Collide

      Слава Богу у меня есть Янян. Я был в шаге от того, чтобы позвонить Джемину и все отменить. Если бы он не выталкал меня за дверь, я бы так и остался дома жалея самого себя.       Просто это все кажется как-то слишком. Я официально нарушил свою клятву. Я разрешил себе привязаться. Я позволил кому-то влюбиться в меня, и я влюбился тоже. Но тут кое-что упущено. Огромная часть меня, этот кусочек, который составляет огромную часть моей жизни, который контролировал мои действия, мои мысли, мои решения. Ему надо знать об этом. Я осознаю, что он должен знать. И поэтому я чуть не проговариваюсь. Хотя мысль о том, чтобы рассказать ему, пугает меня до чертиков. Боюсь его реакции. Это единственная причина, по которой я пообещал себе, что буду держаться подальше от отношений. Рассказывая кому-то о чем-то личном, вы даете им силу сломить вас. И после Ли Джено, я не уверен, что вынесу, когда меня сломает кто-то другой. Но есть что-то, что я просто не могу отрицать.       Мне нравится Джемин.       Он заставляет меня… чувствовать. Чувствовать то, к чему я не привык. Эти чувства хорошие… нет, потрясающие. Чувства, ради которых хочется жить. И мне хочется большего. Я хочу чувствовать все это. Я хочу быть с ним. И я думаю, что это еще одна причина, почему я так напуган. Я не просто позволяю себе привязаться. Я даю себе возможность потерпеть неудачу.       Я планировал поговорить с ним. Я правда хотел это сделать. Но когда мы были в машине, я решил, что сейчас не подходящее для этого разговора время. Страх взял надо мной вверх. Тогда я просто хорошо проведу время на этом свидании. Я обязательно расскажу ему все, при следующей встречи.       Как только машина остановилась на парковке, я посмотрел в окно, расстегивая ремень безопасности. — Это хоккейный стадион? — спрашиваю я и он кивает.       Я берусь за ручку двери, но он останавливает меня. — Подожди, позволь мне сделать это.       Он быстро расстегивает ремень и бросается в мою сторону, открывая дверь. Как только я выхожу, он берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. — Давно хотел это сделать, — говорит он.       Я наклоняю голову и неловко смеюсь. — Что-то не так? — спрашивает он. — Ничего, — я поднимаю голову, — просто… ты так хорошо ко всему этому относишься. И ты такой очаровательный, и я просто…       Он усмехается и заправляет мне за ухо прядь волос. Он наклоняется вперед, и у меня сразу же учащается дыхание. — Ты прекрасен, — прошептал он мне на ухо, — И этим вечером ты полностью мой.       Я краснею, и он прикусывает мою мочку уха, заставляя меня хихикать. Не могу в это поверить. С каких пор я хихикаю? — Пошли, — он тянет меня за руку, призывая следовать за ним на стадион. — Разве он не закрыт уже? — удивляюсь я. — У меня есть ключ. Привилегии со-капитана.        Мне стало интересно, разрешено ли нам быть здесь. — Мне разрешено ходить сюда, когда я захочу.       Я расслабляюсь и позволяю ему открыть дверь для меня. Когда мы заходим, ему приходится отпустить мою руку, чтобы найти выключатель. Он включает свет только на катке, а все вокруг него погружено во тьму. Лед в центре внимания. — И какой план? — спрашиваю я, — хочешь показать мне пару своих хоккейных штучек? — Нет, — посмеивается он, — мы просто немного покатаемся. — Мы? — Ага. Умеешь кататься на коньках? — В последний раз я катался, когда был маленьким. Не знаю, смогу ли я, это было так давно. — С тобой все будет в порядке, — отвечает он, ведя меня к стойке с коньками, — это как кататься на велосипеде. Ты никогда не забудешь.       Он перепрыгивает через стойку и стаскивает коньки седьмого размера. Затем он берет пару для себя. Мы надеваем их, зашнуровываем и наполовину идем, наполовину ковыляем к выходу на лед. — Готов? — спрашивает он.        Я нервно киваю, и он открывает дверь. Он с легкостью выходит на лед и подает мне руку. Я осторожно беру его за руку, и он тянет меня к нему на лед. Сначала меня немного шатает, но Джемин прав, мои ноги знают, что делают. Ко мне возвращаются годы занятий фигурным катанием, и я улыбаюсь, вспоминая, сколько раз я падал.       