Где твой дом?

Хан Сон и Эванкхелл растворились в сухой морозной туманке, оставив Баама один на один с предстоящим разговором. Он упорно держал голову опущенной. Оказывается, смотреть на свои ботинки так интересно во время ходьбы, кто бы мог только подумать. Так он определил по розоватому насту снега и потемневшей кромке льда, что наступил вечер. Где-то закатное солнце чертило тенями фонарных столбов никем не понятые абстрактные картины. Вот возьми, сфотографируй перекрещивающиеся кривые на голубях, сидящих на крышках люков растекшимися серенько-золотыми лужицами с головками и клювами, — и готово тебе произведение искусства. Баам поглубже закутался в складки шерстяного шарфа, натянув его на манер косынки, потому что ветер стучал по голове нещадными волнами метели. Снежный вихор, закручиваясь полупрозрачными полотнами, пронесся перед ногами, обдал по носкам холодинкой. Погода показалась Бааму непременно похожей на него самого. Необоснованно, но каждый встреченный прозябший и взъерошенный голубь бил по струнам души, тени скользили по голове, подтрунивали над отсутствием шапки, вихры временами насмешливо резали по участкам голой кожи. Баам чувствовал себя гнусным предателем, когда аккуратно, так, чтобы не поскользнуться на льду, шел по тротуару и молча слушал непрерывный поток сознания Куна. — Пока я душил Кроко, я немного подслушал ваш разговор, — размышлял он. Рак вышагивал, задрав носки вверх, перед ним. — Пожалуйста, — гордо вздернув подбородок и прикрыв глаза, вставил Кроко. — Да не за что. Баам вяло улыбнулся, приятно, когда хоть что-то остается как прежде. И долго это продлится? Как долго он будет с ними? Сердце болезненно сжималось при мысли, сколько еще он будет бояться им все сказать. Дикая хандра напала на Баама, вытеснила из остальной жизни и заполнила до краев все его сердце. — Так вот, пусть у меня и не было много времени, некоторые выводы я все же смог сделать. Они навряд ли являются лишними, судя по… — Баам увидел, как остановились ботинки Куна и чуть повернулись к нему. Кажется, наклонился. — Эй, ты в порядке? На тебе лица нет. — А, да?.. — Баам рассеянно поднял голову, прикладывая все силы, чтобы не встретиться глазами с Куном. — Н-наверное… Агеро положил ему руку на плечо и заглянул в глаза. Хорошее средство убедить кого-то, подумал Баам, но в его случае это бесполезно. — Слушай, я знаю, это все тяжело переварить, — еще как, знал бы только Кун. — Однако все не так плохо, как может показаться, — нет, все очень плохо. — Смотри, вон тот второй дом, мы близко. Андросси сняла его в аренду, поскольку народу она пригласила столько, что в ее доме места на всех не хватило. И знаешь, что это означает? — знает. И знает, что это ни к чему не приведет. — Там будет полгорода, вполне вероятно, что мы сможем вычислить нужного нам человека, — да, только это бессмысленно. Баам вынужденно весело кивнул Куну и с облегчением заметил, как просветлело его лицо. Кроко удовлетворенно фыркнул. Правда подождет, у нее еще должно хватить терпения, хоть чуть-чуть.

Стадия четвертая — депрессия.

Пройдена (?)

