Collide

      Я получаю сообщение Джемина прямо перед заходом солнца.       Пожалуйста, возвращайся скорее.       С этими словами ко мне возвращается все.       Торжественно клянетесь говорить правду, правду и ничего кроме правды?       Я всегда считал это первой ошибкой нашей системы правосудия. Тот факт, что все показания — то, что защита собирается назвать доказательством, основаны на истине, по мнению преступника. Мне никогда не приходило в голову, что первая ошибка нашей системы правосудия в том, что… она нам даже нужна. Причина, по которой мы не можем жить счастливо заключается в существовании эмоций таких, как ярость, разочарование, ревность. Эти эмоции, проникают в головы людей каждый день. Они заставляют человека взять в руки нож или пистолет, ездить на высокой скорости, распивать алкоголь или покупать наркотики.       Вашими страхами не должны являться призраки, клоуны или дикие животные, что обитают в самых темных глубинах океанов. Чего на самом деле следует бояться, так это того, что реально. Вы должны бояться того, что на самом деле происходит в мире прямо сейчас. От чего прячется столько людей.       Чего вам следует опасаться, так это хладнокровных убийств. Несправедливость по отношению к людям, которые по праву равны, жестокость по отношению к животным, которые не могут высказывать свое мнение, господство жадных умов под воздействием зеленой бумаги, пропасть между странами, которые бесконечно ссорятся из-за полезных ископаемых, разрушающая нашу землю.       Меня изнасиловали, когда мне было всего пятнадцать. Я был девственником. После того дня, я жил со страхом. Я жил, прячась. Потому что я испытал на себе тёмную сторону нашего мира. Я видел каждую мелочь. Я видел только зло во всем человечестве. Но сейчас я осознал. Я не мог двигаться дальше, только потому что не мог это принять и это главная моя ошибка. Пока люди продолжат прятаться от ужасов этого мира, мы не сможем ничего изменить. Мне потребовался опыт и образование, чтобы понять это.       Когда вы находите что-то, или как в моем случае кого-то — что значит для вас целый мир, все, о чем, вы мечтаете, — это разделить с ним весь этот мир на двоих. Но если вы действительно хотите этого, то вы должны принять его таким, какой он есть. Мир — прекрасное место, полное красок, культур, идей, религий и эмоций. И когда вы входите в этот мир, вы должны быть готовы столкнуться со всеми эмоциями. Даже такими как ярость, разочарование и ревность.       Я выбрал карьеру юриста, чтобы попытаться восстановить справедливость для других. Благодаря своей сфере деятельности я начал понимать, что всегда будут происходить плохие вещи. Миру было необходимо, чтобы я прошел через что-то травмирующее, чтобы я мог помочь сотням других жертв пройти через тот же процесс и подарить им справедливость, которой я уже никогда не добьюсь.       Я торопливо начинаю запихивать все свои вещи в чемодан. Сажусь за свой ноутбук и покупаю билет на самолет обратно в Сеул.       Мне нужно быть там — в реальном мире. Не прячась в своём убежище, пересматривая это видео снова и снова.       Это видео не принесло мне никакой пользы, не принесло мне исцеления, а только открыло новые раны. Если бы видео было раскрыто и передано в суд, я бы выиграл его. Дело пошло бы иначе. Я бы смотрел на Ли Джено, пока присяжные выносили приговор — Виновен. Он бы сидел в тюрьме, а не в Сеуле.       Но тогда…       Я бы остался в Цзилине целым и невредимым, без необходимости лететь через всю страну.       Я бы не стал делать карьеру юриста, не работал бы по делу Хван и не помог бы преступнику попасть за решетку, или не видел бы, как кто-то нарушает закон.       Меня бы не заставили заглянуть в самые темные уголки этого мира, и я уж точно не смог бы засветиться в них.       Я бы не стал жить в Сеуле.       Я бы не встретил Джемина.       Я бы не влюбился.       Я бы не открылся людям за пределами моей семьи.       Я был бы один. Я был бы один в Цзилине, без плана на жизнь, без мотивации, без срочности что-либо делать. Я сидел бы и оставался на том же месте, преследуемый тем, что со мной случилось. И в конце концов я бы покончил с собой.       Если бы Ли Джено признали виновным, я был бы мертв.       Мой чемодан бьется о каждую ступеньку, когда я спешу к входной двери. — Куда собрался? — прибывая в панике спросил Сюйси.       