Отрешённость с привкусом любви

POV Автор (об Итане)        Итан не находит себе места, в очередной раз меряя шагами комнату. «Дамиано в чужой стране, один. Но он был так категоричен, когда сообщил о своём намерении полететь в Россию, никого не хотел слушать. Нет, он точно доведёт нас всех до психушки!» — проскользнуло у него в мыслях. Он садится на маленький стул — табуретку напротив такого же маленького стола в углу комнаты и берет в руки по обычной шариковой ручке. В голове почему-то всплывают навязчивые воспоминания. Какие-то такие далёкие «неудачи», о которых Итан старается забыть. Руки сами начинают тихонько настукивать мотив их песни «Chosen», он вновь и вновь крутит в голове фразы жюри о том, что он тянет группу на дно. Тогда, в 17 лет слушать это было до жути страшно. Стал ли он играть лучше тогда? — Определённо. Нужно ли было ему слышать это тогда? — Ответ неоднозначен. Но то, что именно Дамиано указал ему на его собственную важность для группы, на то, насколько Итан дорог им, насколько они без него — не Maneskin, это осталось. Тогда он решил во что бы то ни стало стать лучше, для этого чертового самовлюблённого эгоиста, который таковым никогда и не был. И они стали. Все вместе, именно вместе. Слово «фронтмен» приобрело для их группы значение, которое превосходило все первостепенные привычные «красавчик солист», «сердцеед», «новый секс-символ» и т.д. Дамиано стал для них талисманом, человеком, который верил в себя и группу настолько сильно, насколько это просто невозможно было представить подросткам, которым не разрешали даже тату набить без родителей. Но они представляли. Каждый раз он вселял в них веру в то, что они — лучшие, что они вместе — это лучшее.        Итан размышлял об этом, всё ещё настукивая их фактически первую песню. На звук кто-то пришёл, Итан вздрогнул от тихого стука в дверь.        — Да?        — Итан, я зайду? — Виктория задала вопрос фактически шёпотом.        — Конечно, Вик, — ответил он, открывая дверь.        Она обняла без слов, уткнувшись лицом в его шею. Так они простояли несколько минут, в полной тишине, а потом, сцепив руки, присели на диванчик, стоявший у входа.        — Да, мы скучаем, — как бы подвёл итог, мысленного диалога между ними, Итан.        — Угу, — кивнула головой Вик.        — Эй, с ним всё хорошо, это ведь Дамиано. Но мы нужны ему сейчас, хоть он и не выходит на связь. Я думаю, он запутался… Ему тяжело…        — Но… мы ведь всегда были готовы всё обсудить, помочь друг другу… разве нет?        — Милая, Дамиано другой. Ты видела когда — нибудь такого Дамиано, который опустил руки?        — Нет…        — Но у каждого человека есть своя грань возможного. Ему нужно отдохнуть. Но я всё ещё уверен, что мы должны найти способ быть рядом. Чувствую, что мы нужны ему… Что он нужен нам…        — Да.        — Давай позвоним Лео? Может быть, мы можем улететь к нему на пару дней?        — Давай, — грустная улыбка не сходила с лица Вик, она будто бы пыталась доказать самой себе, что ситуация «нормальна».        Итан снова сжал её в объятиях и спустя пару секунд услышал характерный задушенный всхлип.        — Я ужасно переживаю, Итан! Я…я так боюсь, что это конец «Нас»…        — Мы всё решим, милая, не делай красными свой прекрасный носик и глазки, — он одной рукой гладил её волосы, чувствуя, как футболка пропитывается слезами.        — Я так люблю вас всех! Не могу без вас. — снова всхлип.        — И я. Вы — лучшее.