Тени на волнах

Кисть легко и шустро скользит по тонкой бумаге, прижатой зажимами к новой чёрной циновке. Дзюширо сидит за низеньким столиком в одном из открытых переходов между своими покоями. День сегодня тихий и благоволит творчеству. Настолько реальность безмятежна, что скучают даже листья, нетронутые ветром. Дзюширо прижимает деревянный кончик кисти к губам, задумавшись над следующим предложением в новой главе своего рассказа. С кем полюбившийся маленьким читателям Согьё сразится в этот раз?.. Цикады, прячущиеся от полуденного солнца в деревьях и под крышей коридора, своим треском практически заглушают шаги. Дзюширо не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто идёт. Кёраку садится рядом, свесив ноги с помоста. Он снимает соломенную шляпу и кладёт её рядом, смотрит на покачивающийся от жары пейзаж. Небольшой каменный сад с аккуратно постриженными деревьями, белоснежные дорожки слепят глаза не хуже солнца. Сзади пруд с откормленными карпами. Кёраку сидит некоторое время молча, пока Дзюширо продолжает заниматься рассказом. – Скучно. – Я всё думал, на сколько тебя хватит, – Дзюширо улыбается и переводит взгляд на капитана, откладывает кисточку к чернильнице. – Минуты три? Я уже посидел везде, где было место. Царство мёртвых. Дзюширо посмеивается: – Не могу сказать, что ты не прав. Кёраку наклоняется к столику и пробегает глазами по иероглифам. – Продолжаешь свой бестселлер? – Да. Решил, что пора, давно уже выпусков не было… – Правильно-правильно. Не всё же бесконечные колонки Бьякуи о корреляции ровной осанки и положения в обществе читать. – А как твой роман? Не хочешь тоже продолжить? Раз совсем делать нечего. – Ты рейтинги видел? Ощущение, что он годится только для растопки. – Не думаю, что всё настолько плохо. – То есть, ты не отрицаешь, что он плохой? – Он неоригинальный и слащавый. На мой вкус. Кёраку с наигранным шоком хлопает глазами. – Жестоко… Чёрство и бессердечно. Холодный ты человек, Широ-чан, – Кёраку распластывается на полу, как тяжёлая, напитанная водой губка. – Кто-то же должен тебя мотивировать. – У меня мотивации полные хакама после разговоров с Нанао-чан. Не кажется, что вас двоих уже многовато? – Я бы ещё третьего к тебе приставил. – Чтоб у тебя тушь в чернильнице высохла. Дзюширо смеётся и складывает руки на столе, оборачивается назад. Кёраку лежит с закрытыми глазами, мягко улыбается. Солнце плывёт по небу, лучи ползут по деревянному полу. – Мне нравится, насколько твой роман мечтательный и нереалистичный. В нём всё играется на максимум, как в театральной постановке. Как будто у каждого персонажа есть макияж из эмоций, и мир полон узоров и красок. Я думаю, что такого может не хватать в повседневной жизни. – А что неоригинальность и слащавость? – Над этим можно поработать, если захочешь. Я буду рад прочитать продолжение в любом случае. Мне интересно видеть мир твоими глазами. На каждый текст найдётся свой читатель. Кёраку молчит какое-то время, обдумывая чужие слова, жуёт губу, пока смотрит на цикаду, притаившуюся в углу. – Я не особо серьёзно к этому относился. Практически весь Готэй публикуется в журнале, поэтому решил тоже попробовать. Теперь даже… хочется как-то стараться. – Можем поменяться местами, – Дзюширо кивает на свой стол и кисть, белые волосы спадают с плеча. – Не *настолько* стараться. Ты продолжай работать, а я тут побуду… Подумаю немного… Дзюширо улыбается: – Как скажешь. Строчка за строчкой растёт рассказ о смелом мальчике. Дзюширо меняет лист и продолжает, остановившись только раз, когда чувствует руки, перебирающие его распущенные волосы. – Одну или две? – спрашивает Кёраку, распределяя белые пряди на пучки. – Настроение на две. – Будет сделано. Из-за столика капитан 13-го отряда встанет с двумя аккуратными косами.