Я останавливаюсь, держа руку на дверной ручке, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на старшего брата. Я закрываю глаза и думаю обо всем, что произошло с той ночи. Я думаю о Джемине. Я думаю о том, как впервые встретил его, когда он помогал мне стрелять из игрушечного пистолета на карнавале.       Как он опоздал на занятия в первый день и не понизил тон голоса. Воспоминание заставляет меня смеяться.       Вечеринка, когда я столкнул его в бассейн, а потом последовал за ним в прачечную.       Когда он помог починить мою машину и рассказал мне о своих прошлых отношениях, он раскрыл ту часть себя, которая раньше причиняла ему боль.       Когда я лежал с ним в постели, пока он беспокоился о своем лучшем друге.       Когда мы договорились, что я буду его учить, а потом я накричал на него за то, что он не обращает внимания.       В тот день, когда он пришел на суд, и я оттолкнул его, он все же вернулся, проведя целую неделю, занимаясь со мной, пытаясь доказать свою ценность.       Я смотрю на Сюйси. — Я еду домой.       ***              Весь полет я без конца прокручиваю моменты, что со мной произошли за этот короткий период. И все они связаны с Джемином. Я больше не боюсь. Ведь у меня есть он, и это все, что мне нужно.       Тот момент, когда он специально не ответил на вопрос, чтобы пригласить меня на свидание. То свидание, которое прошло в ледовом дворце. Где мы оставались в безопасности, в созданном нами пузыре, и говорили друг с другом о наших семьях, наших друзьях, наших надеждах и наших мечтах. Он отвез меня домой и ждал, чтобы поцеловать меня, обещая увидеться снова.       Когда следующее наше свидание мы провели у него дома, смотря фильм ужасов. И как только мне стало страшно, он прервал его, включив мне «Гордость и Предубеждение».       Эти воспоминания заставляют меня улыбаться, смеяться и даже краснеть, оглядываясь назад, я просто не могу поверить, что это все произошло со мной. Как мне могло так повезти?       Когда он пришёл ко мне домой и помог мне с готовкой. Он смотрел на меня любящим взглядом и впервые назвал меня своим парнем. Уговаривал меня задавать ему вопросы только для того, чтобы он мог поцеловать меня. И у него получилось это, он поцеловал меня. Я чувствую, как мои пальцы касаются моей нижней губы. Мой желудок переворачивается при мысли об этом.       Он пришел на мое заключительное слово.       Я чувствовал его взгляд в этой толпе, наблюдающий за мной, поддерживающий меня, подталкивающий меня.       Когда самолет наконец приземляется, я мчусь через весь аэропорт и ловлю первое попавшееся такси. Я даю ему свой адрес и откидываюсь на сиденье, пытаясь успокоить нервные спазмы в животе. Я закрываю глаза и возвращаюсь к Джемину.       Когда я увидел его впервые за две недели, и он не спросил, почему я его избегал, он просто притянул меня к себе и поцеловал. И целовал, целовал, целовал меня.       Я отвел его в парк, где мы сели на те самые скамейки, и где я рассказал ему о своем прошлом. Он воспринял это как взрослый, как мужчина, и через неделю появился у моей двери с цветами. Он утешил меня после плохого дня и вывел на улицу, сделав этот день намного лучше.       В ту ночь, когда любопытство взяло надо мной верх, я залез туда, где знал, что найду только неприятности. И он нашел меня, и снова облегчил мои переживания, вернув меня обратно к свету. Он сказал мне, что я смелый, мужественный и сильный, и я должен был стать именно таким, потому что я сказал ему, что люблю его, и он ответил мне тем же.       На следующее утро, я отдал ему всего себя. Мы провели в постели часы, показывая друг другу нашу любовь.       И затем, я столкнулся с Ли Джено снова, спустя одиннадцать лет. Он вселил страх в мое сердце, и я снова сбежал через всю страну, но на этот раз Джемин был рядом со мной. Я заставил его уехать ради его же блага, но теперь я возвращаюсь домой.              ***              Машина подъезжает к моему дому, и я, пихая деньги водителю, бегу к своей квартире, мой чемодан ударяется о каждую ступеньку на пути вверх. Я не знаю, где мои ключи, поэтому ловлю себя на том, что быстро стучу в дверь, и мне приходит в голову, что здесь уже полночь, хотя в Цзилине было бы одиннадцать вечера.       