Я не дам вам спокойно жить, Арсений Сергеевич

      Уже выходя из школы, Антона посетила такая мысль: зачем Арсений Сергеевич в наказание назначил ему дополнительные? Нет, ну правда, ему что, делать нечего? Это же он будет тратить своё время. Почему он просто не заставил Антона пойти убираться в библиотеке или драить класс, или ещё что-нибудь. Ведь именно так наказывали всех учеников за плохое поведение.       Чуть ускорив шаг, потому что начинался дождь, Антон вздохнул и решил, что раз надо — значит надо. Но три раза в неделю! Это же зверство! Ладно, с этим Антон как-нибудь разберётся. Арсений назначил занятия на вторник, среду и субботу. А это означало, что завтра придётся тащиться к этому тирану, ведь сегодня уже пятница. Обрадовало ли это Антона? Конечно, нет. Ведь его план — поспать, поесть, поспать, поесть — потерпел поражение.

***

      Наконец добредя до дома, Антон хлопнул дверью и выдохнул. Потому что ему несказанно повезло. На улице погода не на шутку разбушевалась. Только с утра светило солнце, а сейчас уже небо затянуло серыми тучами, а дождь лил стеной.       Антон стянул с себя ботинки, скинул толстовку, оставшись в футболке. Пройдя на кухню, он обнаружил на столе записку:       «Сын, мы с Вовочкой уехали в Крым. Тебя с собой не взяли. В ближайший месяц дома нас не жди. Твоя мать.»       «Твою ж мать» — пронеслось в мыслях у Антона. Это что, его оставили дома одного? Без денег? Без еды? Ну ахуеть. Прям как бомж, но вместо коробки тёмная и пустая квартира.       — Ну ладно, прорвёмся.       Антон подошёл к окну. За ним дождь всё увеличивал свою силу. Сверкнула молния, а через несколько секунд где-то вдалеке пророкотал гром. Внизу люди начали суетиться, пытаясь спрятаться от дождя, который застал их врасплох своим неожиданным появлением. Крупные капли, не прекращая, стучали в окно. По стёклам текли ручейки, а на асфальте блестели и пузырились лужи. Это знак, что дождь лить будет уж точно до вечера. В такую погоду хорошо бы закутаться в плед, взять с собой кружку с горячим чаем, поставить на колени ноутбук, включить какой-нибудь фильм и наслаждаться жизнью.       Но. Есть одно НО. Точнее их несколько. Пледа у Антона нет, только какое-то колючее одеяло, чай закончился, а ноутбук сел. Поэтому подростку оставалось только завалиться на холодную постель и уснуть. Собственно, так он и поступил.

***

      Арсений вышел из школы и еле успел добежать до парковки. Как только он захлопнул дверь автомобиля, начался ливень. Он грохотал тяжелыми каплями по крышам машин и мешал видеть дорогу перед собой. Хотя дворники работали исправно, дорогу было сложно разглядеть.       Добравшись до подъезда, Арс достал из бардачка зонтик, раскрыл его и, пытаясь обойти лужи, которых к тому времени было предостаточно, побежал к своему подъезду. Быстро поднявшись на свой этаж, он закрыл дверь, снял пальто и прошёл на кухню, сразу включив чайник, а после отправился переодеваться. Вернувшись на кухню, мужчина посмотрел в окно.       Небо серое, дождь сильный. Именно о такой погоде мечтал Арсений, когда переезжал из Омска в Питер. Дождь был его музыкой души. В те моменты, когда в окна тарабанил бушующий ветер, а дождь стучал по подоконнику, Арсений заваривал себе кофе, отправлялся в гостиную, устраивался на мягком диване, прикрывал глаза и, иногда поглядывая в окно, медленно потягивал свой напиток. Именно этим он и решил заняться.       Через час таких посиделок в одиночестве, Арсению стало скучновато. Попытался включить телевизор, но после неудачных попыток это сделать понял, что свет отключили. Арс взял свой телефон, зашёл в ВК и наткнулся на аккаунт Антона. Он решил полистать фотографии подростка. Их было немного, но все они были такие уютные, как показалось Арсению.       Вот Антон в красной, своей любимой толстовке, которую он надевает каждый день, сидит на большом кресле, по-видимому, в каком-то кафе и задумчиво смотрит вдаль. На заднем фоне висят гирлянды из белых фонариков и виднеются какие-то вывески. На другой фотографии Тоша опять в кресле, но уже компьютерном. Сидит за столом, на котором стоит компьютер, несколько бутылок кока-колы и кучи бумаг. Антон смотрит в объектив камеры и улыбается, так широко, что Арсений даже сам улыбнулся.       — Ну какой зайчонок, — умилился Арс. Но в его голове сразу всплыл сигнал стоп. Это же Шастун — сам бес, с безобразным поведением. Но несмотря на это, его хотелось прижать к себе и не отпускать, и долго-долго так сидеть и обниматься.       Тут у учителя появилось желание услышать голос этого маленького дьяволёнка. Ничего не останавливало Арса позвонить Антону. Но только вот, о чём с ним говорить? Всё же остановился учитель на том, чтобы позвонить ученику и напомнить ему о завтрашнем занятии. Ну, хотя бы так. Поэтому Попов смело нажал на кнопку звонка во ВКонтакте.

