Часть 6. Его радость
4 декабря 2021 г., 12:17
Проснулся Арсений рано — в полседьмого утра. Но для него это было свойственно, ведь он — учитель и встает каждый день в шесть, а то и раньше. Всю ночь Антон спал, но очень беспокойно, постоянно кашлял, а Арсений, слыша это, бегал к мелкому в комнату, проверял температуру и гладил по спине, приговаривая разные ласковые слова. К счастью, температура больше не поднималась, что, несомненно, радовало учителя.
Арсений сел на кровати и опустил голые ноги на пол. Пройдясь рукой ото лба до подбородка, он немного размял лицо. После, потянувшись, откинул от себя одеяло и встал на ноги. Немного размяв шею и спину, он подошёл к окну в спальне.
За окном уже было светло. Осеннее утро наступает медленно. На улице всё ещё пасмурно и сыро. Осень есть осень: она встречает нас своей сыростью, зябкостью и промозглым ветром. На улице не было ни души. Сегодня воскресенье и все, скорее всего, спят в своих уютных кроватках, а Арсений стоит возле приоткрытого окна и наслаждается тишиной раннего утра.
Только листья подрагивают на дереве за окном. Они ещё зелёные, но без яркого солнечного света кажутся бледными. В такое утро все цвета на улице становятся какими-то неяркими. В этом есть своя красота. И Арсений наслаждается этой красотой.
На улице холодно и пасмурно, а в квартире тепло и уютно. Слышно лишь, как посапывает котёнок по имени Антон Шастун в соседней комнате. Арсений выходит из спальни и проходит прямо по коридору, заглядывая в комнату, где спит Антон. Учитель был поражён, как долго может спать подросток, но, скорей всего, это простуда его так утомила. Тихонечко закрыв дверь, Арсений проходит на кухню и ставит чайник нагреваться, а сам пока идёт принимать утренние процедуры.
Зайдя в ванную, он берёт щётку и пасту. Выдавив из тюбика на щётку немного пасты, он отправляет её в рот и начинает что-то напевать себе под нос, пританцовывая. Потом, включив воду и достаточно напенив во рту пасту, Арс наклоняется к умывальнику и полощет зубы. После убирает всё на места, умывается и, подняв голову, говорит какой он красавчик. Уложив волосы, он услышал, как начал пиликать чайник, оповещая, что вода уже закипела. Арсений поспешил выключить его, пока тот не разбудил ребёнка.
Попов заварил себе кофе. Он очень любил горький кофе по утрам. Где-то когда-то в какой-то передаче он услышал, что чем изысканней у мужчины кофе, тем он меньше считается мужчиной. Поэтому пил Арсений исключительно крепкий и горький кофе без сахара.
Как только он сделал один глоток, тут же к нему пришла та самая утренняя бодрость. Арс заглянул в холодильник. Еды там было предостаточно, но к чаю оставалось только несколько кусочков медовика, а так как сам Арсений сладкое особо не ел, то решил, что не помешало бы испечь немного блинчиков Антону, ведь мальчик же сказал, что обожает сладкое. Но перед тем как готовить, не помешало бы переодеться и застелить кровать. Чем Арсений и решил заняться. Вернувшись на кухню, Арс достал все нужные ингредиенты и начал кашеварить.
