Я не дам вам спокойно жить, Арсений Сергеевич

      Было ли у вас ощущение такого тепла и уюта, которое очень не просто передать словами? Вот у Антона было, но очень, очень далеко в детстве. Сейчас он сидел на том самом ОХУЕННОМ окне, в комнате Арсения, точнее на подоконнике, и вспоминал те времена, когда заболел, а мама, укутав его в одеяло, сидела и поила маленького четырёхлетнего Антона молоком с мёдом. Антон вспоминал её нежные руки, которые гладили его по плечам и спине. Вспоминал тот мягкий и бархатный голос, который тихо называл его зайчонком, солнышком. Вспоминал и невольно улыбался.       Так вот, к чему я это? Сейчас, вот прям в данную секунду, наш Антошка испытывал именно такие ощущения. Сидя на подоконнике, укутанный в плед, он медленно попивал теплое сладкое молоко, только это гадкое масло всё портило. Но так как нос не особо то и дышал, то вкус масла не сильно ощущался. Язык чувствовал только сладость и тепло, которое иногда его обжигало.       Воспользовавшись тем, что взрослого не было рядом, а курить ну уж очень хотелось, тем более воспоминания нагнали на него грусть и тоску, ещё раз проверив, нет ли поблизости учителя, Антон аккуратно поставил кружку на подоконник и из внутреннего кармана рюкзака, который стоял на полу, достал ту самую, заветную, и как на зло последнюю, сигарету. Как добыть ещё, Шастун пока не знал. Но пообещал, что обязательно придумает, какой-нибудь гениальный план. Тихонько открыв форточку, и точно также тихо щёлкнув зажигалкой, парень поджег сигарету и поднёс её к губам. Рискованно ли было курить в квартире своего препода, так и ещё в его комнате? Конечно, рискованно. Но Антону, по-видимому, как-то особо нет до этого дела. Ведь он стоит и продолжает курить. Сделав уже третью затяжку и выпустив дым в окно, ему становится легче, а грустные эмоции совсем отпускают. Поэтому он выкидывает сигарету на улицу и закрывает окно. Смотря на то, как бычок летит вниз, а пепел из него разлетается в разные стороны.       Пока Арсений копошился на кухне, Антону стало скучно просто глазеть в окно, и наблюдать за машинами в полной тишине и одиночестве. Спрыгнув с подоконника, шмыгнув носом, он направился на кухню, где готовил учитель. Наверняка что-то вкусно пахнущее, но только Антон не чувствовал ничего.       Шаркая ногами, парень доплёлся до кухни и, выглядывая из-за дверного проёма, смотрел на учителя. Ну да, как будто бы Арсений не знал, что за ним ведётся слежка. То, как Антон шёл на кухню, слышно было, наверное, в соседней квартире, но всё равно продолжал стоять спиной, что-то помешивая лопаткой.       — И долго там стоять собираешься? — светлая макушка, до этого выглядывающая из-за косяка, тут же скрылась.       — Кто? — Антон решил, что это самый логичный вопрос, который можно было задать, когда тебя спалили.       — Ты.       — Я? — Арсений усмехнулся.       — Да, ты.       — Что, я?       — Тош, дай лоб потрогаю, — неожиданно резко Антон, стоящий за соседней стенкой, увидел перед собой лицо Арсения, и от этого немного отшатнулся назад.       Прислонив руку ко лбу, Арсений пожал плечами, потому что горячего лба не почувствовал, а его ребёнок вёл себя относительно странно.       — Да ну чё вы. Нет у меня температуры, скучно мне просто стало, — Антон оттолкнул от себя руку учителя и, пройдя мимо него с нахмуренными бровями, сев на стул и шмыгнув носом, начал исследовать кухню глазами, особое внимание он уделил плите, где что-то бурлило и шипело. Арсений ушёл в спальню. Зачем? А кто его знает. Странный он человек. Главное, Антон, к нему пришёл, чтобы скучно одному не было, а он взял и ушёл. Обидно.       