***

      Антон сладко посапывал в подушку, но тут зазвенел телефон. Решив, что это Дима, Антон, не смотря на экрана телефона, взял трубку и начал диалог.       — Блять, Поз, хули тебе надо? Если ты домашку узнать, то я в душе не ебу, — голос у Антона был заспанный и раздражённый. У Арсения на том конце провода округлились глаза.       — То, что ты домашку не знаешь, Шастун, это плохо. Но я не по этому поводу звоню.       — Ой…неловко получилось, — из трубки послышалось, как Шастун начал слегка посмеиваться. — Арсений Сергеевич, вы то мне наху… зачем звоните?       — Затем, Шастун, чтобы напомнить, что завтра в 12 часов по московскому времени я ожидаю тебя у себя на занятиях. А то ты точно забудешь.       — Да не забуду я, Арсений Сергеевич, — Антон уже зевал и с нетерпением ждал, когда учитель сбросит трубку.       — Ну ладно, Антош, до завтра, уже поздно. Извини, если разбудил.       — До свидания, Арсений Сергеевич.       — Пока, зайчонок.       Последние слова Арсений говорил уже в пустоту, потому что Антон сбросил трубку, слишком быстро. «Какой он уютный, — пронеслось в голове у преподавателя. — Этот заспанный голос, такой приятный»       Спустя минут 15, Арсений решил, что сегодня ляжет спать пораньше. За неделю вымотался, да ещё и погода очень утомляет. Засыпал Арсений с мыслями об Антоне. С мыслями о том, какой Шастун милый, когда сонный, и о том, что ему хотелось чаще слышать этот голос. Оставался вопрос: почему Арса так тянет к мальчишке? Ведь он знаком с ним только несколько дней. Конечно, может на нём так сыграло одиночество, ведь в Питер он перебрался относительно недавно, и знакомых он не успел завести, а из друзей был только Пашка — друг детства. Да и вообще, Шастун вроде хороший пацан, милый такой, но вредничать любит он уж очень сильно.       На этом и порешав, Арсений со спокойной душой уткнулся носом в одеяло и под шум дождя провалился в сон.

