Я не дам вам спокойно жить, Арсений Сергеевич

      Утро начинается с противного пиликанья будильника, а после нежного поцелуя.       Парни лежат на одной кровати под большим белым одеялом. Хорошо.       На улице начало февраля. В глаза светит солнце, от которого Антон чуть жмурится и смешно дёргает носом. Арсений любуется парнем слишком долго, а потом, взглянув на часы, понимает насколько долго. А долго — это целых тридцать минут. А это означает, что придётся перекусить по дороге в школу.       Сегодня уже восьмое число февраля, а значит завтра Антону предстоит писать первый настоящий экзамен для одиннадцатых классов, не пробник. Вечером Арсений планировал получше подготовить мальчишку, чтобы уж наверняка сдать с первого раза.       Антон жил у Арсения уже пятый месяц. За это время они стали настоящей семьёй, если это можно так назвать. Арс выступал в роли и строгого отца, и бесючего брата, и заботливой мамы, и занудливого учителя, и просто очень хорошего человека, с которым по-настоящему тепло и уютно. Каждое утро парни обменивались поцелуями и объятиями. Каждый вечер сидели на кухне и пили чай, рассказывая, что у кого интересного произошло за день. Каждую субботу ходили по магазинам, а потом просто валяли дома дурака. Каждое воскресенье ходили гулять, фоткались возле памятников в парках, катались на коньках. Ну как катались. Ползали.       Арсений заверил Антона в том, что катается, как Бог, и Антона также научит. А в итоге, только ступив на каток, плюхнулся на свою пятую точку и быстро покинул лёд, потому что спину у него защемило после падения. Ну настоящий дед. А Антона заставил остаться, потому что:       — Тош, я за эти коньки деньги отдал? Отдал. Катайся.       В общем, Антону пришлось самому, держась за бортики, кое-как передвигаться на этих чёртовых коньках. А Арсений, сидя на скамейке за бортиками, кричал о том, какой Антон молодец, и о том, что ученик превзошёл учителя.       — Ага, учителя. Ты на каток толком не вышел. Дед старый.       С этими словами Шастун промучился на льду около часа. А потом, выйдя, сказал, что ноги больше его там не будет.       За время совместного проживания парни перешли на «ты» и разговаривали на все темы без исключения.       Вы спросите, что же произошло с родителями Антона? Они уехали в Крым, как и собирались. Продали квартиру, пристроив Антона у соседки снизу, которая являлась пожилой бабушкой с тысячью котов. Поэтому Антон, вызвав свою службу спасения, в лице Арсения, свалил жить к нему. Попов поговорил со старушкой, та пообещала, если что, говорить, что Антон жив, здоров среди её котов, хорошо кушает, бабушку слушает.       Сейчас Антон живёт с двумя котами. С Аполлончиком, который значительно увеличился в размере и Арсением, который, как оказалось, мурчит по ночам.       Антон готовится к экзаменам. Точнее его заставляют готовиться. Попов постоянно чуть ли не силой усаживает парня решать пробные варианты по ЕГЭ и что-то усердно объясняет, а Добровольский просто обещает выпороть парня, если тот не перестанет вредничать и не начнёт готовиться к экзаменам. Метод Павла Алексеевича, если честно, работает эффективней, чем Арсеньевские просьбы и разговоры.       Так и живут. Порой все ругаются друг с другом, а потом мирятся, ведь по-другому никак.       Обычно мужчины не опаздывают ни в школу, ни на работу, но сегодня, видимо, не их день. Ведь опоздание на двадцать минут - это не шутки. Повезло, что у Антона первым оказалась физкультура, на которую весь класс обычно не ходит. А у Арсения первый урок был у пятого класса, которые пока совесть не потеряли и тихо ждали учителя, сидя на своих местах.       Антон врывается в спортзал и, не найдя там физрука, проходит на скамейку, подкладывает под голову рюкзак и, улёгшись поудобнее, прикрывает глаза. Но долго поспать не удаётся, ведь буквально через пять минут на Антона сверху прыгает Серёжа, чем до жути пугает друга и получает в свой адрес пару добрых слов.       — Шастун, чё ты орёшь? — интересуется Матвиенко так, будто оседлание Антона - это обычная утренняя процедура.       — Серёж, ты чё придурок, что ли? — спрашивает парень, показывая на лице всё своё негодование. — Слезь с меня, — раздражённо добавляет он.       Серёжа спускается и подаёт другу руку, помогая подняться. После парни садятся рядом и у них завязывается диалог, который начинает хвостатый приятель.       — Готов к завтрашнему русскому?       Антон, пожав плечами, думает сперва недолго, а потом, повернувшись в сторону Серёжи, делая лицо похуиста, отвечает:       — А чё там готовиться, я и так всё знаю. Может лучше соберёмся сегодня втроём у кого-нибудь? Посидим. Пивасик, чипсики, может что-то покрепче.       — Ну не знаю. У меня посидеть не получится. У меня родаки не разрешат.       — А Поз? У него же родители на даче, нет? — Антон чуть сощурил глаза, а потом заметил, что Димы рядом нету. — А где он, кстати?       — Придёт сейчас. Он в буфет захотел. До звонка не удержался, — ребята засмеялись.       Как только Антон хотел пошутить по этому случаю, дверь, рядом с которой они сидели, открылась и на пороге появился Позов, жующий пирожок. На Димке были надеты чёрные штаны, мотня которых висела, и мятая футболка. В таком обличии он выглядел очень забавно. Не заметив друзей, он прошёл мимо них.       — О, бог мой, что это за богема, — сказал Антон, чуть скорчив голос, и утонул в новом порыве смеха.       Дима подпрыгнул, чуть не выронив свою еду из рук. Он развернулся к парням, сидящим на лавочке и, плюнув в их сторону, стал такой же вальяжной походкой двигаться к ним ближе.       — Привет, Шаст, — парни пожали друг другу руки. Антон не переставал хохотать. — Чё ты ржёшь?! — прикрикнул на него друг. А потом, с аппетитом кусая пирожок, добавил. — Вкусно, между прочим.       — Верю, — Антон почти успокоился. — С чем хоть пирожок?       — С зеленью и яйцом.       — Неее, я такое не ем. Слушай, Поз, тут предложение есть.       — Что опять? — со вздохом спросил Дима.       Все предложения, поступающие от Шастуна, обычно заканчивались не очень хорошо. А иногда и начинались не на пять с плюсом.       — Давай зависнем сегодня у тебя? Пивасик, чипсики, может что-то покрепче.       — Я не против, — начал Дима, присаживаясь рядом с друзьями. — Но Попов разве отпустит тебя на кануне экзамена?       — Попов?! — удивился Антон. — Я у него даже спрашивать не буду. Это вообще не его дело. Я гордая и вольная птица, что хочу, то и ворочу. И никакой Попов мне не помеха. Сегодня после уроков у Димки собираемся, — Антон взял рюкзак и встал со скамейки. — И запомните, Попов мне не запретит ничего и никогда, ясно? Я сам решаю, что буду делать. Хоть бухать всю ночь, хоть с парашютом прыгать, — Антон гордо поднял палец вверх и, сделав деловитый вид, направился на выход из спортзала.

