Где твой дом?

На кухне стояло множество дурманящих запахов. Перемешиваясь, разбавляясь, их временами сбивал дымок от сигареты, которую держал в руках над пепельницей Джин-Сунг. Карака же нерушимой статуей сидел рядом и ждал, когда на столе появится тарелка с долгожданным омлетом с беконом. Он едва сдерживал свою маску непоколебимости на лице, однако проскальзывающий иногда в сторону сковородки голодный взгляд выдавал его с потрохами. Джин-Сунг временами незаметно ухмылялся, видя его поверх листов журнала, который он держал во второй руке, и снова продолжал рассматривать ассортимент рубашек, что предлагали ему страницы. Баам, почувствовав один из таких взглядов Караки, на секунду отвернулся от плиты и наткнулся на старшего брата. Тот тут же отвернулся, будто бы ничего и не было, но внимание Баама приковало другое. — Учитель, мне кажется, лучше не стоит курить перед завтраком… — начал он. — У меня леденцы закончились, — был на то короткий ответ. — Я тогда куплю вам сегодня по дороге домой. Боковым зрением Баам увидел, как всегда, слегка поморщившегося Джин-Сунга. Мужчина был не против того, что парни называют его учителем, так как им было неудобно или, скорее, непривычно называть его отцом. Тем более что Баам, что уже обучающийся в колледже Карака не ходили в школу и находились на обучении у Джин-Сунга, однако это обращение на «вы» частенько выбивало его из колеи. Однажды Баам случайно услышал его разговор по телефону с Хва Рьюн: «Вот как мне объяснить двум упертым ученикам, что мы семья, пусть и не имеем никаких родственных связей?» Растроганный, Бааму тогда захотелось простить брату все размолвки, но ревностный характер Караки не дремал. Еще одна проблема их маленькой семьи в старшем, ни в какую не желающем признавать младшего. Когда Джин-Сунгу только-только достался Баам, в котором мафия нашла талант для свершения их безумных целей, Карака еще более-менее терпимо относился к одаренному пареньку. После передачи «Шипа» старший решил бунтовать, что вызвало ответную реакцию у младшего, и теперь почти каждый день не мог считаться завершенным, пока они хотя бы раз не поссорятся. «Интересно, могли бы мы объединиться, если с учителем что-нибудь случилось бы?» — внезапно для себя подумал Баам, но тут же встряхнулся. Не стоило даже предполагать такое. — Куда ты идешь с этим карликом и тем сбежавшим сыном семьи Кун? — вывел его из задумчивости Карака, подпирая подбородок рукой и принимая абсолютно безразличный вид. — У них есть имена вообще-то. И я думаю, ты должен уже знать об этом, если поставил прослушку на мой телефон, — договорив, Баам выжидательно посмотрел на учителя, явно не собиравшегося сейчас влезать в разборки. — Карака, как же я рад, что ты так заботишься о своем младшем брате, — высунувшись из-за журнала, лукаво улыбнулся Джин-Сунг и потрепал Караку по лохматой голове. — Я вовсе не забочусь о нем, — обиженно проворчал старший, отстраняясь от учителя. — Просто мера предосторожности. — Но зачем? — озадаченно спросил Баам, переворачивая кусочек бекона. — Разве я могу обсуждать с друзьями что-то против тебя? — Да уж, Карака, скорее, ты будешь строить планы против Виоле со своими друзьями-фриками, — невинно пошутил Джин-Сунг, экстренно капитулируясь к кофемашине. — Будешь кофе? — Не откажусь. И у них есть имена вообще-то, — неосознанно повторил за младшим братом Карака. — Мы с Леди Смерть, Керамбитом Смерти, Птицей Смерти и Грумом ищем лучшие пути для свержения мэра Захарда. Сказав это с абсолютно серьезным лицом, не терпящим возражений и насмешек, он тут же получил ожидаемую реакцию. По крайней мере, так можно было судить по застывшим фигурам Баама и Джин-Сунга и их трясущимся плечам в попытках сдержать истеричный смех. — Я сказал что-то забавное? — приподнял бровь Карака. — Нет-нет, что ты, мы просто… просто вспомнили, что забыли отдать тебе пустую консервную банку, — выдавил Джин-Сунг, пока Баам все ещё боролся с хохотом. — Вы же ее не выбросили? Ко