***
Проснулся Антон от очень приятного запаха, который проникал даже сквозь сон в его подсознание и, в итоге, разбудил мальчишку. Ещё не открыв глаза, он начал улыбаться и прислушиваться к этому приятному аромату. От запаха становилось хорошо и тепло на душе. Антон перевернулся на другой бок и, не рассчитав, а скорее забыв, что он спит на довольно узком диване, замотанный в одеяло до ушей, грохнулся на пол. Кусочек одеяла упал на лицо и Антон, только что открывший глаза, снова оказался в темноте. Из-за того, что одеяло плотно оборачивало всё его тело, толком Шастун не смог и пошевелиться, а соответственно и встать, поэтому принял решение остаться на полу и ждать помощи. Пока он летел на пол, вспомнил, что, во-первых, у него кровать дома не такая уж и узкая и по этой причине, вспомнил, что, во-вторых, он дома у Арсения Сергеевича. Потому что ему там ПРИКАЗАЛ остаться Павел Алексеевич, а Арсению он приказал оберегать Антона, но почему-то Антон со своими обязанностями справляется, а вот Арсений не очень. Ведь тогда почему Антошка сейчас оказался на полу? Плохо значит Арсений оберегает его. Антон услышал звук приближающихся в его сторону шагов. Потом кто-то подхватил его одной рукой за талию, а другой под коленями и, убрав с лица одеяло, аккуратно положил на диван. — Тош, ты чё на полу валяешься? — посмеиваясь, но до боли ласково спросил тот самый кто-то, а точнее Арсений Сергеевич. — Очень смешно, Арсений Сергеевич, — обижено сказал Антон. На самом деле, услышав такой спокойный и нежный тон преподавателя, Антону стало очень тепло внутри, а запах свежеиспечённых блинов, который исходил от Арсения, только прибавлял уюта этой атмосфере. — Ой, ну не дуйся, ребёнок, — Арсений улыбнулся. — Давай, я тебе помогу. Как ты вообще спишь, что в одеяле запутался и выпутаться не можешь? — Арсений аккуратно начал вертеть Антона и вытаскивать из-под него кусочки одеяла, расправляя его. Когда Антон был освобождён, Арсений присел на край дивана и погладил не особо довольного таким пробуждением подростка по голове. — Как чувствуешь себя? Как спалось? Что снилось? — всё тем же ласковым голосом поинтересовался преподаватель. Антон, высунув руки из-под одеяла, потянулся и негромко прокряхтел. — Нормально я себя чувствую. Как спал? Наверное, тоже нормально. Что снилось? — тут Антон ухмыльнулся. — Представляете, снилось, как Павел Алексеевич, сказал мне жить с вами, а потом ещё ругал за то, что я курил, — Антон сделал очень удивлённое лицо. Арсений тихонько засмеялся. — Зайчик мой, не знаю, обрадую я тебя или нет, но это был не сон, поэтому ты остаёшься у меня, пока не вылечишься, — Арсений пожал плечами и наклонил голову немного набок. — Ну, уж нет, я, конечно, в шооокеее, — Антон протянул последнее слово и высоко вздернул брови, а руку положил на грудь, акцентируя, что всё, что ему якобы приснилось, осуществилось на самом деле. — Я домой пойду, я уже взрослый. Простуда не сильная, как-нибудь пройдёт, — Антон отмахнулся от учителя и принял сидячие положение. — Антон, я повторяю, мне твоё как-нибудь не надо. Мне надо, чтобы всё было хорошо, а лучше отлично. И за этим «отлично» я буду следить, — парень посмотрел на учителя, взглядом, а-ля, чё вы несёте. — Короче говоря, ты останешься у меня до полного выздоровления, а ещё лучше до приезда родителей, — всё же решил пояснить учитель. Антон цокнул и закатил глаза. — Я решу, что это знак согласия, поэтому пойдём завтракать. Я блины испёк, — учитель улыбнулся и опять потрепал парня по голове. Антон в свою очередь поёжился от такого порыва ласки от учителя. «Да уж, вот так один раз на дополнительные пришёл… или как это назвать… на отработку может, да похуй, просто пришёл и остался походу на долго. Знал, вообще