Антон встал и подошёл поближе к плите. Подняв крышку сковородки, под которой отчаянно, что-то булькало, он увидел какую-то оранжевую жижу, в которой что-то плавало. Как показалось школьнику, это были грибы. Оригинально, учитывая то, что Антон грибы не очень любит. После того, как давно в детстве он отравился этими самыми грибами, больше в рот он их не брал. Накрыв крышкой сковородку, парень потянулся к кастрюле, которая стояла на соседней конфорке. Так же открыв большую прозрачную крышку, взору парня открылась другая оранжевая жижа, в которой плавали, к счастью, не грибы, а картошка с капустой. По этим критериям, Антон понял, что это борщ. Борщ парень очень любил, мог съесть его в любое время дня и ночи. А как он пах, это вообще чудо. Наклонившись поближе к кастрюле, Антон вдохнул и… Чуть не задохнулся, потому что воздух в лёгкие не поступил, от слова совсем. Мда, обидно.       Учитель появился за спиной Антона так же неожиданно, как и пропал. В руках он держал, тот самый пакет из аптеки, но почему-то он значительно опустел, на это Антон особого внимания не обратил.       — Тааааакс, — Арсений вывалил на стол всё содержимое пакета. Чего там только не было: и какие-то пластинки с таблетками, разных цветов, и пузырьки с разными жидкостями, и флакончики, и небольшие пёстрые коробочки с разными названиями; из знакомых Антону препаратов, он заметил только арбидол с пингвинчиком. Какой пингвинчик, спрашивается. Он же для детей. А Антону на минуточку уже восемнадцать. Ну и что, что через полгода? Главное, что восемнадцать!       — Вот, это нужно пить через каждые три часа, — учитель сунул в руки Антону коробочку, на которой были нарисованы бело-голубые капсулы. — Это три раза в день, — в руки приземлилась ещё одна жёлтая коробочка, с какой-то очень длинной надписью. — Вот этого по одной чайной ложке утром. А вот этого по одной чайной ложке вечером, — ещё два пузырька. — Это если будет болеть горло. Это если начнётся сильный кашель. А это если начнёшь чихать. А вот это «Звёздочка». Универсальный препарат, от всех болезней. Почаще ей дыши, — Антон так и стоял перед учителем, завёрнутый в одеяло с нахмуренными бровям. Потом подошёл к столу и вывалил всё из своих рук, обратно на плоскую поверхность.       — Так, я что-то ничего не понял. Может, вот это всё залпом выпить и всё? — Антон, решив что, от него поступило блестящее предложение, с очень гордым видом повернулся к Арсению, но тут же отвернулся, увидев строгое учительское лицо и получив лёгкий подзатыльник.       — Я тебе по заднице дам залпом, — Арсений, нахмурившись, подошёл к столу и начал распечатывать одну из коробок, а Антон просто чуть не падал со смеху. Ну, смешно ему слышать такие угрозы. Ну и что же тут криминального. Правильно, ничего. Вот он и хохочет, а учитель продолжает смотреть на него непозволительно строго. Но вскоре и сам расслабляет лицо и хмыкает, улыбаясь.       — На, нос закапай, — Антон перенимает из рук Арсения Сергеевича флакончик с каплями для носа и быстро брызгает из него в каждую ноздрю по два раза. Возвращает флакон обратно преподавателю и поднимает голову, начиная наконец-то нормально дышать. Но его голова тут же со звоном летит вниз. А всё из-за кого? Правильно из-за Арсения, который отвесил младшему достаточно сильный подзатыльник, которого тот не ожидал.       — За что? — зелёные глаза уставились на Арсения, который скрестив руки на груди, опять сделал то же строгое выражение лица, что и недавно.       — Антон, ты не забывай, что если у тебя нос не дышит, то у меня он отлично функционирует. Какого чёрта ты курил в моей спальне?! М?! — Арсений навис над подростком, а тот подогнул колени. Глазки забегали, а на лице появилась та самая нервная улыбочка.       — А, ой, неловко получилось, — всё, что мог выдать в своё оправдание Антон.       — Мне тебя опять наказать? А то я смотрю, рука уже отдохнула от писанины, — Арсений продолжал нависать над парнем. — Так, я могу вернуть прежние ощущения. Я смотрю, ты сильно этого хочешь, — Арсений хоть и отчитывал подростка, но не кричал.       — Арсений Сергеевич, не надо. Я больше не буду, — выпалил Антон на одном дыхании. Сложилось такое чувство, что он заучил эту фразу.       — Ладно, садись за стол, будем кушать. После обеда мы вернёмся к этому разговору, — учитель пригрозил пальцем и начал доставать из шкафа посуду.       — Я не хочу есть.       — Сядь. За стол. Будем. Кушать, — зависнув с поднятой рукой, которая тянулась за очередной тарелкой, строго повторил учитель. Антон нехотя поплёлся к стулу. Он решил, что в данный момент учителя лучше не злить, а ещё лучше заговорить его. Может он и забудет про наказание и про сигареты в целом. Остановившись на таком плане дальнейших действий, Антон выровнил спину и замолчал, наблюдая за тем, как Арсений разливает по глубоким тарелкам суп, а затем в менее глубокие начинает накладывать грибы. Но Антон его резко одёргивает.       — Арсений Сергеевич, я не ем грибы. У меня их организм не принимает.              — Ну, ладно, — старший поставил перед Антоном тарелку с ароматным борщом. — Но суп чтобы до последней капли съел. И выпей таблетку, — перед Шастом опустился прозрачный стакан с водой, а в ладошке оказалась небольшая капсула голубого цвета. Угукнув, Антон быстренько проглотил таблетку и, схватив ложку со стола, принялся уплетать свежий супчик. Хочется отметить, что учитель готовил намного лучше, чем думал Антон.       — Вот и умница, — Арс погладил Антона по голове. — Приятного аппетита, — усевшись напротив подростка, Арсений принялся, есть свою порцию.       Быстренько доев борщик, Антон отодвинул от себя тарелку и, поставив локти на стол, сведя запястья вместе и положив на них подбородок, он с кошачьей улыбкой уставился на учителя. Какое-то время на Антона совсем не обращали внимания. Поэтому ему оставалось лишь наблюдать за тем, как Арсений Сергеевич сидит и медленно пережевывает грибы, смотря в никуда. Взирая эту картину ещё минут пять, парню совсем стало скучно.       — Арсений Сергеевич, — «ой, чёт громковато получилось», пронеслось в мыслях у пацана, когда после его слов, спокойно сидевший учитель дёрнулся и, выронив вилку, быстро начал моргать глазами, пытаясь выйти из состояния релакса, в котором находился относительно недавно.       — Что ж ты так орёшь? — тихо и немного испуганно спросил учитель.       — А что вы на меня внимания не обращаете? — за всё время Антон так и не поменял той позы, в которой сидел. — Я так уже минут пятнадцать на вас смотрю, а вы где-то в облаках летаете.       — Прости. Задумался, — Арсений опять опустил взгляд в тарелку и начал ковыряться в ней вилкой, которую только что поднял со стола. — Ты что-то хотел?       Ну, конечно, он хотел. Вас хотел заболтать, чтобы вы забыли про его провинности. Он просто не в курсе, что кроме обоняния, у вас и память хорошо работает.       — Конечно, хотел, — Антон часто закивал головой, — хотел вам сказать, что я покушал и мне стало скучно. Давайте говорить.       — Когда я ем, я глух и нем. Слышал такое? — Арсений посмотрел на парня исподлобья, ухмыльнулся и повёл одной бровью, продолжая ковырять в тарелке.       — Цццц, слышал, слышал, — Антон лёг головой на стол и вытянул свои длинные окольцованные руки вперёд, так, что они почти доставали до тарелки учителя. Учитель в свою очередь посмотрел сначала на них, а потом на парня, он был весь растрепанный, а плед почти спадал с плеч.       — Красивые кольца, — подметил Арс. — Каждое из них имеет какой-то смысл или просто для украшения нацепил?       Арсений решил, что сейчас был хороший ход. Пусть Антон болтает, коль так невмоготу молчать, а он пока спокойненько доест свою порцию. Парень поднялся со стола и тут же начал возмущаться.       — Не нацепил, а надел, — он поднял указательный палец правой руки вверх, а левой поправил почти, что упавший на пол плед. — Нет у них никакого смысла, просто ношу и ношу, — парень внимательно осмотрел свои руки. — Это ещё лет в десять началось. Я темноты очень боялся, а у меня было кольцо, оно светилось. Ну, тип там фонарик был. Я его практически никогда не снимал, а потом мне начали кольца дарить друзья. Даже мама однажды подарила, представляете, — Антон посмотрел такими преданными глазами, в глаза-океаны. Арсений, улыбнувшись, покачал головой. — В общем, у меня их много скопилось за всё время, вот я их и ношу, — учитель снова ухмыльнулся. И воспользовавшись моментом, решил узнать нужную для себя информацию.       — А сейчас ты чего боишься? Также темноты или ты у меня бесстрашный? М? — Арсений искренне улыбнулся и накалов на вилку кусочек гриба, отправил его в рот.       — Не у вас, — Антон показал указательным пальцем на Арсения. — А у себя, — он тыкнул тем же пальцем себе в грудь. Но тут же встряхнул рукой. А то, что это за жесты такие? У Павла Алексеевича, что ли научился?       — Как скажешь. Так что, есть у тебя страхи?       — Ну, есть, — возмущённо выпалил Антон. — Уколов боюсь, — уже на тон тише добавил он.       — Ну, значит сегодня поборем твой страх, — учитель сказал это настолько спокойно, что у Антона и без того круглые глаза, приняли форму шаров, а брови, так вообще, улетели в небеса. Что значит поборем? Это на что он такое намекает?       — В смысле?       — В коромысле, Тош, — Арсений продолжал уплетать, а Антон не менял своего лица.       — В смысле?       — В прямом. Врачи выписали тебе кроме вот этой кучи лекарств, курс уколов. Там всего лишь неделю колоть надо. Не переживай, — Арс опять пожал плечами и махнул столовым прибором в сторону подростка.       — Знаете, а мне, наверное, уже хорошо. Мне ни лекарства, ни уколы не нужны, — голос вышел немного писклявым. У Антона, каждый раз, как дело доходило до уколов, начиналась паническая атака. Но так было не всегда. До пятого класса он, правда, был бесстрашным, но потом…       В школе делали обычную плановую прививку, которую делали всем школьникам. Но Антон же у нас избранный, ему неправильно ввели иглу, которая попала прямо в вену. Выйдя из кабинета медсестры, Антон резко почувствовал, что уши заложило, а голова стала кружиться. Предметы в глазах начали расплываться, а потом и в принципе окружающий мир стало не видно. Наступила полная темнота и тишина. Очнулся он только на кушетке в кабинете врача от резко ударившего в нос, неприятного запаха. В итоге, пролежав на кушетке два урока, Антона отправили домой. Место, куда делали укол, болело дня три или четыре, а голова продолжала кружиться. На следующий день наступила слабость и ломота в теле. После этого случая Антон просто сбегал со всех школьных (и не только) прививок.       — Ага, но мы всё равно сделаем уколы, — увидев, что мальчишка начал волноваться, Арс добавил:       — Не бойся ты, я аккуратно и очень быстро.       — Нет, — да уж, сказал, как отрезал, если бы голос так сильно не выдавал страх.       — Тош, чего ты боишься? — преподаватель к этому времени успел доесть и отодвинул от себя пустую тарелку, а потом наклонился над столом и приготовился слушать Антона.       — Ничего, просто не хочу, — Антон опустил глаза вниз. Ага, конечно, так он и сказал, почему так боится. Хотя в том, что произошло, следует винить только врачей, но почему-то Антон очень стеснялся, рассказывать печальную историю своего детства.       — Значит, захочешь, — и опять Арсений жмёт плечами, а у Антона начинается паника. И он придумывает гениальный план: спрятаться на балконе, который находится в гостиной. Пока он посидит, согласится с преподавателем, а когда дойдёт дело до уколов, он быстренько свалит на балкон и снаружи закроет ручку. А если Арсений будет пытаться открыть дверь? То Антон будет держать ручку и Попов не сможет его достать.       Да, Шастун решил, что это гениальный план и успокоился.       — Ладно. А куда вы колоть будете? — и опять Антона настигла паника, но вспомнив о своём плане, он принял самое уверенное, насколько он мог, лицо. — В руку?       — Тош, — Арсений усмехнулся. — Нет, не в руку.       — А к-куда, — закудахтал подросток.       — А как ты думаешь? Куда ставят уколы непослушным детям?       — Я не ребёнок! — заявил Антон. Он и без этих Арсение Сергеевичевских подсказок понял, что придётся ему жертвовать своими ягодицами.       — Ещё какой ребёнок, — Арсений засмеялся.       — Ну и ладно. Я пошёл, — Антон встал из-за стола и уже хотел идти в комнату, но голос преподавателя его остановил.       — За учебниками? — преподаватель посмотрел на Антона с хитрым прищуром. «Вспомнил всё-таки». Антон решил включить дурочка.       — За какими учебниками?       — Тош, не придуривайся, — Арсений свёл брови вместе. — Ты наказан. За курение, — учитель показал указательным пальцем на Антона. — Поэтому сейчас идёшь, берёшь учебник, тетрадь, садишься и переписываешь тот параграф, который я тебе скажу. Чтоб все слова переписал, до единого, я проверю. А потом берёшь всю свою писанину и зубришь её, а потом рассказываешь мне. Всё ясно? — за время своего монолога Арсений ни разу не повысил тон, а говорил всё спокойно, чётко и медленно.       — Ну, Арсений Сергеееееевииич, — Антон начал капризничать. — Ну, я больше так не будууу, честное слово.       — Антон, я повторять ещё раз не буду, — уже намного строже сказал Арсений. — Ещё спасибо мне скажи, Павел Алексеевич, вообще, приказал тебя пороть за такие выходки, так что это ещё цветочки, — Антон хмуро продолжал смотреть на учителя. — Давай, вперёд.       Шастун затопал ногами на месте и захныкал. Не хотел он ничего делать. Что сказать, лень матушка вперёд него родилась. Но что-то ему подсказывало, что если сейчас он не будет слушаться Арсения Сергеевича, то тот позвонит Павлу Алексеевичу и тот не просто заставит его что-то переписывать, но и пиздюлей всыпет. Поэтому громкими и большими шагами Антон направился в комнату, с психами схватил рюкзак, тем же темпом вернулся на кухню, громко сел на стул и с грохотом положил на стол учебник, за ним полетели тетрадь и ручка. Повезло, что стол был уже освобождён от посуды, а то она бы полетела вниз, ведь Антон сейчас, явно не в настроении. Арсений повернулся на источник звука и фыркнул, закатив глаза.       — Ну и что мне делать? — недовольно спросил Антон. Учитель развернулся в сторону ученика и, подойдя к столу, взял, небрежно брошенный учебник и начал его быстро перелистывать, чтобы найти нужный параграф. Антон сидел, нахмурив брови, надув губу и скрестив руки на груди, смотрел на учителя убийственным взглядом.       — И не надо дуться на меня, сам виноват, — Арсений, наконец, найдя параграф, положил учебник перед Антоном. — Страницы со сто двадцать шестой по сто тридцать пятую в твоём распоряжении, а я пока поработаю, — тряхнув руками, учитель направился в спальню за какими-то бумагами. А Антон принялся изучать те страницы, которые в дальнейшем ему предстоит переписать, а потом ещё и выучить. Да уж, в следующий раз не стоит курить в учительской спальне, а ещё лучше носить с собой жвачку, чтобы Арсений уж точно ничего не почуял.       Прошло полчаса. Антон всё ещё сидел и усердно строчил слова в тетради.       «Так, сколько ещё там осталось?»       Антон стал листать и считать, сколько страниц ещё осталось переписывать.       «Сколько, блять? Ещё шесть? Охуеть, блять, покурил, называется»       Арсений сидел и копошился с листами и тетрадями, не обращая на Антона никакого внимания.       «Такой красивый, особенно в очках…»       Антон положил подбородок на одну ладонь и, расплывшись в улыбке, уставился на преподавателя, но тут же выпрямился и, взяв ручку в руки, начал пялиться в тетрадь.              «Нет, он не красивый, он ахуенный…ой, блять, ахуевший. Да, точно, ахуевший. И вообще, чё я на него смотрю? А ещё я писать устал. Всё, я считаю, мне столько хватит»       Антон снова посмотрел на Арсения, тот сидел с суровым лицом, разглядывая чью-то тетрадь.       — Пишут, как курица лапой, а ещё и девятый класс называется, — Арсений возмущался и Антон, услышав его слова, посмотрел в свою тетрадь. Да, почерк оставлял желать лучшего, а ещё и одиннадцатый класс называется.       — Арсений Сергеевич, ну я больше так не буду, — Антон опустил руки под стол и захныкал.       — Будешь, — очень многословно.              — Не будуу, — Арсений остановился проверять работы и поднял глаза на Антона.       — Много написал? Покажи, — преподаватель потянул руку за тетрадью ученика. — Антон, ты серьёзно? Тут даже половины параграфа не написано, — учитель усмехнулся. Антон опустил голову и посмотрел в пол.       — Ну, я устал, — опять начал капризничать подросток. Арс глубоко вздохнул.       — Значит, сейчас берёшь и зубришь, вот это всё, что ты написал, а потом пересказываешь мне. Дословно! Ясно?       — Цццц, да ясно, ясно, — Антон резко выхватил из рук учителя тетрадь и начал читать в уме.       — Почему я тебя не слышу? Читай вслух, — не поднимая головы от тетрадей, приказал Арсений. Антон глубоко вздохнул.       — На развитие Франции большое влияние оказало её поражение во франко-прусской войне…       Антону было вообще не по кайфу читать про развитие какой-то там Франции в каком-то там девятнадцатом веке. Но почему-то Антон чувствовал уют. За окном опять разыгралась погода, а он сидит в тёплой светлой кухне, читает какой-то бред, а напротив него сидит Арсений Сергеевич и проверяет, тоже наверняка, какой-то бред. Но Антону так хорошо и спокойно, что эту атмосферу не хочется нарушать. А он и не нарушает, он сидит над своей тетрадью уже час и ни слова не может запомнить, а некоторые даже понять не в состоянии. Арсений вообще изверг. Антон - болеющий человек, а он только и знает, что издеваться над ним.       — Всё, я выучил, — Антон пихнул свою тетрадь в сторону учителя, тот её ловко поймал и приготовился слушать парня.       — Начинай, — объявил учитель, поправляя очки.       — Во Франции была необходима выплата Конституции…и…две руды были утрачены…и… Там ещё эээ… Эльза и Лортанг были… Они замедляли экономику и… — Арсений слушал всё это, смотря на Антона, как на не особо развитого человека.       — Так, стоп, — не выдержал всё-таки слушать этот бред. — Во-первых, не Конституция, а контрибуция, — Антон вздохнул. — Во вторых, какие ещё руды, какая Эльза, какой Лортанг?       — Ну, это принцесса такая из мультика, — Антон поднял глаза и вскинул брови, но через секунду принял положение, в котором находился до этого, то есть, смотря в пол.       — Я тебе пошучу. Ладно, можешь идти отдыхать и выпей таблетку, будь добр. Готовься, в шесть буду уколы колоть.       Антон не забывал свой потрясающий план, поэтому смело пошагал в гостиную, лежать на диване, так и не убрав со стола свои вещи. Добравшись до дивана, Антон нашёл телефон и первым делом зашёл в ВК, куда не заходил уже день или два, и его естественно потеряли друзья.       Матвиеныч. 11:20 Шаст, ты дома? Я прийду?       Поз. 11:57 Шаст, ты дома? Мы с Серым зайдём?       Матвиеныч. 12:10 Шаст, ты где?       Поз. 12:11 Да       Матвиеныч. 13:30 Шаст, ты помер, что ли?       