Баам уверенно встал на пороге. Наконец-то они у этой двери. Он решил — там он сделает признание. Во всеуслышание попросит выпнуть его взашеи из города, и больше он не будет зазря терзаться. Не пойдет на попятную и… — Баам, ты же подготовил подарок Андросси? Нет, лучше пойдет. Негнущейся и совершенно парализованной шеей Баам повернул голову в сторону Куна. Тот по всем признакам едва удержался от глубокого и многозначительного вздоха. — Упс? — Баам неловко улыбнулся и втянул голову в плечи, словно уже сейчас на него снизойдет кара небесная каблуком прямиком в макушку. — Тут уже не упс, а упсище, — Кун все же не сдержал вздоха. — Черная черепашка, я же говорил тебе утром, что надо взять подарок черепашке Глазунье. — Но вы же просто говорили про вечеринку… И по чьему-то подлому велению дверь с лязгом и визгом распахнулась. Баам едва успел увернуться. И хорошо, что успел, иначе его носу грозила бы хирургическая операция. Расставив ноги по ширине плеч и уперев руки в бока, Андросси встала над ним. В глазах искры ненависти, кроссовки выстукивают азбукой Морзе: «Тебе конец», а ногти, заточенные и безжалостно впивающиеся в бедра, готовы при любом лишнем слове вцепиться в глотку и разодрать на малейшие куски. Баам не понял, что он опять сделал не так. — Привет… — промямлил он и улыбнулся, забыв выстроить губы во что-то более-менее похожее на ровную дугу. Нет, все — сейчас однозначно вцепится. — Где вы пропадали? — врезало по ушам раскаленным металлом. — В смысле? — выдавил Баам, уже чуть расслабившись. До похорон можно еще потянуть. — В прямом! Где вы пропадали целый день, здесь все уже в разгаре. До вас даже не дозвониться было, боже, да что вы за люди? Ладно, отменяем, похороны близки как никогда. В спину Баама как будто тяжеленным камнем бухнули. Это Кроко. Хочет знать, можно ли по-быстрому организовать поминки, пока человек еще жив. Следом за Кроко пошел почти не удар, а, скорее, осторожное касание. Кун. Он вернул Баама с небес на землю, напомнив о том, что с ним станется, как только выяснится, что он мало того что весь день прошляпил, но еще и напрочь забыл о том, отсутствие чего еще быстрее свело бы его в могилу. Подарок. Он упирался в самую спину, помятый и вообще-то предназначенный для другого, но кому какое дело теперь. — Мисс Андросси, это вам! Баам протянул букет незабудок. Стоит ли говорить, что вид их говорил сам за себя о своей ценности? Измятые, в хлам, с парочкой едва живых лепестков, незабудки посыпались из куртки Баама прямо перед лицом Андросси. Чха говорил, чтобы Баам стоял в смокинге перед ним и дарил потом другому человеку с какой-то особой целью, но думается Бааму, в качестве спасения от смерти тоже сойдет. Она, мягко говоря, сперва охренела. Потом уже опешила. А затем и чихнула оттого, насколько близко Баам поднес разнесенные цветы, что значит — отвалившийся лепесток имел наглость попасть в нос. — Что за? — она неконтролируемо чихнула. — Откуда ты? — снова чихнула. — В какой только… — чих, — ты их только вывалял? «В коробке после полета с горки от разъяренного копа», — уже готово было выложиться прямое признание всех своих преступлений, пока положение не спас, на удивление, Кроко. — Руки вверх, лбом в пол, деньги на бочку, это ограбление! — и толкнул Баама в дом, подпрыгнув, чтобы стянуть его псевдокосынку на лицо. Оглушенный и ослепленный, Баам влетел внутрь. Там уже бушевала музыка, перекликались и смеялись гости, среди которых большинство голосов почему-то были знакомы Бааму. Но чем пытаться вслушиваться в гомон, моментально оборвавшийся с криком Рака, стоило бы для начала прояснить ситуацию. Во-первых: Баам не допускал даже самой мысли об ограблении и тем более об умышленном проникновении в чужой дом. Во-вторых: по сути, он даже не является соучастником. Его присутствие носит здесь, скорее, не нарочный характер, нежели намеренный. В-третьих: он понятия не имеет, как это все сказать людям после вломившегося следом Кроко. — Стоять, бояться! Мы подложили в букет бомбу, хозяйка этого дома взлетит на воздух вместе со