бы не приходил» С этими размышлениями Антон добрёл до кухни и плюхнулся на стул. Когда его глаза увидели на столе стопку блинчиков и кружку чая, то рука сразу же потянулась к самому верхнему блину, на котором лежал почти растаявший кусочек сливочного масла. — А, а, а, — Арсений легонько ударил по руке, которая уже намеривалась схватить свежеиспечённый блин. — А руки кто мыть будет, а зубы чистить, а умываться, а расчёсываться? — Антон настолько сильно закатил глаза, что, казалось, сейчас они вывернутся наизнанку, но всё же встал и поплёлся в уже знакомую ему ванную. — Новая щётка в нижнем ящике, паста там же, расчёску можешь взять любую, — Антон округлил глаза. Что значит любую? Она у него не одна? — Не, Арсений Сергеевич, расчёска у меня своя есть, — крикнул Антон, уже зайдя в ванную и практически закрыв дверь. Не было у Шастуна никакой расчёски. Она ему и не нужна. Зачем расчёска, если есть отличные пять пальцев, которыми можно воспользоваться в любой момент. Первым делом Антон полез в ящик, где без труда нашёл открытую пачку разноцветных щёток. А вот тут-то он подвис. Конечно, выбор щётки — дело не простое, даже если этой щёткой ты планируешь почистить зубы всего лишь раза два. Потому что считаешь, что если ешь мало, то и зубы не пачкаются, а значит и чистить их не надо. А у Антона ведь так и получалось, днём он ничего не ел, поэтому, по его мнению, зубы у него всегда чистые. Но в этот раз для приличия утренние процедуры Шастун решил принять. Выбор состоял из голубой, розовой и жёлтой щёток. Розовую Антон сразу же откинул; осталось только выбрать из голубой и жёлтой. Взяв жёлтую, потому что голубой — это гейский цвет, Шастун принялся выдавливать на щётку пасту. После нескольких секунд он наклонился к раковине и прополоскал рот, ведь долго эту пасту во рту нельзя было держать. Паста с мятным вкусом оказалась не для Антона, слишком уж термоядерной она была. Умывшись и смочив одну руку водой, Антон прошёлся по волосам и зачесал их назад. Молча усевшись на стул, он быстренько схватил теплый блинчик и тут же отправил его в рот. Арсений, до этого мывший посуду, подошёл к столу и сел напротив подростка. — Значит, смотри, Антон, наш план на сегодня. Пока ты будешь кушать, я схожу в аптеку и куплю тебе лекарства. Потом вернусь, ты тепло оденешься и мы поедем к тебе домой за твоими вещами. По дороге домой заедем в магазин. Я по быстрому сгоняю, куплю, что надо. Ты в машине посидишь, нефиг шляться по холоду лишний раз. Ты всё понял? — Антон, глубоко вздохнув, смирившись со своей судьбой, кивнул головой. — Вот и славно. Тогда я в аптеку, а ты тут занимайся, чем хочешь, только не переусердствуй. А, да, в мою спальню можешь заходить, но по шкафам не лазить, а вот в гостиной можешь трогать, что хочешь. Договорились? — Антон ещё раз кивнул. После того как дверь за Арсением закрылась Антон залпом вылил в себя чай и отправился исследовать дом историка. «Так, в ванной я уже побывал. Эта дверь, по-видимому, в спальню Арсения Сергеевича, но туда я зайду чуть позже. А вот это по ходу кладовка или подсобка, или маленькая комнатка, где хранят всякий хлам» С этими мыслями Антон направился в ту самую маленькую комнатку. Он знал, что в таких обычно хранят разные интересные штуки. Нельзя было там не полазить. Зайдя внутрь, Шастун увидел средних размеров комнату. Она была немного больше, чем он ожидал. На стенах было прибито много полок, крючков и палочек. А на этих полочках знаете что было? Нет, там были не разные прикольные хреновины, там не было всякого старого хлама, который жалко выкинуть, даже не было ни одной запылённой коробки с бабушкиным сервизов. Там по всюду была одежда: куртки, толстовки, футболки, спортивки, лонги, рубашки, брюки, галстуки, ремни, а