Поз. 13:05 Да И сообщений подобного рода было штук пятьдесят.       Вы. 17:56 Отвечаю сразу на все ваши сообщения НЕТ       Матвиеныч. 17:59 Да что ты. ДА ЧТО ТЫ Где ты был, алкаш?       Поз. 18:00 Да       Вы. 18:01 Я болею у Попова       Поз. 18:02 Чего, блять?!       Вы. 18:02 Всё очень просто Я пошёл на допы к нему, он мне типо так отомстил за мою месть. А на улице тогда дождь был. У меня температура поднялась, я вырубился, он врачей вызвал. Потом к Арсению Сергеевичу приходил Павел Алексеевич и приказал мне жить у Попова, а Попову следить за мной. А ещё мне эти врачи уколы выписали😣 А вы же знаете, для меня уколы, как приговор на казнь. Но когда он мне их решит делать, то я от него на балконе спрячусь)       Матвиеныч. 18:05 Да уж, Шаст, ты лох и одновременно гений       Поз. 18:06 Лично я считаю, что он просто лох       Вы. 18:07 Ой, всё я погнал прятаться А то он сказал, что в шесть придёт       Матвиеныч. 18:08 Ну, давай, удачи✊ Бросив, телефон на диван, Антон быстро ретировался на балкон, не забыв взять с собой одеяло, чтобы было не так холодно. Выйдя наружу, парня пробила крупная дрожь. На улице оказалось гораздо холоднее, чем он ожидал. Закутавшись в плед вместе с головой, Антон сел на корточки и облокотился о стенку. Внутри послышались шаги, а потом и голос преподавателя.       — Антон, я иду. Готовься! — через приоткрытое окно, которое вело на балкон, было слышно, как Арсений прошёл по коридору в свою комнату, а потом начали хлопать дверцы шкафа. Антон затаился.       Арсений, со шприцами и ампулой в руках, зашёл в гостиную и позвал Антона, но ответа не последовало. Учитель оглядел комнату и, положив всё содержимое рук на стол, отправился на поиски Антона. В гардеробной мальчишки не оказалось, в спальне тоже. Тогда оставался единственный вариант, это ванная. Конечно, был ещё балкон, но Арсений откинул этот вариант. Потому что он решил, что мальчишка умный и на балкон, с его-то соплями, не полезет. Но как же он ошибался.       Проверив ванную и не найдя там Антона, Арсений вернулся в гостиную. Тут с балкона послышался громкий чих. Озадаченное лицо сменилось, злым. А руки сжались в кулаки. Преодолев расстояние от входа в комнату до балкона за два шага, Арсений дёрнул дверь, но та не открылась, потому что закрыли её с другой стороны. Заглянув за дверь, учитель увидел, сидящего на полу, Антона, который весь дрожал и аккуратно, с опаской, поглядывал на историка.       — Шастун, ты охренел?! На черта ты выперся на балкон?! Там холодно! — Антон дёрнулся. По-видимому, прятаться от учителя на балконе было не особо хорошим планом. — Антон, открой дверь! — Арсений ударил кулаком по небольшому стеклу, которое было в двери. Антон встал и подошёл к ней, он весь замёрз, и это было видно по бледному лицу и дрожащим рукам.       — Не открою, вы уколы делать будете, а я не хочу, — голос его дрожал, как и всё тело.       — Не выйдешь, я Павлу Алексеевичу позвоню! — угроза века. Очень Антон, конечно, боится Павла Алексеевича.       — И чё? — опять парень чихнул. — Я его не боюсь.       — Ах, не боишься, — обманчиво-ласковый тон учителя ничего хорошего не предвещал. — Значит так, я считаю до трёх и если ты не выходишь, то я иду за ключами от балкона и сам тебя оттуда достаю. Но только вернусь я не один, а с ремнём. Раз, — учитель поднял один палец вверх, у Антона забегали глаза. — Два, — второй палец, Антон начал топтаться на месте. Не успел преподаватель поднять палец на цифре три, как Антон быстро отомкнул дверь, но выходить с балкона не спешил. А ему это и не нужно было делать, ведь учитель быстро отворил дверь и одной рукой, схватив Антона за холодное ухо, затащил в комнату. Держал он его так, что Антону с его высоким ростом, пришлось сложиться пополам, оттопырив свой зад. Парень начал махать руками и пытаться выпрямиться, но его лишь сильнее наклоняли вниз. Плед упал, а Антон вскрикнул, когда на его задницу прилетело два сильных шлепка.       — Какого лешего, ты выперся на балкон?! На улице три градуса! Мозги вместе с соплями вылетели?! — ухо Антона потянули наверх и он выпрямился. Арсений не собирался отпускать подростка, а у парня уже слёзы наворачивались. Учитель больно скрутил ухо, и оно уже начинало сильно болеть.              — Больнооо!       — Поздравляю, — Арсений отпустил ухо и подтолкнул Антона ближе к дивану. — На живот укладывайся, — приказал учитель, а сам подошёл к столу напротив дивана и принялся набирать в шприц лекарство. Антон замер около, держась за покрасневшее ухо.       — Арсений Сергеевич, не надо, пожалуйста, — Антон шмыгнул носом.       — Тош, не бойся, — Арсений положил уже готовый шприц, с лекарством на столик и повернулся к Антону. Учитель подошёл, обнял ледяного мальчишку и начал поглаживать того по спине. — Укол всё равно нужно будет сделать. Ты же не маленький ребёнок. Давай ты сейчас, наберёшься мужества и смелости, ляжешь, я быстро маленький укольчик сделаю и всё, — учитель посмотрел на Антона, который прижался к плечу учителя. — Ты даже ничего не почувствуешь.       — Мне будет больно, — всхлипывая, проговорил мальчишка в плечо преподавателя.       — Ну, если будет больно, то ты меня потом можешь покусать, — усмехнулся учитель.       — Честно? — Антон посмотрел на него с прищуром.       — Честно, — Арсений по-доброму улыбнулся. — Давай, ложись.       Антон медленно подошёл к дивану и лёг на живот. Лицо он закрыл ладонями и уткнул в подушки. Арсений взял со стола шприц, и заранее приготовленную ватку, которая была обмочена в спирте. Приспустив с парня домашние штаны, учитель протёр место укола ваткой и снял колпачок со шприца. Почувствовав, что ученик дрожит, он решил заговорить парня, чтобы тот точно не почувствовал ни капли боли.       — Тош, расскажи, как вы так тесно начали общаться с Павлом Алексеевичем?       — Он моих родителей очень часто в школу вызывал, — заговорил Антон, а Арсений очень медленно и аккуратно ввел иголку с лекарством и начал опустошать шприц. — А они не приходили никак, а я начинал всё больше пакостить всем, — Арсений цокнул и замотал головой. — И он сам решил меня отчитывать, а потом подзатыльники раздавать, — к этому времени Арсений уже закончил вводить лекарство и просто протирал ваткой место укола, а Антон продолжал рассказывать про их с Павлом Алексеевичем взаимоотношения. — А потом однажды, — Антон запнулся. — В угол поставил, — Арсений еле сдерживал смех, видя, как смущается Антон. Но ему стало очень тепло на душе, от того, что мальчик рассказал ему ту вещь, которую никто, возможно, не знал.       — За что?       — Ни за что… Это давно было… И вообще давайте делайте уже, — Антон зашевелился, укладываясь поудобнее.       — Что делать, солнце?       — Укол.       — Так, я уже сделал, — учитель улыбнулся, а Антон вынырнул из подушек.       — Уже?       — Да, пойдём, чай попьём, а потом спать.       Антон цокнул, но всё же кивнул и поплёлся за учителем.       — Больно было? — уже на кухне поинтересовался учитель.       — Нет.       — Вот и славно. Тебе какой чай? Фруктовый или с травами?       — Фруктовый.       Ещё немного посидев на кухне, попив чай, парни отправились в гостиную смотреть телевизор. Там Антон и вырубился. Арсений погладив по голове мальчика и поцеловав в лоб, выключил телевизор. От поцелуя Антон шмыгнул носом.       — Ох, Шастун, Шастун, — преподаватель усмехнулся, вышел из гостиной и, закрыв дверь, отправился в свою комнату собирать и гладить вещи на завтра. Ведь, завтра новый, и, несомненно, интересный, рабочий день.