он пробормотал что-то непонятное, прежде чем ещё глубже уткнуться носом в её шею, заставляя её откинуться назад, так что она лежала на кровати.       — 'Арри! — рассмеялась она, нерешительно пытаясь оттолкнуть его от себя. — Не надо.       Он что-то пробормотал, в его голосе явно слышалась сонливость.       — Не уходи.       Тон его голоса заставил её замереть.       — Не уйду.       Она посмотрела на него сверху вниз, но его глаза были закрыты. Тихо вздохнув, она продолжила расчёсывать его волосы в течение нескольких минут, пока его медленное дыхания не сказало ей, что он спит. Решив не будить его снова, чтобы переодеться, она поцеловала его в щеку, прежде чем осторожно оторвать его от себя, уложив на кровать, положив голову на подушку.       Переодевшись в ночную одежду, она накинула на него покрывало, после чего накинув на него руку и ногу, и погасила свет в комнате взмахом волшебной палочки.       И всё же она обнаружила, что заснуть нелегко.       Даже наблюдая за тем, как он осторожно вдыхает и выдыхает, она не могла избавиться от чувства неловкости, с которым недавно познакомилась. С того самого дня, как он исчез, она чего-то боялась. О том, чего она не знала… И это было то, что пугало её больше всего.       Он сказал, что расскажет ей, когда будет готов. Она знала, что он так и сделает. Но больше всего её беспокоило то, что будет слишком поздно.       Сможет ли она выяснить это сама? Она пристально посмотрела на него. Его лицо больше не выглядело таким спокойным во сне. Ей нравилось думать, что тогда она помогла ему справиться с ночными кошмарами, но теперь, казалось, будто было что-то ещё. Что-то, о чём он не хотел рассказывать.       Может быть, как в последний раз, когда она могла попытаться… Особенно теперь, когда его защита почти исчезла. Но будет ли это правильно? Нет, конечно, нет. Она не должна использовать связь, которую они разделяли, чтобы найти то, что он хотел скрыть от неё.       И всё же, она не пыталась причинить ему боль. Не то чтобы она ему не доверяла. Нет, она просто хотела помочь. Чтобы понять.       — Прости меня.

***

      Она знала, что что-то пошло не так. Это чувство, похожее на сон и в то же время такое реальное, вплоть до холодного, пронизывающего ветра, который хлестал её по коже, подтверждало это.       Чего она никак не ожидала, так это оказаться с кем-то лицом к лицу.       Это было не то видение, которое она видела тогда. Это было совсем другое чувство.       Она действительно не знала, что сказать или сделать, наблюдая за крылатой фигурой перед ней. Её первым побуждением было бежать. Эти чёрные крылья казались дурным предчувствиям.       Окрестности были такими же, какими она их помнила, тёмными, слабый шум волн, разбивающихся под ними, бледное дерево вдалеке. В последний раз, когда она была здесь, она задавалась вопросом, не было ли всё это сном, и таким образом постоянно убеждалась, что это не было реальностью. Теперь, однако…       — Флёр Изабель Делакур?       Она вздрогнула, когда фигура заговорила, совсем другим голосом, чем она ожидала.       — Д-да, — её голос прозвучал слабым шёпотом, в нём слышалась нотка страха.       Она чувствовала себя здесь такой не в своей тарелке, такой уязвимой. Несмотря на женский голос говорившего, это мало успокоило её нервы. Словно почувствовав её дискомфорт, фигура, казалось, застыла на мгновение, прежде чем эти крылья убрались, исчезая у неё на глазах. Её глаза расширились, когда она увидела, как бледные человеческие руки высовываются из тёмных рукавов мантии, поднимаясь, когда они медленно откидывали капюшон, прикрывавший её…       Прикрывавший её. Капюшон был снят, чтобы открыть тонкие черты безошибочно женского лица.       Её тёмно-рыжие волосы ниспадали чуть выше плеч, несколько прядей сбоку были заплетены в косу, что напомнило ей о старых нордических воинах, о которых она читала в сказках. Флёр вздрогнула, когда их глаза встретились, её ярко-голубые глаза, но те не казались прозрачными, придавая женщине довольно призрачный вид.       