обуви, казалось, было в два раза больше. Антон прошёл вглубь этой комнатки и начал рассматривать висевшую на вешалках одежду. Особо его внимание привлекла рубашка болотно-зелёного цвета. Она была обычной, в клетку. Но то, что в этой рубашке Антон мог утонуть, как в пуховом одеяле не вызывало сомнений. Решив её примерить, парень заметил, что она ему очень даже идёт, особенно к глазам. Повесив рубашку на место, Антон огляделся и, не найдя для себя ничего интересного, вышел из гардероба и направился на дальнейшее изучение квартиры. Квартира у Арсения Сергеевича оказалась небольшая, поэтому выбор: какую комнату идти осматривать дальше был невелик, а точнее предлагалось только две двери. За одной находилась спальня, а за другой, по всей видимости, санузел. Антон решил, что комнату за второй дверью рассмотрит в процессе проживания у Арсения, а вот спальню нужно облазить, пока хозяина квартиры нет дома. Открыв дверь, первое, что Антон увидел, это большую кровать, которая была двуспальной. Вопрос, зачем учителю двуспальная кровать, озадачил Антона, потому что в доме женских вещей не наблюдалось, поэтому и получается, что Арсений свободный гуляка. Напротив кровати стоял довольно большой шкаф. «Неужели там опять одежда? Надо посмотреть. Аааа, нет, не надо. Арсений Сергеевич же запретил. Тоже мне скрывальщик. Ну и не надо, ну и не очень то и хотелось. И мне вообще не интересно, что в этом огромном шкафу» В принципе, больше ничего интересного в спальне не было. Рядом с кроватью стоял столик с зеркалом, а рядом с ним небольшой пуфик. На столике стояли разные баночки, крема и небольшая шкатулка. Что было в шкатулке, Антон не посмотрел, потому что опять же это запретил делать Арсений. На стенах висели картины и полки, на которых стояли всякие статуэтки и фотографии с изображением Арсения. На одной фотографии Арсений Сергеевич просто стоял на одном из перекрестков в Петербурге и смотрел вдаль. По фотографии было видно, что погода выдалась не самая лучшая: на волосы и чёрное пальто учителя дул ветер и от этого они принимали непонятную форму. Другие две фотографии вызвали у Антона поток смеха, а потом из-за хохота резкую боль в горле. На первом фото, Арсений был изображён, лёжа на животе, в полный рост. Он лежал, на каком-то мраморном перилле. На нём была красная толстовка и чёрные джинсы. Почему эта фотография рассмешила Антона, для самого же Антона осталось не понятным. Просто он увидел учителя в таком месте, в такой позе и это подняло ему настроение. А со следующей фотографии Антона просто вынесло. Во-первых, лицо учителя, с которым он очень старательно пытался натянуть на себя белый гольф, давало все поводы для потока смеха, во-вторых, Антон ещё не отошёл от первой фотографии. Короче говоря, вдоволь посмеявшись над фотками учителя, Антон прошёл чуть дальше по спальне и дошёл до окна. Оно его поразило. У окна был большой подоконник, а вид из него был бомбический. Несмотря на то, что квартира располагалась всего лишь на третьем этаже. Из её окон было видно весь город. Антон представил, какой вид будет ночью, когда город зальётся огнями. — Окно ахуенное, — продолжая смотреть в даль, подытожил Антон. — Да что ты, — Антон подпрыгнул от неожиданно раздавшегося голоса преподавателя, в ту же секунду ему прилетел неслабый подзатыльник. — Ты в курсе, что материться не хорошо? — Антон вскрикнул больше не от силы удара, а скорее от неожиданности. — Арсений Сергеевич, вы, что совсем того?! Зачем так пугать?! Я же помереть могу, — начал орать Антон, но тут же схватился за горло и начал сильно кашлять. — Ну, что ты орёшь? — преподаватель подошёл и приобнял подростка так, чтобы тот немного облокотился на него. — У тебя же горло больное, а