всем прочим причудам у Караки было также страстное увлечение к коллекционированию консервных банок. Предположительно, оно пошло после того, как Джин-Сунг, не зная, что подарить чудаковатому сыну на зачисление в колледж, не нашел ничего лучше подарка пустой банки со словами: «Однажды она станет твоей броней». Подразумевалась метафора на некое отцовское благословение к успехам и стойкости в грядущих испытаниях жизни. Но Карака, в силу своего характера, воспринял напутствие слишком буквально. Теперь он совершенно серьезно собирает каждую консервную банку, чтобы сделать из нее броню на все тело. Заметили пропажу банок из мусорки Джин-Сунг и Баам слишком поздно, но рушить труды старшего сына отец не посмел, поэтому отныне они живут постоянно отдавая съеденные консервы Караке. — Прости, мы забыли, — ответил за учителя Баам. — В следующий раз я обязательно оставлю тебе, но… только если твои охранники не будут караулить и уволакивать моих друзей. — Отказываюсь, — тут же прозвучал ответ. — Они мешают мне спать по утрам, а иногда так и вовсе орут ночью. — Но они никогда не орали ночью, — нахмурился Баам, перекладывая приготовленное со сковородки на тарелки. — Не было только потому, что ты спишь сном покойника. Тебе только гроб и подавай, — огрызнулся тот. — Даже если и так, запрещать им просто подходить к дому — уже слишком. — Зато это самый лучший способ убрать мне мешки под глазами. — Что мешает тебе пользоваться кремами? — Ты так меня подколоть пытаешься или серьезно настолько тупой? — Эй-эй, мальчики, — вновь вмешался Джин-Сунг, ставя перед Каракой кружку с кофе, — зачем раздувать из мухи слона, когда можно решить вопрос гораздо проще? Либо пусть Оле условится со своими друзьями, чтобы они не кричали, либо пусть им будет запрещено приходить в определенное время, когда все еще спят. — Хм, действительно, как же я сразу не додумался, — рассеянно ответил на предложение Карака. — Думаю, я смогу с ними поговорить насчет этого, — заключил Баам. — Отлично, тогда… — ЧЕРНА-А-А-Я ЧЕРЕПА-А-А-ШКА! — прервало Караку. — ЗАТКНИСЬ, КРОКО! Баам, мы пришли! — Ох, мне уже пора! — тарелки с завтраком поставились на стол быстрее, чем Баам пулей ринулся к двери, попутно напяливая ботинки. — …Опять они называют тебя не по имени, которое дала тебе мафия, — после небольшой паузы сказал кипящий от злости Карака. — Мало того что твои дружки умудрились пройти мимо охраны, так они еще и заорали именно тогда, когда мы решали вопрос об их постоянных криках. — Ха-ха, прости… — неловко почесал голову Баам. — Эх, как же жаль, что я не успел тебя нарядить к вечеринке, — отвлекая внимание Караки, мечтательно вздохнул Джин-Сунг. — Если бы я только успел купить тебе одну рубашку из того журнала, уверен, ты бы поразил всех друзей. — С-спасибо, учитель, но думаю, я бы мог обойтись без этого… — скосил глаза Баам, поспешно накидывая синее пальто. Едва только он повернулся к двери и уже приготовился выйти, как на плечо внезапно легла чья-то рука с тихой просьбой: «Постой». Обернулся — и к глубочайшему удивлению Джин-Сунга, мгновенно поперхнувшегося кофе, на голову Баама с грубоватой нежностью водрузилась теплая шапка. — Сегодня обещают буран. Простудишься с непокрытой головой. Несколько секунд Баам озадаченно смотрел на сводного брата, уже усевшегося обратно на свое место спиной к нему. Шапка приятно грела уши, ее тепло медленно, но верно достигало сердца, трогая лицо Баама улыбкой. С губ сорвалось рваное: «Спасибо!», на что старший сделал вид, как будто совершенно ничего не услышал. «Хоть я его и терпеть не могу, наверное, та подруга Караки, Леди Смерть, правильно мне говорила. Под безразличием и грубостью он скрывает, что является просто цундере», — хихикнул парень про себя. — Тогда я пошел! — крикнул Баам, открывая дверь. — Хорошо повеселись там, — пожелал ему Джин-Сунг с чашкой горячего кофе в руке. Карака промолчал, однако Баам успел увидеть, как незаметно его маска оттаяла, проявляя легкую улыбку.