***

      Суббота. Дождь. 11:30. Антон. Антон, который ещё не понял, что проспал и у него есть тридцать минут, чтобы добраться до учителя, который живёт непонятно где.       11:45. Антон просыпается, сладко потягивается, переворачивается на бок и смотрит на часы. Осознание того, сколько времени, заставляет его моментально вскочить и сразу же начать бегать по комнате. На ходу Антон натягивает узкие чёрные джинсы. На мятую футболку, в которой спал, накидывает толстовку. Мчится в ванную, там за минуту чистит зубы, умывается и приводит в порядок тот хаос, что творится на голове. Перекусить? А что перекусывать, блять? Холодильник пустой, денег нет, а живот начинало предательски сводить. Но тут же откинув эти мысли назад, Антон вылетел в коридор и быстро натянул кроссовки.       Как только Шаст вышел из подъезда, то начал рыться в рюкзаке в поисках стикера, на котором должен был быть написан адрес историка. После довольно длительных поисков, Антон находит злосчастный стикер.       Дождь на улице всё ещё моросил, но не сильно. Несмотря на это, было достаточно холодно и дул ветер. Времени уже прошло много и до начала занятий оставалось пять минут. И, Боже, Антон читает адрес и понимает, что до места жительства учителя идти от силы минуты три. Это и радовало, и настораживало. Потому что по адресу можно было сказать, что учитель живёт в соседнем дворе. Почему это настораживало парня, он сам не знает. Есть такая штука, как интуиция или же предчувствие. И вот сейчас ни одна, ни вторая штука ничего хорошего в будущем не предвещали. Но в настоящем Антон перепрыгивал лужи и боролся с сильным ветром, который больно щипал лицо.       Всё-таки, добравшись до подъезда учителя ровно в двенадцать, Антон нажал на домофоне кнопки 1 и 5, услышав гудки. После нескольких гудков домофон заговорил голосом учителя.       — Да?       — Это Шастун.       — Открываюю, — пропел учитель. По-видимому у него утро было достаточно добрым, по сравнению с утром Антона.       Дверь открылась и мокрый, весь продрогший, Антон забежал в подъезд. Тряхнув головой, как пёс после дождя, он начал подниматься на нужный этаж. Дверь в квартиру учителя была открыта, а вот самого хозяина на пороге не наблюдалось. Антон аккуратно открыл дверь, вошёл, тихо разулся, посмотрел на свои насквозь промокшие носки, тихо, как мышка, начал прокрадываться в глубь квартиры. Обнаружив кухню, Шастун обнаружил и учителя, который вертелся у плиты, пританцовывая. Антон постучал по косяку прохода на кухню и подал голос.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич.       — Привет, Антон, — учитель повернулся на пятках в сторону мальчика. Улыбка была до ушей. Можно было понять, что учитель в хорошем расположении духа, но как только Арсений увидел перед собой промокшего Антона, с волос которого стекали капли воды, лицо его сменилось на более строгое и серьёзное, а улыбка вовсе пропала. — Антон, ты с ума сошёл? Ты прям так пришёл?! На улице дождь, ветер, температура низкая, а ты в одной толстовке расхаживаешь?!       — Арсений Сергеевич, не ругайтесь. Мне здесь пять минут идти, я в соседнем двор… — тут Антон всё же решил замолчать. Потому что решил, что рано знать учителю о том, что у него Шастун под боком живёт. Да и потому что его интуиция ему до сих пор ничего хорошего не говорила.       — Что ж с тобой делать, Шастун? Ладно, садись. Сейчас принесу тебе сухую одежду и полотенце. А свою пока что снимай, я сушить повешу.       Когда учитель удалился в комнату за одеждой, Антон начал стягивать толстовку. Не успел он её до конца снять, как учитель уже нарисовался в кухне, держа в руках стопку одежды, состоящую из футболки, спортивок и полотенца.       — Вот, держи. Можешь пойти в ванную переодеться, а мокрые вещи повесь на змеевик сушиться. Прямо по коридору, налево, вторая дверь, — учитель снова улыбнулся, протянул вещи подростку и пошёл ставить чайник.       