ты так раздираешься. Пошли, я тебе там лекарств купил, — не отпуская подростка, Арсений повёл его на кухню. Дойдя до места назначения, учитель посадил парня на стул и быстро достал из пакета пузырёк с сиропом, который должен был смягчить кашель. Достав из выдвижного стола ложку, Арсений отмерил ровно 25 капель и протянул ложку ко рту Антона. — Пей. Антон решил послушаться, хотя при других обстоятельствах он бы начал выпендриваться и вертеть носом от сиропа, но не сейчас. Сейчас его душил кашель и ужасно болело горло. Как только Антон немного приоткрыл рот, ложка с сиропом проникла внутрь и, оставив, как оказалось, сладкое лекарство на языке, вынырнула обратно. Шастун проглотил сироп и кашель стал потихоньку утихать. — Блин, что-то я боюсь тебя из квартиры выпускать, — сказал Арсений, с жалостью смотря на подростка, одновременно закрывая крышку баночки. — Да не бойтесь вы, — ещё немного кашляя, очень тихо подбодрил учителя Антон. — Всё со мной в порядке, — совсем хриплым голосом добавил подросток. — Да, конечно, всё с ним в порядке, — сказал недовольным тоном Арсений и начал рыться в пакете, который принёс из аптеки. Он был внушительных размеров. Сперва можно было подумать, что Арс скупил пол аптеки, но всё было гораздо проще. Большее место в пакете занимали одноразовые шприцы и ампулы с лекарством для них. Но об уколах, которые нужно было ставить мальчишке каждый вечер, Антон ещё не знал. Поэтому Арсений поспешил отнести пакет в свою комнату и спрятать в шкаф, чтобы пацан раньше времени не нашёл орудие своей пытки. Это было единственное место, куда Антон бы не полез, ведь учитель попросил его не совать туда свой нос. Хотя этот парнишка был способен на всё, но Арсений ему доверял. — Антон, собирайся, сейчас поедем к тебе домой, а потом в магазин, — донёсся из спальни голос учителя. — Собирайся, — передразнил его Антон себе под нос. — Что мне собирать-то? — опять пробурчал Шастун, но всё-таки пошёл одеваться. Надев толстовку и джинсы, он вышел в коридор, в то же время из спальни вышел и Арсений. — Так, идём со мной, — учитель махнул рукой и повёл ученика в сторону той самой комнатки. Включив свет, Арсений снял с одной из вешалок свою безрукавку кислотного цвета и вручил ученику. — На, это чтоб грудь не мёрзла, — объяснил учитель и дальше продолжил рыться в вешалках. — Вообще-то у меня толстовка есть, — приняв вещь из рук учителя, возразил Шастун. — Ага, — не сильно отреагировав на возмущения подростка, ответил Арсений и отдал в руки мальчику не слишком тёплую, но длинную куртку. — Это, чтобы ты в принципе не замёрз. Одевайся, чего стоишь? На, тебе, ещё шапку и шарф. Антон начал натягивать на себя безрукавку и куртку, не застёгивая их до конца. — Ох, Шастун. Почему до конца не застёгиваешься? На улице холодно, если ты не знал, — преподаватель начал застёгивать молнии до конца, Антон поморщился. Когда Арсений начал натягивать на Антона шапку, а потом ещё и принялся завязывать шарф, Шастун увернулся, не давая даже обмотать шарф вокруг шеи. — Арсений Сергеевич, мы, что в Антарктиду собираемся? — недовольно спросил Антон. — Нет, мы собираемся к тебе домой, — Арсений подошёл к подростку и, развернув его спиной, накинул на шею шарф, аккуратно завязывая его сзади. — Но я тебе ещё раз повторяю, там холодно, а ты болеешь, — закончив с шарфом, Арсений легонько ударил Антона по попе. — Всё, вперёд, — Антон, цокнув и фыркнув одновременно, вышел в коридор. — Обувайся пока, я сейчас куртку надену и приду. Антон натянул на себя свои кроссовки и посмотрел в зеркало, которое висело на стене в прихожей. Одежда Арсения Сергеевича была красивой и вкусно пахла, но на Антоне она сидела не очень, а точнее сказать висела, а шарф закрывал половину