Тени на волнах

Угендо одиноким островом недвижно устроилось среди водной глади, затянутой звёздным блеском. Водомерки скользят по прохладной поверхности, едва заметно сотрясая яркие, но, возможно, уже мёртвые отражения. Жужжат цикады, лягушки раздуваются в песнях, булькают голодные карпы, размеренно охотящиеся за тонконогими, снующими туда-сюда насекомыми. Тишь да гладь без беготни и криков двух преданных офицеров, ночной холод цепляется за пальцы на ногах, но покров его хозяйки уже давно стал привычен для серых глаз. Свет луны отражается от влажной древесины моста, ложится лоскутом на раскрытую фигуру в лёгкой серой юкате. Джуширо так в ней и уснул, сдавленный усталостью. Его всего колотило, по коже бегали щекотные мурашки, и мысль о том, что кто-то (даже он сам) может заставить шершавый огонь прикосновений облизывать кожу ещё сильнее, сжала его ёжиком, обозлённым на весь мир. Поэтому сегодня Кёраку не лежит под его боком, согревая и согреваясь, а сидит чуть поодаль, сцепив руки на коленях и наблюдая, как изредка колышется вода, когда в неё прыгают лягушки. Он мог бы уйти к себе, выспаться, но вот так бросить дорогого Джу? Когда его дыхание сипит и прерывается, а пальцы крепко сжимают тонкое покрывало в неосознанной надежде, что оно чудесным образом защитит от древней сущности, заклеймившей пергаментом для своих чернильных меток сдающиеся лёгкие? Чего стоит Кёраку одна ночь сна? Только большего желания закончить нудный сбор капитанов поскорее, а отоспаться можно в остальное время. Главное, что он рядом с Джуширо, и может в случае чего среагировать. Например, сейчас. Спящий капитан переворачивается с бока на спину, седые волосы переливаются в движении, как снег под светом фонаря. Джуширо вяло стряхивает с себя покрывало, цепляется пальцами за края юкаты на груди в попытке оттянуть и так свободную ткань ещё дальше. Кёраку подползает к нему и развязывает оби, помогает распахнуть одежду. Джуширо облегчённо вздыхает, но потом продолжает беспокойно елозить руками вокруг себя, пытаясь освободиться от рукавов. Кёраку чуть поджимает губы, потому что от следующего манёвра капитан может проснуться. Он осторожно поднимает Джуширо за плечи и даёт одежде соскользнуть с плеч с тихим шелестом. В лунном свете он видит, как блестит спина от испарины, как покрывается кожа мурашками от его прикосновений. Всё ещё сидя, Джуширо приоткрывает глаза, кладёт свою руку поверх чужой и еле заметно кивает. Если бы ему было чуть лучше, он бы улыбнулся. Джуширо никогда не был скуп на улыбку, будь то мягкая и принимающая или озорная и вызывающая, но сейчас он позволяет себе провалиться обратно в липкий сон, ведь Кёраку и без этого хорошо понимает, что он благодарен. Шунсуй почти невесомо скользит губами по прохладным волосам и укладывает Джуширо обратно. Локоны, словно змеи, расползлись вокруг голых плеч, и Кёраку поглаживает их кончиками пальцев, перетирает между подушечек, наблюдает, как каждый волос переливается, искрит бенгальским огнём. Джуширо сильный, намного сильнее него. Находит в себе силы жить, храня в сердце только бесконечную доброту и тепло. Он поднимается каждый день с солнцем только чтобы увидеть рассвет, потрогать росу, почувствовать свежий ветер. Он ценит жизнь, как никто другой, потому что наизусть знает монотонный ритм поступи смерти. Джуширо её не боится, потому что знает, что каждый день делает всё, чтобы ни о чём не жалеть. И Кёраку стыдно за то, что он не может это принять. Это глубинное спокойствие, которое в теории может обрушить на мир цунами невиданной силы. Джуширо выражает эмоции сильнее Кёраку, его возмущение всегда громче, радость — заразительнее, но отношение к собственной смерти — это всегда мягкая улыбка и прикрытые глаза. Кёраку хочется, чтобы хоть раз он испугался за себя так же, как Кёраку боится за Джуширо. Это эгоистично, но так он будет себя чувствовать менее одиноким в своём скрытом отчаянии. Во сне Джуширо находит его колено и несильно сжимает. Кёраку опускает руку сверху в ответ. Похоже, температура спала. Он сплетает их пальцы и продолжает слушать ночь, пытаясь запомнить мир таким же прекрасным, каким его видит Джуширо.