Антону не составило труда отыскать нужную дверь. Включив свет, он зашёл внутрь и закрыл дверь на шпингалет. Ванная оказалась небольшая, в бело-зелёных тонах. Параллельно двери висело овальное зеркало с полочкой, на которой стояли разные флакончики. Слева находилась небольшая ванная со шторкой. Справа стиральная машинка и небольшой ящичек. В общем, всё по существу. Антон переоделся, повесил свою одежду на тёплый змеевик и, причесав себя рукой, вышел из ванны и направился к Арсению.       Учитель стоял возле стола и наливал чай. Антон прошёл на кухню, сел на мягкий стул и уставился в свой телефон. Арсений повернулся, подошёл к столу и посмотрел на Антона.       — Тош, у тебя зависимость, да?       — Что? — Антон, не поднимая взгляд на учителя, продолжал что-то интенсивно печать в телефоне.       — Телефон говорю убирай, сейчас твои долги отрабатывать будем, — Арсений поставил перед Антоном кружку с чаем.       Антон послушно убрал телефон и достал из рюкзака учебник и тетрадь.       Занятие длилось уже час, а Антон сидел и конспектировал параграф, который вчера не выучил к уроку. Вот в чём был подвох этих занятий. Антон думал, что придёт к учителю, сядет и Арсений будет что-то говорить, говорить и говорить. Но не всё так просто. Этот зверь заставил бедного Антона конспектировать весь параграф, а он, на секундочку, был не маленький. А сам Арсений-у-которого-точно-нет-зависимости-от-телефона-а-у-Шастуна-есть-Сергеевич торчал в телефоне уже час и только изредка поглядывал на писанину Антона.       Рука уже болела и немного дёргалась.       — Арсений Сергеевич, я уже устал писать, я почти весь параграф переписал, — Антон уже не выдерживал, вот-вот и он сломает эту ручку.       Арсений наконец обратил на него внимание и убрал телефон на близстоящую тумбочку.       — Ну что ж, давай проверим, что ты там понаписал. Таак. Угу. Очень хорошо, — Арсений сидел с тетрадью Шастуна в руках и читал то, что писал Антон. — Тош, ну ты же понимаешь, что этого мало, это нужно ещё и выучить. Вот это всё. Слово в слово, вот прям от зубов чтобы отскакивало.       — Арсений Сергеевич, я больше так не буду, — проскулил Антон.       — Что не будешь, Тош?       — Не буду… Всё не буду… Точнее буду. Учить всё буду, — Антон уже готов был на всё, только чтобы это мучение, в виде наказания от Арсения, закончилось.       — Ладно, хорошо, на этот раз прощаю и так. Но если ещё раз будешь плохо себя вести на уроках или придёшь не готовый, или прогуляешь какой-либо урок без причины, я тебя накажу. И наказание будет крупнее сегодняшнего. Ты у меня весь учебник вызубришь, от корки до корки. Договорились?       — Да, — еле слышно промямлил Антон.       — Ну, вот и чудненько, — сказал учитель и взглянул в окно, за которым всё ещё шёл дождь. — В принципе, мы закончили, но если ты хочешь, можешь остаться у меня на какое-то время. На улице всё ещё дождь, да и одежда твоя ещё не высохла.       Арсений надеялся на то, что Шастун останется, хотя бы на полчаса. Арсению казалось, что этот мальчишка очень дружелюбный и интересный, как собеседник и человек. Просто его нужно получше узнать. С ним нужно пообщаться.       Перед ответом Антон достаточно долго думал, смотря в окно. Дождь и вправду не прекращался и одежда была ещё мокрой. Оставаться у учителя, с одной стороны, не очень-то и хотелось, потому что, как решил Антон, они с Арсением далеко не друзья. Но, с другой стороны, тёплая, уютная и светлая квартира Попова, намного лучше, чем мрачная, одинокая и пустая Шастуна. Поэтому Антон остановился на золотой середине.       — Ну, хорошо. Я могу остаться, но ненадолго.       — Договорились, — учитель улыбнулся и посмотрел на Шастуна. — Может, кушать хочешь? Я как раз перед твоим приходом тыквенный суп готовил.       Антон скривил мордашку. «Тыквенный суп» — звучало как-то не аппетитно. Хотя по реакции учителя на данное блюдо можно было сказать, что супчик был отменным, но почему-то Антону в это не верилось. Шастун не хотел показаться грубым, поэтому решил ответить на вопрос: «Будет ли он есть?».       — Арсений Сергеевич, я особо не голоден, — сказал Антон, начиная убирать всё со стола в рюкзак, но живот решил предательски заурчать.       — Ага, не голоден. По звукам, которые издаёт твой желудок, ты не ел уже дня два. Что на это скажешь? Если ты не хочешь суп, так скажи. Я что-нибудь другое приготовлю.       — Можно просто чай?       — Нет, Тош, просто чай нельзя. Можно первое, второе и ЧАЙ, так уж и быть, — Арсений решил, что не дело, ребёнка голодным оставлять.       — Ну, Арсеениий Сергееввиич, — протянул подросток, а лицо стало таким жалостливым, что смотреть было невозможно. А Арсений и не смотрел. Он уже подошёл к холодильнику и начал перечислять блюда, которые может предложить Антону. — На первое у меня есть сырный суп, кстати очень вкусный. На второе могу предложить салат с курицей и ананасами или кашу перловую с котлетой, или макароны по флотски. У меня даже десертик небольшой есть, — учитель почесал затылок и ухмыльнулся. — Но это только после того, как поешь существенную еду. Выбирай.       — Ладно, давайте суп и макароны, — без особого энтузиазма ответил Антон.       — Отличный выбор, — похвалил подростка учитель и начал доставать всё нужное из холодильника.       — Ну что, Антон, может пообщаемся пока что? Зачем в тишине сидеть?       — А о чём мы можем поговорить? — с неохотой ответил Антон, на секунду отрываясь от телефона.       — Ну, расскажи, чем ты увлекаешься? Что делаешь в свободное время? — преподаватель повернулся в сторону подростка и облокотился на стол руками. Антон посмотрел на сияющего учителя исподлобья, вздохнул и отложил телефон в сторону.       — Хм, мне нравится рисовать, очень часто этим занимаюсь. А ещё люблю смотреть разные мелодрамы, только это секрет, об этом никто не знает, кроме вас, — на последних словах Шастун стал говорить тише и приложил палец к губам, в знак того, что теперь, это их секрет.       — Хорошо, никому не расскажу, — Арсений хмыкнул. — А вот у меня почему-то не сложилось немного. Тебе нравится выводить людей на эмоции?       — Почему вы так решили?       — Просто, мы с тобой только четыре дня знакомы, а ты мне уже все нервы потрепал. Нервные клетки не восстанавливаются, знаешь ли, а мне ведь всего 25.       — Интересный вы, Арсений Сергеевич, — Антон усмехнулся. — Такой молодой, а учитель. И вообще, какими ветрами вас в нашу убогую школу занесло?       — Я раньше в Омске жил. Там я учился. Там у меня друзья, семья. У меня в школе друг был, мы с ним с детства дружили. Кстати, ты его знаешь. Это Павел Алексеевич. Сначала в школе общались, потом решили в один институт поступать. Выбрали педагогический, — Арсений рассказывал и одновременно накладывал еду подростку. — Я школу окончил с золотой медалью и захотел передавать свои знания детям. История меня привлекала всегда, а обществознание просто решил взять вторым предметом, — Арсений поставил перед учеником еду. — Кушай, — Антон смотрел на Арсения Сергеевича с широко открытыми глазами, уж очень интересно учитель рассказывал. — Потом выучился. Паша в Питер собирался ехать, ему как раз в вашей школе место директора предложили. Он меня с собой сразу звал, но я сначала отказывался, а потом через год всё-таки решил уехать. Я давно в Питере жить мечтал. Поехал, Пашка меня к вам в школу устроил. Потом в первый рабочий день, представляешь, какой-то длинный в меня влетел, прям в дверях класса. Да так сильно, что весь день грудь болела. Не знаешь, кто это мог быть?       Антон подавился супом. Это не он в него влетел, а Арсений на пути просто подвернулся.       — Вы прям шутник, Арсений Сергеевич, — с ярко выраженным сарказмом сказал Антон.       — Да, я знаю. Я тебе всё рассказал. А теперь ты расскажи о себе. Хотя бы немного.       — А что вам рассказывать? — Антон опустил ложку в тарелку и задумался. — Нууу… У меня есть мама, отчим. С ними у меня не очень хорошие отношения. Папа ушёл от нас очень давно, а мама нашла себе этого козла. Они сейчас в Крым съеба… кхм, уехали. Сказали, раньше, чем через месяц не ждать. Поэтому сейчас я предоставлен сам себе, — зачем Антон всё это рассказывал малознакомому человеку — непонятно, даже друзья пока не знали о сложившейся ситуации. Но Арсению хотелось доверять, поэтому Антон продолжал. — Но я не жалею о том, что остался один. У меня есть друзья: Дима и Серёжа. Они очень хорошие, правда, — Арсений положил подбородок на руку и с умилением слушал про то, какие у Антона (правда-правда) хорошие друзья. Было видно, что они заменили мальчишке семью.       — Ещё мне нравится готовить разные вкусняшки. Правда, делаю я это редко, но когда мы с друзьями собираемся, я всегда что-нибудь вкусненькое готовлю для них. Ещё я очень люблю конфеты разные, батончики, мороженки. Сладкое — это моя слабость.       Пока Антон рассказывал о себе и слушал Арсения, уже всё успел съесть и отодвинуть от себя пустые тарелки.       — Ну, раз ты такой сладкоежка, могу тебе предложить медовик. Сам пёк. Будешь?       — Конечно, обожаю его, — Антон даже облизнулся.       Арсений подошёл к холодильнику, достал из него большой поднос с тортом и отрезал небольшой кусочек. Положив его на тарелку, он поставил её перед Антоном, а пустую посуду убрал в раковину.       — Арсений Сергеевич, можно вопрос?       — Валяй.       — А у вас есть девушка? Или парень? — Антон, как ни в чём не бывало, пожал плечами.       — Нет, девушки нет и парня тоже нет, — усмехнулся учитель.       — Очень вкусно, — доев торт, проговорил Антон.       — Ну, я рад, что ты наелся. Может фильм посмотрим? — предложил учитель. — Как ты относишься к советским фильмам?       — Обожаю их, — с энтузиазмом ответил подросток. — Особенно нравится «Иван Васильевич меняет профессию».       — Вот и порешали, — улыбнулся учитель. — Пойдём в зал, будем включать.       Мужчины отправились в зал, который оказался относительно небольших размеров. Антон плюхнулся на диван, а Арсений достал приставку, подключил её к телевизору и, взяв джойстик, плюхнулся рядом с Антоном. Учитель быстро включил фильм и откинулся на спинку дивана. За окном пророкотал гром и Антон немного встрепенулся.       — Тош, ты боишься грома? — поинтересовался учитель и с умилением посмотрел на Антона.       — Ничего я не боюсь. Просто неожиданно, — немного с обиженным тоном отозвался Антон. — И вообще, холодно у вас как-то. Можете плед дать? — попросил подросток, обняв себя руками.       Арсений посмотрел на него с непониманием. Сам учитель сидел в шортах и лёгкой футболке, потому что в доме несмотря на погоду было довольно тепло. Арсений встал с дивана и ушёл в спальню. Вернулся он с пледом в руках. Укутав в него подростка, он приложил свою ладонь к его лбу и сильно нахмурился.       — Давай-ка ты померишь температуру, мой дорогой, — мягким, несвойственным для такого хмурого лица, тоном сказал учитель.       — Со мной всё хорошо, Арсений Сергеевич.       Но Арсений уже не слышал ученика, потому что направился в спальню за аптечкой. Через несколько секунд он появился в дверях с градусником и смотрел на него, щуря глаза. Встряхнув прибор, учитель протянул его Антону.       — Ну, Арсений Сергеевич, с чего вы взяли, что у меня температура? Я хорошо себя чувствую.       — Антош, у тебя лоб горячий. Нужно измерить температуру.       — Не буду я ничего мерить, — грубо ответил Антон, закутавшись с головой в одеяло. Арсений вздохнул.       — Антон, разве так сложно меня послушаться?       — Не буду!       — Какой же ты вредный, — уже начал возмущаться учитель. — Я тебе его сейчас ректально вставлю.       — Ну, попробуйте, — решив, что укрытие из пледа довольно надёжное, дерзко ответил Шастун. Но учитель оказался намного сильнее и ловчее, чем думал парень. Арсений одним разом схватил его за подмышки и повалил животом на диван, одновременно забираясь на ученика, придерживая за спину, чтобы тот не смог перевернуться.       — Продолжать?       — Не надо, — завопил Антон. — Я сам. Давайте свой градусник.       Арсений слез с парня и принял сидячие положение, присаживаясь рядом.       Шастун почувствовал некую слабость и прилёг на подлокотник дивана. Через пять минут, Арсений забрал у Антона градусник и свёл брови вместе.       — 39 и 6, Шастун!       — Да, треш, — только и смог сказать Антон, проваливаясь в сон.       — Ох, Шастун, Шастун.