лица. Вместе парни вышли из подъезда и направились к машине Арсения, которая, как оказалось, была припаркована не в его дворе, а в соседнем. Видите ли, его знакомый попросил освободить парковку, потому что к нему родственники приезжают, а машину поставить негде, вот Арсений и согласился. «Арсений — щедрая душа — Сергеевич, блять » Шли они не так долго, минут десять. Как раз этого времени хватило, чтобы дойти до соседнего двора, в котором оказывается и жил Антон. — Вот моя машина. У меня знакомые уехали на месяц, одолжили пока что своё место. Садись, — Арсений подошёл к водительской двери и открыл её. — Арсений Сергеевич, — дал из-под шарфа сигнал, застывший на месте Антон. — А мы уже пришли. Я здесь живу, — Антон показал в сторону своего подъезда, напротив которого была припаркована машина. — Ух-тыж, мы с тобой можно считать соседи, — Арсений улыбнулся, заблокировал машину и направился в сторону подъезда, на который показал мальчик. Антон принялся доставать ключи, которые были в кармане толстовки, а чтобы добраться до этого кармана, нужно было развязать шарф, снять куртку, снять безрукавку. Но к счастью на куртке была двойная молния, которая могла расстегнуться, как сверху вниз, так и снизу вверх. В итоге, достав ключи, Антон разблокировал дверь подъезда и пропустил преподавателя вперёд. — Нам на пятый этаж, — предупредил юноша. — Давай наперегонки, — как-то слишком по-детски и слишком радостно сказал Арсений. — Я вообще-то болею. — Ой, прости, забыл. Ну, тогда пошли. Если станет плохо, то скажи, постоим, отдохнем. — Ц, — Антон в сотый раз закатил глаза. — Я же не беременная женщина, чтобы мне плохо становилось, — Шастун нахмурил брови. — Ну ладно, ладно, — учитель поднял руки в знаке поражения. Поднялись мужчины примерно за минут десять. Антону, в итоге, всё же стало немного дурно, от такой нагрузки в больном состоянии. Арсений снял с подростка шарф и шапку, чтобы немного остудить Антона, который порядком вспотел и устал. После недолгого отдыха они продолжили свой путь, и наконец-то добрались до двери в квартиру Антона. Зайдя внутрь, Антон разделся и быстренько побежал к себе в комнату. Ну как побежал? Скорее пополз. Упав на кровать, лицом в подушку, Антон начал тяжело дышать, потому что он устал. Арсений разулся и также прошёл в комнату подростка. Увидев лежащего звёздочкой Антона, учитель усмехнулся, потом подошёл к кровати и присел на её край. — Что, зайчонок, устал? — Арс начал гладить Антона по спине. — Угу. Арсений Сергеевич, а можно вопрос? — Антон повернул лицо на историка. — Можно, — кивнул и пожал плечами учитель. — А откуда вы знаете моих родителей? — Антон приоткрыл рот, дыша им, потому что нос заложило, а капель по близости не было. — Я не знаю их, радость моя, — Арсений перевёл взгляд в пол и подвис, а потом начал легонько качать головой и ухмыльнулся. — У меня, конечно, была возможность с ними познакомиться, когда ты меня начал из себя выводить, но, в итоге, до этого не дошло. — Ну, просто, — Антон приподнялся и облизнул губы, — вы сказали, что вам парковочное место знакомые одолжили. — Ну да. — Так вот, то парковочное место, где ваша машина стоит, моих родителей. — А да? — Арсений улыбнулся. — Вот это да, как у нас всё совпадать стало. Живём практически в одном дворе и с родителями твоими оба знакомы, — Арсений потрепал парнишку по волосам и улыбнулся. — Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил Антон. — Знаешь, хочешь, я тебе правду расскажу? — учитель немного изменился в лице. — Давайте, — Антон принял полностью сидячие положение и обнял колени руками. — Только я сначала понять хочу, почему у вас фамилии разные? — От нас отец ушёл, когда мне было лет пять. Потом мать долго страдала из-за этого, во