всеми вами при одном только моем пике! Мой Синий слуга сделает это и даже бровью не поведет! — Ты в своем уме?! Какой еще Синий слуга? — вихрем влетел Кун. — Молчать, иначе зарплату сокращу, будешь у меня месяц крысиными помоями питаться! — Не слушайте его, вы же видите, это опять Кроко в голову моча ударила! Однако людям было тяжело этого не делать. Баам принялся выпутываться из складок шарфа, попутно ловя себя на мысли, что слышит далеко не первый и не второй знакомый вскрик. Где-то захрустели костяшки пальцев, готовые ринуться в бой не на жизнь, а на смерть. Перешептывания и ахи вторили выплывшей из толпы девушке. — Ну и? Что ты требуешь взамен? «Мисс Юри!» — Гору бананов и пачку шоколада! Баам выпутался одновременно с Раком, поднявшем шапку и расхохотавшемся гулким басом. Оставалось только стыдливо смотреть, как темнеют лица всех гостей, включая даже Юри. В-четвертых: теперь это все бесполезно объяснять. Народ, разочарованно цокая, разбрелся по дому. Кроко остался стоять один посреди холла, все еще бессмысленно дожидаясь компенсации. Вот только компенсация нужна была как раз всем, но только не Кроко, отсюда возвращаемся к четвертому пункту — это невозможно ему объяснить. Вместо бананов и шоколада Рака ждало справедливое наказание. На него надвигалась буря пострашнее — Андросси. — Ну а теперь будь добр, пока у тебя голова с плеч не полетела, что за кавардак ты здесь устроил?! Кроко застыл нерушимой глыбой, когда из-за спины раздался голос из преисподней. Что-то у Баама сегодня слишком много ассоциаций с близкой смертью, хотя причины были, и весьма нешуточные. — Эм… ну… я, — Кроко громко сглотнул. — Это был подарок! Да, подарок черепашке Глазунье — сценка с участием меня! — Сценка, да? — протянула она, Баам в ужасе увидел, как две червоточины, когда-то бывшие глазами, надвигались на Рака. — Да, именно так, — закрыл его рукой Баам и твердо посмотрел на нее. Андросси отступила, хоть и не без бубнежа, нервные капельки пота на лбу Рака ушли согласно ее удаляющимся шагам. Баам присел перед Кроко, все еще не до конца отошедшим от кошмара. — Женщины — это страшно, — выдавилось из него. — Спасибо тебе. — Я рад, что все обошлось, но давайте договоримся так больше не делать. Это напугало людей. На секунду горделивость уже готова была просочиться в Кроко вновь. Все-таки он сдержался. Вместо горделивости на свет вышел смешок и рука, дружески потрепавшая Баама по плечу. Он тихо, чтобы никто, кроме них самих, не услышал, проговорил: — Не парься, Черная черепашка, это я ради тебя устроил. Представь, что было бы, если бы Глазунья поняла, что ты реально не подготовил ей подарок? Шкуру бы содрала, вот что скажу. А так я принял весь натиск гнева на себя. Рак ухмыльнулся и развернулся, намереваясь побыстрее умыть отсюда руки подобру-поздорову. Баам лишь растроганно смотрел вслед его спине, растворяющейся в ногах гостей. Не все герои носят плащи, да? (хоть у Рака он когда-то и был) — Спасибо, — опустил глаза Баам. — Мы же друзья, — последнее, что отозвалось. И снова тоска на глубине. Что-то скреблось изнутри, зубчиками кассеты прорывалось наружу, и все там же внутри оставалось. Какая-то часть, противореча всему здравому смыслу, упорно держала неизвестное запертым в ночи лесной чащобы и длинных темных коридоров во тьме пещер, все никак не давая прохода Бааму. Окружение тем еще больше давило на тоску. Она была как старая болячка, покрывшаяся корочкой, и вот кажется, что надо ее так ковырнуть, снять спасительную пленку с кожи и растревожить старую, еще не зализанную рану. Что за наваждение? Баам уныло глянул на гостей. Вот опять — знакомое чувство, будто бы где-то видел. А ведь действительно видел. И даже больше — дружил почти со всеми ними, с каждым присутствующим. Чуть стоит только присмотреться, чтобы увидеть знакомые черты лица в каждом — в проходе в зал Юри допрашивает Кроко под тяжкие вздохи Эвана; в центре Сачи и Боро о чем-то бурно спорили, в основном спорил, конечно, Боро; Хорьянг и Госенг заливались танцем под омелой; на ковре, уткнувшись всевозможными