***

      — Ну, Арс. Ну пожаааааааалуйста.       — Я сказал, нет. Что тебе в этом не понятно? — учитель сидел, копаясь в телефоне, надеясь, что подросток послушается и останется сегодня дома, но не тут-то было. Антон не собирался отступать.       — Ну, Арсений. Мы не будем делать ничего опасного или сверхъестественного, честно, — Шастун уже начинал выходить из себя от такого безэмоционального Попова, который не собирался отпускать его гулять. Арсений отложил телефон и посмотрел на Антона.       — Тош, завтра экзамен и нужно готовиться, понимаешь?       — Я и так готов, — уже начинал покрикивать подросток. Тем временем, как Арс сидел и спокойно смотрел на него, даже изредка усмехаясь.       — Нет, Антон. Ты можешь меня хоть раз послушаться?       — Ну, Арс. Ну я тебя прошу. Ну я хочу. Ну, пожалуйста. Ну мы не будем долго сидеть, — Антон выпятил нижнюю губу и домиком сделал бровки. Арсений, понаблюдав за этой картиной, отвёл взгляд к окну, цокнул и тяжело вздохнул.       — Если тебя не будет дома в семь, получишь.       Антон, услышав, что всё-таки смог уговаривать Арсения, бросился на него с обнимашками и целовашками. Получив то же самое взамен, он побежал к Диме на хату, где собирался хорошо отдохнуть.

***

      Ребята втроём сидели у Позова на кухне и болтали обо всём на свете, медленно попивая пиво и энергетики, закусывая чипсами и кириешками. В основном их разговоры были об их вторых половинках. Дима с Серёжей сводили Антона вместе с Арсением, а Антон, не оставаясь в долгу, сводил Матвиенко с Позовым.       Спустя полчаса ребята каким-то образом переключились на вино, которого в шкафу у Димкиного отца было дохуище. Как сказать, переключились? Скорее, это они так просто решали. Попробовав по глотку, ребятам не понравилось и они отставили бутылку в сторону.       Совсем разговорившись, друзья ушли играть в приставку и немного не уследили за временем. Всего-то на каких-то два часа.