всём меня винила. Говорила, что больше она с ребёнком никому не нужна будет. Я поначалу, тоже плакал, а потом вырос и забил на неё, и на всех её ухажёров. Она фамилию раза три меняла, а я так и носил отцовскую. Знаете, они как люди вроде бы не плохие, но как родители, совсем никакие. Они забили на меня. Сейчас у меня есть отчим, который, я думаю, и имени моего не знает, — Антон опустил глаза вниз и ненадолго о чём-то задумался. — Я с твоими родителями редко общаюсь, но знакомы мы уже как год, — учитель взглотнул. — Они часто упоминали в наших разговорах своего сына, — Арсений посмотрел на Антона. — Говорили, что… что он совсем никчёмный, оскорбляли его постоянно. Говорили, что он пьёт, курит, дебоширит и на них ему абсолютно наплевать. Рассказывали, что очень долго с ним, а точнее с тобой, пытались найти общий язык, но ты просто посылал их на три весёлых буквы. Но, за несколько дней, что мы с тобой знакомы, я и представить себе не мог, что ты на такое способен, — Антон опустил глаза вниз и помрачнел в лице. — А недавно, когда я им звонил насчёт парковки договариваться, то они согласились отдать мне её, потому что твоя мать беременная, а там, куда они едут климат лучше, чем в Питере, — после новой полученной информации Антон резко поднял голову на учителя и начал медленно её опускать. Его глаза были мокрыми. Антон закрыл лицо руками и резко зарыдал. Учитель тут же забрался на верх кровати и, устроившись рядом с подростком, обнял его обеими руками, Антон положил голову на грудь историка. — Тош, маленький мой, ты чего так? — спросил учитель, поглаживая Антона по спине и по-отцовски целуя в макушку. Антон не мог выдавить и слова. Он просто плакал, закрывая лицо руками. Плакал так, что даже задыхался в потоке слёз. Ему было обидно. Ему было больно. О его существование просто забыли. О нём забыла родная мать. Антон ведь даже не знал, что она беременная. Его забыли поставить в известность? Но ведь он по-прежнему член какой-никакой, но семьи. Он не знал, как долго беременна мать, но знал, что как только появится ребёнок, то Антона, просто забудут. Он исчезнет в глазах и матери, и отчима, хотя он сомневается, что для отчима он хоть когда-нибудь имел хоть какое-то значение. Антон продолжал плакать, а Арсений сидел, гладил его и успокаивал. — Мальчик мой, хватит плакать, не нужно, — просил подростка учитель. Он не мог смотреть на то, как страдает его мальчик. — Солнышко, ну что же ты так, успокаивайся. Я понимаю, что тебе очень обидно, из-за того что родители представляют тебя людям, как никчёмное существо, но если хочешь знать, то я не верю ни единому их слову. Я вижу, что ты очень хороший, очень добрый, ранимый, очень талантливый и способный ребёнок — Правда? — Антон посмотрел заплаканными глазами на учителя. — Правда. Я не знаю, почему они так говорят о тебе, пожалуйста, постарайся не думать об этом. Я понимаю, что это очень трудно, но мне больно, очень больно, смотреть на то, как тебе плохо и как ты плачешь, — учитель крепче обнял ученика и зарылся носом в его волосы, а Антон сильнее прижался к груди Арсения. — Вы даже знали, что она беременная, а я нет. Они решили, что мне не нужно об этом знать, — тихо, заплаканным голосом сказал Антон. — Почему? Почему? — добавил он на пол тона тише. — Я не знаю, малыш, — это всё, что мог ответить Арсений в этой ситуации. Он не понимал, как можно не любить такое чудо, как Антон. Но понимал, что сам очень его полюбил. Не как друга, а больше. Как сына. И понимал, что если сейчас Антон куда-то пропадёт, то он будет за него очень переживать и волноваться, а если он ещё раз увидит на глазах мальчишки слёзы, то ему будет ещё хуже, ещё больнее, чем парню. Он понимал, что мальчику нужна поддержка, ему