Несмотря на это, Флёр не могла отрицать, что эта женщина обладала неземной красотой. Эти тонкие черты, бледная, похожая на снег кожа. Даже она чувствовала себя неполноценной в присутствии этого призрака.       Неадекватна и напугана. Красота не делала ничего, чтобы скрыть в ней страх смерти.       — Тебе нечего меня бояться, — тихо сказала женщина. — Я показываю тебе всё лицо, чтобы ты увидела, что мы с тобой не такие уж разные.       Флёр молча кивнула, набравшись храбрости в своих словах. Она не могла объяснить, делала ли она это сознательно или нет, но с каждым мгновением чувствовала себя всё более непринуждённо.       — Я знаю, почему ты здесь. Но я боюсь, что то, что ты ищешь, никогда не будет найдено. Хотя ты можешь владеть частью его души, у тебя всё ещё нет прав на остальное.       — Я… — она сглотнула. — Я только хочу найти кое-что, помогите.       — Здесь ничего нет, — в голосе женщины послышалась нотка грусти. — Поверь мне, я пыталась. Гарри…       Она не пропустила то, как произнесла его имя. Она слышала это. Так мог говорить только двое, и они оба стояли прямо здесь.       — Он настроен на то, что даже я не могу сломать.       Что-то в том, как она это сказала, пробудило что-то внутри Флёр. Женщина говорила так, словно знала его.       — Кто вы такая? — с любопытством спросила она, решив отбросить осторожность.       — Судьба, — сказала женщина, тень улыбки искривила её губы, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появилась. — Но это не тот ответ, который ты ищешь, не так ли?       Приняв её молчание за ответ, она продолжила:       — Когда-то я была такой же, как ты. В какой-то момент я поймала себя на том, что пытаюсь спасти того, кого люблю.       Её глаза расширились. У неё внезапно пересохло во рту.       — Вы…       — Да, — просто сказала женщина, подтверждая её предположение. — Но это было в другое время, в другой жизни. На этот раз эту должность занимаешь ты.       — Он знает о тебе? — спросила Флёр, слегка опасаясь ответа.       — Нет, — почти сразу же ответила она.       — Тогда зачем раскрываться мне?       — Потому что это ты держишь в себе ту часть его, которая когда-то была у меня, — вежливо ответила она. — Я надеюсь, что ты сможешь добиться успеха там, где я потерпела неудачу, и разорвать этот круг раз и навсегда.       — Я… я не понимаю.       — То, чего ты боишься больше всего, — пробормотала она. — Ты знаешь, о чём я говорю. Ваша история, твоя жизнь с ним — это не то, что будет иметь счастливый конец.       — Нет, — отрезала Флёр, её охватил гнев. — Как вы смеете даже говорить такое? Это не то, что вы можете решить!       — Это не я… разве ты не слушала? Я знаю твою судьбу, потому что я пошла по той же дороге, по которой ты только начинаешь идти.       — Я — это не ты!       — Да, — терпеливо сказала женщина. — И именно поэтому я подошла к тебе таким образом. Ты изменила свою судьбу, так тесно связав свою с его, что даже я не смогла бы. В то время как я не могу напрямую вмешиваться в то, что происходит в мире смертных, а ты можешь.       — Смерть выбрал его своей пешкой. Такова его судьба, последнего оставшегося в живых наследника тех, кто когда-то помешал ему. Им никогда нельзя позволить полноценной жизни… Гарри разрешено жить только до тех пор, пока он выполнит то, что ему поручено сделать, и он осознаёт это.       Воцарилась ошеломлённая тишина, когда Флёр почувствовала, как сжалось её сердце.       — Он осознаёт это, но продолжает бороться с этим лишь из-за тебя. Но, в конце концов, ему будет предоставлен выбор, и он всегда будет выбирать себя, а не человека, которого любит… Я знаю это, потому что я была первой.       Впервые с тех пор, как она услышала голос этой женщины, она услышал, как дрогнул её голос. В её глазах была печаль.       — Но мне дали шанс. Возможно, на этот раз я не буду рядом с ним, но я в состоянии что-то сделать. Я могу оказать тебе помощь, которой у меня никогда не было. Так скажи мне, вейла, — то немногое тепло, что было в этих бездушных глазах, исчезло, — чем ты готова пожертвовать?