Взъерошенный Джемин открывает дверь, и я кидаю свой чемодан, бросаясь в его объятия. Он теряет равновесие и, спотыкаясь, отступает на несколько шагов, прежде чем успевает восстановить баланс. Наконец, он все понимает, когда его руки обвивают мою спину и крепко сжимают. Он начинает смеяться, и это звучит как музыка для моих ушей.       Он поднимает меня и начинает кружит. — Ты вернулся! — говорит он, ставя меня на ноги. — Я вернулся, — повторяю я, улыбаясь.       Он сокращает расстояние между нашими губами и целует меня, вздыхая. Я точно знаю, что он чувствует, я тоже это ощущаю. Это облегчение снова оказаться рядом с ним. Трудно жить счастливо, когда половинка твоего сердца находится за пределами страны.       Он неохотно отстраняется. — Ты приехал насовсем? — спрашивает он.       Я убираю руки с его шеи и обвиваю их вокруг его спины, крепко обнимая. — Я дома, и я остаюсь.       Он еще раз вздыхает с облегчением и ослабляет хватку, только чтобы взять мой чемодан и занести его внутрь. Он закрывает дверь на замок и заключает меня в свои объятия. Берет меня на руки несет в свадебном стиле по коридору в мою спальню. — Думаю, что пришло время занять наше место, как считаешь? — спросил он.       Я нетерпеливо киваю, когда он кладет меня на кровать и ложиться с другой стороны от меня. Притягивает меня к себе и закрывает глаза, когда я кладу голову ему на плечо. — Думаю, нам может быть хорошо и здесь, — шепчу я, касаясь его груди.       Он целует меня в висок. — Прекрасно, — бормочет он мне в волосы. Он вздыхает и смотрит на меня сверху вниз, — Должен ли я спросить, что привело тебя обратно?       Я постукиваю пальцами по его груди. — Ну, ты — был большей частью этого решения… но на самом деле я понял, что моя работа нуждается во мне намного больше, чем я нуждаюсь в безопасности от того, кто больше не сможет причинить мне боль.       Он жует внутреннюю сторону щеки. — Похоже, ты чувствуешь себя более уверенным в том, что он безвреден, чем я.       Я забираюсь на него, оседлав его талию. — Он больше не сможет причинить мне боль. У меня есть навыки самообороны, у меня есть закон, у меня есть опыт, и у меня есть ты.       Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. — Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал.       Я слегка смеюсь и наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать. — Так значит ты наконец-то признаешь, что я лучше твоей машины? — дразню его я.       Джемин фыркает и перекатывает нас, заключая меня под собой. — У нее есть имя.       Я слегка смеюсь и прикусываю губу. — Скарлетт. — Ты запомнил, — посмеивается он. — Конечно же я запомнил. Я помню все, что касается нас. — Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты никогда не забывал, что я люблю тебя, — сонно сказал он. — Даже больше чем Скарлетт? — Гораздо больше, чем Скарлетт, — говорит он, уткнувшись носом в мою шею.       Я улыбаюсь и обнимаю его за шею, позволяя пальцам зарыться в его волосах. — Хотел бы я влюбиться в тебя раньше. — А я нет, — говорит он, оторвавшись от моей шеи, чтобы посмотреть мне в глаза, — я был дерзким мудаком, до того, как встретил тебя. Ты изменил меня, ДжунДжун.       Я отрицательно качаю головой. — Нет, ты всегда был милым. И я люблю тебя за это. Я всегда буду любить тебя за это.       Он заправляет прядь волос мне за ухо. — Обещать?       Я улыбаюсь и прижимаюсь к его губам, одаривая легким поцелуем. — Конечно. Могу даже поклясться, если захочешь.       Он смотрит мне в глаза и отрицательно качает головой. — Не клянись. Однажды я надену на твой палец кольцо, и тогда мы сможем дать друг другу клятву, хорошо? — А… клятву?       Он улыбается и кивает головой. — Свадебную клятву.       Я киваю, и он, не теряя времени, прижимается своими губами к моим. Словно это наш первый и последний поцелуй одновременно. И он прекрасен. Он взрывается и трещит по швам. Это все наши эмоции, но в основном лишь одна — любовь.              ***              Четыре года спустя              Много лет назад, я дал себе обещание. Я дал клятву, что никогда не позволю себе влюбиться. Что я никогда не позволю никому сблизиться со мной, чтобы не рисковать. И вот сейчас я стою здесь, прямо перед тем, кого так люблю, и даю новое обещание. Но ради традиции назовём — это обетом. — Согласны ли вы быть вместе с этого дня, в лучшие времена, и в худшие, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас.       Даю ли я эту клятву? Принимаю ли я этот обет? Черт, да. — Согласен.