нужно внимание. Арсений мог дать и поддержку и внимание, а что ещё лучше: ему нравилось давать это Антону. Ему нравилось общаться с подростком, ему нравилось ухаживать за ним. Просто нравилось, что Антон сейчас рядом. Ему от этого тепло. Ему не одиноко, и он понимает, что от этого и Антону не одиноко. От этого очень хорошо и спокойно на душе. Они просидели так ещё немного, но потом Антон резко встал и шмыгая носом, начал вытирать с лица слёзы. — Ладно, Арсений Сергеевич, я сейчас умоюсь, а потом пойду вещи собирать, — Арсений кивнул, а Антон направился умываться. Выйдя из душа, он подошёл к шкафу в своей комнате и вытащил оттуда пару футболок, спортивок и нижнее бельё. Уложив это всё в свой рюкзак, он подошёл к историку, который смотрел в стену напротив кровати и даже не моргал. — Я готов. — Хорошо, радость моя. Пошли.***
Всю дорогу пока мужчины ехали к магазину, они молчали. Остановив машину на парковке, напротив супермаркета, Арсений вынул ключ из зажигания. — Ты тут посиди, а я быстренько сбегаю и вернусь. Хорошо? — спросил учитель. — Но я хочу с вами, — возмутился Антон, высовывая своё лицо из-под шарфа. — Пожалуйста, — мальчик сделал глаза, как у кота из Шрека. А что Арсений? Правильно, он не мог отказать такому милому существу, поэтому разрешил пойти за покупками с ним, чему Антон очень обрадовался. Зайдя в большой супермаркет, Арсений взял тележку и вручил её Антону. А что? Раз напросился идти в магазин, то пусть помогает. Учитель из внутреннего кармана куртки вынул довольно длинный список, того, что нужно купить. — Вы что, собираетесь мамонтов кормить? — поинтересовался подросток, учитель хмыкнул. — Нет, я собираюсь кормить тебя, — не отрывая глаз от листочка, ответил Арсений. По магазину они ходили примерно полчаса. Антон уже успел пожалеть, что пошёл вместе с учителем. Когда тележка была полной, мужчины направились на кассу. — Можешь взять себе, что хочешь, — сказал историк. — То, что я хочу, вы не разрешаете, — Антон надул губу. — А что я не разрешаю? — Ничего, — обиженно ответил Антон, смотря на те самые сигареты, которые не разрешает учитель. Без табака ему плохо, а в кармане рюкзака осталась всего лишь одна сигаретка. — Ну, не хочешь, как хочешь, — пожал плечами Арсений. — Давай, пошли на кассу. Оплатив всю кучу еды, которой должно было хватить на месяц, судя по её количеству, парни отправились к машине.***
Высадив Антона у своего подъезда и отдав ему ключи от квартиры, Арсений уехал парковать машину в соседний двор. Нефиг болеющему Антону, лишний раз по улице шляться.***
Пока Антон открывал дверь в квартиру учителя, чуть не помер. Ну, потому что спрашивается: на какой хуй, Арсению три замка, блять? С горем пополам справившись с ключами, Антон ввалился в квартиру. Сбросив с себя рюкзак, а потом, стянув ботинки, он принялся раздеваться. Но не тут-то было. Шапку-то он без проблем снял. А вот, этот блядский шарф, он не смог развязать. А соответственно если не снять шарф, то не снять и куртку, и безрукавку. А в квартире, между прочим, жарко, а в куртке ещё жарче. Но другого выхода не было, пришлось ждать Арсения. А его, как назло, всё не было и не было. Но спустя пятнадцать минут ожидания, Антон услышал громкие шаги на лестничной клетки и тут, наконец, дверь открылась и на порог с десятью пакетами в руках вошёл уставший Арсений. Перед ним нарисовался сидящий на полу Антошка, весь обмотанный шарфом, который при виде Арсения резко повернул голову на учителя и с трудом поднялся на ноги. — Арсений Сергеевич, развяжите меня, — Антон подошёл к Арсению и повернулся спиной. Учитель засмеялся и, поставив на пол пакеты, принялся развязывать ученика. — Ох, Шастун, Шастун, — продолжая смеяться, сказал учитель.
Примечания:
🤗