подушками и простынями, развалился Лауре и еще пару Фонсекалов, которых явно не приглашали, но им это до лампочки; и в дальнем углу за барной стойкой расположилась Хва Рьюн. Праздник царил в недавно арендованном доме. Гирлянды плясали под потолками и на шторах, теплый желтый свет струился по убранству нижнего этажа, камин трещал отсветами огня, облеплял подушки диванов и кресел мягким свечением. И все казалось таким радушным и мыльно-воздушным, словно тающее в какао маршмеллоу, что Бааму снова стало стыдно за такое грубое вторжение. За опоздание в том числе. Пустые стаканы на всех поверхностях наполняли атмосферу особым шармом спирта, к которому у Баама были некоторые вопросы. Еще больше настораживала и одновременно пугала коробка пива, за ней еще одна, еще и еще… Он же не на пьянку явился?.. Кун поймал озадаченный взгляд Баама, глянул на стопки уже выпотрошенных коробок, в голове считая, сколько там было и сколько осталось. — Андросси, что это? — сдержанно спросил Агеро, хотя голос грозился выдать раздражение. — Как будто сами не видите, — она махнула рукой на Ванг-Нана, Ли Су и Сирену, громко смеющихся с каждого слова за столом на кухне. — Значит, ты допустила им просто взять и притащить сюда коробки пива? Сирена, в хлам угашенная, на возгласе Куна покачала головой, сотрясая раскрасневшимися щеками, и торжественно подняла над головой бутылку сакэ. — Не только пиво, там еще завалялись где-то текила, водка, коньяк, ром, ликер, сидр с арбузом и… И повалилась на стол, запев блаженным храпом на весь район. Кто уж знает, чем еще ее успели споить Ванг-Нан и Ли Су до момента их появления. Баам даже удивился — по Ванг-Нану и не скажешь, что он промышлял подобным. Единственное, что удалось Бааму вспомнить, как когда-то Ванг-Нан мечтал о пивке, стоя рядом с ним на балконе и любуясь пейзажами Башни. Но он хотя бы не выглядел настолько загулявшим, как Ли Су. Тот при виде закончившейся на сегодня Сирены встал, демонстративно хлопнул руками по столу, пошатнулся и пошел вразвалку, то с глухим стуком врезаясь в стены, то опасливо прогибаясь слишком сильно вперед и назад. Так вот оно, подумал Баам, как выглядят зомби. Он молча понадеялся, чтобы со всеми ними не случилось такого же зомби-апокалипсиса на минималках. — Эу, — окликнул их Ли Су заплетающимся языком, — эу, вы чего там удумали, а? Ли Су задел маленький столик в коридоре, ударившись мизинчиком. Крик невыносимой боли был настолько пронзителен и велик по своей мощи, что мгновенно призвал Ванг-Нана, поддержавшего его за плечи. — Я помогу, — сказал ребятам Ванг-Нан, высовывая голову из-под чужого локтя. — Я тоже, но только когда узнаю, что здесь творится, — Кун угрожающе сузил глаза и немигающим взором уставился на ощетинившуюся Андросси. — Да что ж ты так к этому пристал? — она показательно размяла шею и оперлась боком об арку, ведущую в зал. — Не я это придумала. Изначально планировались скромные посиделки, я хотела пригласить от силы пару друзей: Анак, Баама и одно вакантное место. — Как-то совсем уж скромно для такой принцессы, — фыркнул Кун. — Только что придумал это прозвище? Не подходит. — Что такого? Для богатой девочки с ее роскошным домом в центре самое то. — Хм, кто-то не привык следить за языком. Баам нервно почесал щеку. Кажется, буря нагрянет оттуда, откуда он даже заподозрить не мог. Быть третьим колесом в битве мангуста и змеи у Баама не было на сегодня намерения, да и на завтра и последующие дни тем более. Если они будут. Он встал между ними. Уже второй раз приходится быть уникальной успокаивалкой и разрешителем назревающих конфликтов, зато получалось это, похоже, весьма неплохо: Андросси улеглась, а Кун снова принял вид слушателя. — Я весь внимание, — кивнул ей Баам. — Ли Су напросился на то самое место, — продолжила Андросси, — я уж решила, что терять нечего. Пока ему в голову не пришло снова загулять с Сиреной, которой он за бутылкой признался, что занял остальным местечко. А там дальше слухи не заставили себя долго ждать, и вскоре их типичная вечерняя бухаловка обратилась