Я переплетаю свои пальцы с пальцами Джемина, и он притягивает меня немного ближе, пока мы катаемся. Мои навыки определенно не сравняться с его, поэтому он замедляется для меня. Я не могу не улыбаться. Думаю, что впервые осознаю насколько добрая душа у На Джемина. — Расскажи мне о своем детстве, — говорю я. — У меня было счастливое детство, — улыбается он, глядя на меня, — Мои мама с папой очень хорошие люди, они помогли мне справиться со школой. Я и раньше занимался спортом, но хоккей — единственный вид спорта, в котором я смог по-настоящему освоиться.       Я улыбаюсь, позволяя своему разуму представить, как должно быть, выглядел Джемин в детстве. — Во времена старшей школы особо ничего такого не было, — он продолжает, — Мои оценки были ужасными, я смог поступить сюда только за счет успехов в хоккее. У меня был парень, но ты уже знаешь эту историю. — Нет братьев или сестер? — Я единственный ребенок в семье. — А твои родители, какие они? — спрашиваю я, пока мы замыкаем круг. Джемин начинает нас катить к центру катка. — Они добрые. Полны любви. Моя мама делает лучшую лазанью, а папа знает все о барбекю и хоккее. Он может выглядеть устрашающим, но довольно мягкий человек. Они счастливы. А вместе с ними счастлив был и я.       Я довольно улыбаюсь. Эта история часть жизни Джемина, которую я никогда не знал. — А что насчет тебя? Какой твой брат? — Сюйси? Он прекрасный человек. Он практически вырастил меня, потому что родители почти все свое время проводили на работе. Знаешь, когда мы поступили в колледжи, я боялся, что наша связь потеряется, но получилось наоборот. Мы стали ближе, даже когда он нашел себе парня. Он всегда рядом, когда это необходимо. — А чем занимаются твои родители? — Ну, мой папа бухгалтер, а мама работает учителем вождения. — Ваша семья счастливая?       Я пожимаю плечами. — Мы пережили немало взлетов и падений. Иногда было трудновато с деньгами, но, да, мы были счастливы, — "Если вычеркнуть из жизни те пару лет" — Хотел бы я знать тебя, когда я был в старшей школе, — говорит Джемин, когда мы доезжаем до центра катка, — ты бы оказал на меня хорошее влияние. — Нет, — слегка смеюсь я, — тебе было бы очень плохо со мной. — Оу, — он резко разворачивается на коньках и становиться прямо передо мной. Я не успеваю вовремя остановиться и врезаюсь в него, но он даже не шелохнулся. — Прости, — бормочу я, упираясь руками в его твердую грудь. — Неужели Хуан Ренджун был плохишом в школе? — Эй, — игриво бью его по плечу, — я и сейчас такой. Спасибо большое. — Хорошо, конечно, — смеется он, — но теперь я должен знать; старшеклассник Ренджун постоянно искал приключения на одно место? — Нет, — смеюсь я над его предположением. Слова сами вырвались из моих уст, — старшеклассник Ренджун был депрессивным подростком.       Он наклоняет голову в сторону, а улыбка пропадает с его лица. — Серьезно?       Я громка сглатываю и коротко киваю, желая, чтобы на этом разговор закончился. Я начинаю отъезжать назад, чтобы продолжить кататься на коньках, когда Джемин хватает меня за руку. Он закатывает рукав моего свитера выше локтя. — Так это оттуда он появился? — спрашивает он.       Его взгляд опустился на шрам на внутренней стороне моего локтя. Его большой палец скользит по всей его длине, и я теряюсь от этих прикосновений, пока он не поднимает на меня свой взгляд. Я осознаю, что он ждет ответа. — Я удивлен, что ты помнишь об этом, — я слегка смеюсь, пытаясь скрыть свое волнение, — но нет, неуклюжий подросток, помнишь?       Он переводит свой взгляд с меня на шрам, и моя рука внезапно начинает гореть от его прикосновения. Он улыбается, но что-то в его глазах подсказывает мне, что он знает, что я вру. Эти глаза. Они поглощают меня и каким-то образом раскрывают все мои секреты. Я осторожно отстраняюсь от него и начинаю двигаться в противоположном направлении. Мне нужно отойти от него хотя бы на полсекунды. Находясь рядом с ним, мой разум затуманивается. Он мечется по катку, наконец, освобождаясь от моего медленного темпа. Он встречает меня посередине и хватает за руку, раскручивая меня. Я смеюсь и смотрю на маленький круг, выгравированный на льду. — Значит ты занимался фигурным катанием? — спрашивает он и я киваю, — а твой брат фанат хоккея?       Я снова киваю и улыбаюсь, понимая к чему он клонит. — Но если я правильно помню, когда мы впервые встретились…       Я перебиваю его. У меня не получается сдержать смех. — Боже мой, — смеюсь я.       Он хихикает и снова кружит меня, но на этот раз он притягивает меня к своей груди, когда я делаю полный круг. — Ты сказал, что фанат бейсбола, — шепчет он мне на ухо.       Его дыхание щекочет мне ухо, и я немного вздрагиваю. — И, — продолжает он шепотом, — как я помню, ты говорил, что не знаешь, что такое НХЛ.       Я немного отстраняюсь от него, чтобы он мог видеть мои честные глаза. — Ладно… в то время… я был немного растерян от твоей уверенности в себе. Так что я… возможно, немного соврал, чтобы попытаться избавиться от тебя… — мне так неудобно от слов, что я говорю, но он лишь смеется. — Думаю, это не сработало. — Очевидно, что нет, — смеюсь я и качаю головой.       Он берет меня за руку и утягивает за собой, чтобы снова начать кататься с ним на катке. — Ты так мило нервничаешь, — говорит он, — и я не могу поверить в это, потому что ты такой уверенный, когда дело касается твоей работы.       Я чувствую легкий жар, поднимающийся к моим щекам. Я не осознавал, что моя нервозность была столь очевидна. — Ну, моя работа — это совсем другое. Я столько лет учился в юридической школе. Я усердно занимался и это помогло мне сдать экзамен на адвоката. Я знаю, что делать, но здесь… — Я замолкаю и прочищаю горло, — я давно не был на свидании… — добавляю я, пытаясь защитить себя. — Ага, я на это не куплюсь, — быстро отвечает он, — то же самое ты говорил, когда я чинил твою машину, но… — Но что? — спрашиваю я, слегка раздраженно. — Но… посмотри на себя, — он немного отстраняется и с восхищением смотрит на меня с ног до головы. Мне становиться неудобно. Один лишь его взгляд способен раскрыть все мои тайны, и от этого внимания у меня мурашки по коже, — не может быть, чтобы тебя никто не звал на свидания. — Но это так, — я пожимаю плечами.       Он щурится, смотря на меня. — Ладно, тогда… — говорит он, все еще не веря мне, — когда было твое последнее свидание? — В старшей школе. Думаю, это было еще на первом году обучения, — я пытаюсь вспомнить, но это довольно тяжело. Я заблокировал большую часть воспоминаний о старшей школе из-за произошедшего. — Это были серьезные отношения? — Ну, в то время я думал, что да. Сейчас же я понимаю, что это была подростковая влюбленность. — Хмм.       Некоторое время мы катаемся в комфортной тишине, а затем Джемин внезапно спрашивает: — Твой первый раз был с ним?       Я оборачиваюсь на него и отрицательно махаю головой. — Прости, — он отступает, — Ты не обязан отвечать. Это слишком личный вопрос. — Нет, все в порядке. — Я хочу тебе рассказать. Что? Я действительно хочу ему рассказать об этом? — нет, с ним у меня ничего не было.       И тут ко мне приходит осознание. Я рассказал ему, что мои последние отношения были с этим парнем, а теперь я сказал, что у нас не было секса. О Боже, он решит, что я девственник. — Но я не девственник. Это просто было не с ним.       Джемин смотрит на меня, немного смущенно. — Но я думал, что у тебя больше не было никаких отношений. — Их и не было, — пожимаю плечами я.       Я вижу что-то в его глазах, от чего мне сразу становиться больно. Это не осуждение, хотя меня бы это совсем не удивило бы. Он, наверное, решил, что мой первый раз был под действием алкоголя. Если бы. Но нет, я вижу кое-что похуже. Жалость. Сочувствие. Он расстроился из-за меня. — Это очень плохо, — нежно говорит он, — первый раз должен был быть особенным.       На мгновение я начинаю плакать. И я ничего не могу с собой поделать. Вот он, самый милый парень. Стоит прямо передо мной и говорит, что мой первый раз должен был быть особенным, а он был настолько далек от особенного, насколько это вообще возможно. Хотел бы я чтобы все было так, как он сказал. Хотел бы я, чтобы мой первый раз был с Джемином. Но Ли Джено отобрал это у меня. — А какой он был у тебя? — спрашиваю я. Когда он смотрит на меня в замешательстве, я прочищаю горло, чтобы уточнить, — я имею в виду особенный. Был ли твой первый раз особенным? — Да, думаю был. Хотя эти вещи не очень важны для меня. — В смысле? — Секс, — пожимает плечами он, как будто в этом нет ничего такого.       