при помощи сплетен в обсуждение деталей предстоящей якобы вечеринки. Когда услышали, что будешь ты, — Андросси показала на Баама, — то твои друзья переполошились и выложились на полную, чтобы хорошенько подпортить мне жизнь. И вот я теперь снимаю отдельный дом, а эти идиоты притащили с собой все это добро. Андросси закончила, тяжело переводя дыхание. Ее речь была выдающейся как минимум тем, сколько раз она закипала от переполнявшей все ее нутро злости. Баам сочувствующим взглядом смотрел на Ли Су на плече Ванг-Нана — кое-кому по пробуждении не поздоровится. Кун же сохранял хладнокровие. — Не находишь это странным? — в задумчивом жесте приложил пальцы к подбородку Кун. — Говоришь сначала, что не хотела никого лишнего приглашать, а затем через не хочу снимаешь дом для них. Не проще было бы просто прогнать? А хотя, — он растянул улыбку до полной самодовольности, отчего у Андросси дернулся глаз, — если впустила, значит хотела гостей, я ведь прав? Баам вздохнул. Видимо, столкновения не избежать. — Кстати, Кун, — возник вдруг Ванг-Нан. — Я все спросить хотел, чего ты так зациклился на наличии алкоголя? Ты же не весь такой из себя правильный, почему вдруг так вспылил из-за этого? Андросси чуть ли ушами не зашевелила, когда услышала разумный довод Ванг-Нана. Не стоило повторять, чтобы Андросси тут как тут подхватила инициативу и начала ее раскручивать как только можно. — Да-да! Рогатик прав! — сказала она, Ванг-Нан пробормотал: «Рогатик? Это из-за капюшона толстовки?». — Я что-то не слышала, чтобы ты активно выступал против алкоголя несовершеннолетним, но как только на горизонте показался Баам… — Мы сходимся в мыслях! — воскликнул Ванг-Нан, одурманенный тем фактом, что так просто завоевал внимание девушки с обложек журналов. Кун был поставлен в тупик. Ванг-Нан, отставив Ли Су, и Андросси с хищническими улыбками надвигались на него, казалось, еще чуть-чуть и их выставленные вперед руки в подобии когтей монстров действительно превратятся в когти монстров. Но Кун горой стоял со скрещенными на груди руками и ледяным взглядом. — А ведь и правда, — ведьминским смехом разразилась Андросси, — он же с ним носится как курица с яйцом! — Точно, прямо в яблочко, — гоготал Ванг-Нан, — совсем как знаешь кто? Я сейчас скажу, — и самым страшным образом наклонился над ухом Куна, теней в складках кожи от коварнейшей улыбки до ушей как будто стало в два раза больше. Он с содроганием прошептал: — Совсем как мамаша. Андросси и Ванг-Нан сверхзлодейским дуэтом уже собрались выгнуть спины под нечеловеческим углом из-за сдавившего грудь карикатурного смеха, как вдруг получили лаконичный ответ: — Нож в печень, никто не вечен. Ванг-Нан даже не стал разглядывать, что было в руках Куна, когда он почувствовал, как что-то упирается в печень. Воздух из легких выбило, зрачки в ужасе расширились и, прежде чем кто-либо успел хоть слово вставить, Ванг-Нан уже пал ниц. — Я понял, все понял, только не убивай! — он умоляюще сложил руки над головой. Андросси прорычала что-то вроде: «Трус» и удалилась в зал запить неудачу. А Ванг-Нан все лежал и молил про себя пощадить его печенку. — Да хватит тебе, поднимайся, — спустя минуту молчаливого ожидания тоскливо сказал Кун. — Не встану, ты меня прибьешь! — Не было в руках ничего, вставай. — Чего? Ванг-Нан, как на пружине, вскочил и покрасневшими глазами уставился на полную пустоту в ладонях Агеро. Моргнул, ущипнул себя — все равно пусто. — Я тебя обманул, — пояснил Кун, не дожидаясь, пока раскрывшийся рот Ванг-Нана закроется. — Подбери челюсть с пола и заруби на носу: на меня так просто ты не надавишь. Предупреждение успешно пролетело мимо ушей. Ванг-Нан задорно ухмыльнулся так, что показались клыки, и решительно упер кулак в бок. — Это тебе еще повезло, что я не решился воспользоваться своим козырем — воспоминаниями об эмо-фазе Виоле! Верно? — ответа не последовало. Ванг-Нан, до этого полностью уверенный в присутствии Баама рядом, нервно покрутил головой, ища знакомую макушку. — Баам? А Баама уже и след простыл после слов «эмо-фаза».