Часть меня хочет расспросить его об этом поподробнее. Как это секс не важен? Он очень важен. Это полное доверие своему партнеру. Проявление любви и заботы друг о друге и их потребностях. По крайней мере…это то, что я думал, как оно должно быть. Я борюсь со своим любопытством и в конце концов решаю просто забить на это. Немного странно говорить о сексе на первом свидании. И я не хочу думать о сексе. Я не хочу говорить об этом, спорить, протестовать или же наоборот соглашаться. Лучше бы я вообще не думал об этом. — Так, почему из всех видов спорта ты выбрал именно хоккей? — спрашиваю я, меняя тему. — Это единственный вид спорта, где я могу бить людей и мне за это ничего не будет. — А почему тогда не бокс? — Нет, — он фыркает от смеха, — я оставил эту мордобойню для Джехена. — Ты знаешь его довольно долго?       Он кивает. — Он мне как брат. Мы с детства знаем друг друга. — А Джонни? — спрашиваю я. — Ты слишком нравишься Джонни, чтобы мне было с ним комфортно, — отвечает он, — я думаю, что это из-за всех этих юридических вещей. Он не перестает говорить об этом.       Я не могу сдержать себя и начинаю смеяться над его раздражением. — Что? Это правда! — восклицает он, защищаясь, — Он чуть не пригласил тебя на свидание в тот день, когда ты пришел на стадион. Еще чуть-чуть и я бы ударил его. — Как мило, — саркастически смеюсь я. — Эй, я не шучу, — тихо говорит он, — ты мне первый понравился, и все еще нравишься.       Ладно, я больше так не могу. Это было мило. — На твоем месте, Джемин, я бы так сильно не волновался о нем, — на мгновение я замолкаю, а потом продолжаю, — Да и к тому же мне нравиться только один упрямый хоккеист. — О Боже, так тебе понравился Хендери, — смеется он.       Я слегка ударяю его по плечу. — Нет, глупый. Это ты. Мне нравишься ты.       Как только слова срываются с моих уст, я смущаюсь. Я не могу поверить, что я только что сказал это. О Боже. — Это было так себе, — нервно говорю я, — прости. — Не бери в голову, — он улыбается мне, как будто я только что снял его эго с пьедестала. О Боже. Я прикасаюсь ко лбу и позволяю щекам порозоветь. Мне действительно стоит думать, прежде чем что-то говорить, когда мы вместе. — Уже поздно, нам, наверное, пора домой, — тихо говорю я, не особо желая заканчивать свидание. — Ладно, — мягко отвечает он. Мы подъезжаем к выходу, и Джемин снова помогает мне ступить со льда на землю. А потом мы переобуваемся и уходим, оставляя на катке созданную нами магию.       ***              Джемин остановился около моего дома. — Я действительно хорошо провел этот вечер, — говорит он.       Я киваю, прикусывая губу. Я хочу улыбнуться, но не могу. Мое сердце снова спорит с разумом, и единственное, с чем я могу согласиться, так это с тем, что я не рад, что ночь подходит к концу. — Эй, что-то не так? — спрашивает он, прикасаясь к моей руке. — Я качаю головой и смеюсь без причины. — Ничего.       Его ладонь медленно поднимается вверх по моей руке, пока не достигает щеки. Этот жест разрушает любую мою защиту, и я ломаюсь от его прикосновения. Я опираюсь головой на подголовник, поворачиваясь к нему. — Ты не мог ответить на последний вопрос неправильно, — легкомысленно говорю я, хотя на самом деле я не шучу.       Он усмехается, проводя большим пальцем по моей щеке. — Могу я тебе кое-что рассказать? — спрашивает он, наклоняясь вперед.       Я киваю, тяжело дыша. Он убирает руку с моей щеки и мне хочется, чтобы этот контакт немедленно восстановился. — Я знал ответ на последний вопрос. Я специально ответил на него неправильно. — Не может быть. — Может.       Я улыбаюсь и слегка смеюсь. — Эй, — шепчет он, — знаешь, что?       Я наклоняюсь вперед, сокращая расстояние между нами. Его рука ложится мне на ногу и успокаивающе проводит по моему колену. — Что? — Я собираюсь поцеловать тебя. — Ты не можешь, — качаю головой я.       Он нахмурил брови в замешательстве. — Почему нет? — Я не целуюсь на первом свидании. — Ты хочешь заставить меня ждать, а, Хуан? — дразнит он, слегка сжимая руку. — Да, именно этого я и хочу, — смеюсь я.       Он удовлетворенно вздыхает и закрывает глаза, прижимаясь своим лбом к моему. — Что ж, уверен, я смогу пройти этот долгий путь. — Хорошо, — отвечаю я, целуя уголок его губ. — Никто не любит, когда его дразнят, — продолжает он.       Я хихикаю и расстегиваю ремень безопасности. — Я должен уйти, пока что-нибудь не произошло. — Да, — соглашается он, — но я хочу увидеть тебя снова.