***

      Арсений успел все морги, все больницы обзвонить в поисках своего ребёнка. Стрелка на часах уже давно перевалила за восемь, а Антона дома не было, на звонки он не отвечал и на связь не выходил.       Если собрать вместе все сообщения, которые Арсений отправлял Антону, получится целая поэма.       Арсений Попов. 19:30 Шастун, ты время видел? Не явишься через пятнадцать минут, отлуплю.       Арсений Попов. 19:46 Ау, Антон Где ты есть? Давайте закругляйтесь там!       Арсений Попов. 20:00 Антон, я волнуюсь. Ответь, пожалуйста. Котёнок.       Арсений Попов. 20:15 Шастун, я же тебя всё равно найду, а потом убью. Антоооон! Тош… Антон, тут твой кот меня бесит!       Арсений Попов. 20:30 Тош, мне не до шуток. Ответь уже Шастуууун!       Арсений Попов. 20:45 Антон. Я переживаю. Тош. С тобой всё хорошо? Где ты??????       Арсений Попов. 21:00 Не явишься сейчас домой, ремня всыплю так, что неделю сидеть не сможешь!!!       После последнего отправленного сообщения, в районе входной двери что-то зашуршало. По звукам Арс понял, что явился его ненаглядный.       С суровым лицом он направился к дверям ждать, пока Антон разберётся с ключами и зайдёт в квартиру.       Как только Антон вошёл, его встретил строгий и холодный взгляд учителя.       — Прости, — быстро выпалил он и попытался спрятаться от прожигающих глаз Арсения, но некуда было прятаться.       — Попробуй объяснить, Шастун! — Арсений откровенно кричал. От него пахло валерьянкой или пустырником, чем-то успокоительным. И оно понятно, ведь этот длинный обалдуй ему все нервы вытрепал.       — Ну, я за временем не уследил, — ответил парень, смотря в глаза учителю.       — А на звонки, почему не отвечал?!       — Телефон сел.       Здесь Арсений резко изменился в лице и начал принюхиваться. Он подошёл вплотную к подростку.       — Дыхни, — коротко и ясно проговорил учитель. Всё-таки тот бокальчик вина оставил свой след.       Антон дыхнул. Носом.       — Ты идиот?! — уже не выдержал Арсений. — Ртом дыхни!       Антон дыхнул. В сторону.       — Сука, — тихо, сквозь зубы процедил Попов. — На меня дыхни!       Антон дыхнул. И получил по затылку. И не хило так.       — Пил?!       — Да мы же по чуть-чуть, — Антон сжался. Не нравился ему Арсений таким злым.       Не успел он опомниться, как его схватили шиворот и потащили в гостиную.       Арсений сел на диван и перекинул худощавое тело через свои колени.       Антон рыпнулся, чтобы встать, но на его талию опустилась рука, силой прижавшая обратно.       — Арс, что ты делаешь?! — Антон не оставлял попытки выбраться, пока с него рывками стягивали джинсы, но всё было тщетно.       — Я тебя предупреждал, что если не явишься домой в семь, получишь? Предупреждал. Так что не ори мне тут!       На ягодицы парня опустилась грубая мужская рука, оставляя жгучий отпечаток. После посыпалось ещё пять шлепков, которые хорошо ощущались даже сквозь ткань нижнего белья.       — Ай, — пищал Антон с каждым новым ударом. — Я же попросил прощения. Ай! Ну, Арс. Ай! Ну, прости.       Но Арсений словно не слышал слов, которые произносил подросток и начинал наносить шлепки на обе уже красные половинки с новой силой.       — Никогда. Меня. Не слушаешься, — каждое слово Попов сопровождал новым ударом. Антоновская задница уже знатно болела и энергично крутилась на коленях, пытаясь уйти от последующих ударов.       — Я. Сказал. В семь. А он. Явился. В девять. Пил. На звонки. Не отвечал. Паршивец.       И снова град шлепков опустился на ягодицы.       — У меня сел телефоооооон, — уже хныкая, произнёс Антон в своё оправдание, принимая новую порцию нехилых ударов. — Арс, больнооо! Хватииит!       Услышав дрожащий голос Антона, Арсений остановил руку, которая была готова ещё раз ударить по этой красивой красной заднице.       Рука с талии исчезла, а Антон, вскочив, начал потирать саднящие ягодицы.       Потом он обиженным взглядом посмотрел на Арсения. А тот позвал его пальцем и похлопал по своим коленям. Подросток испугался и попятился назад.       — Арсений, я больше так не буду, честно. Не надо больше.       Арс усмехнулся.       — Я не собираюсь тебя бить. Иди, будем мириться.       Антон с опаской подошёл к учителю и одним рывком был утянут в крепкие объятья. Но на них он решил не отвечать. Потому что обижался на старшего. Просто сидел и изредка шмыгал носом, прижавшись головой к Арсеньевской груди.       — Антон, чего ты обижаешься? Сам напросился, — начал отчитывать его учитель, а потом уже мягко добавил. — Я так переживал.       Арсений поцеловал мальчишку в макушку, а Антон понял, что виноват, и решил не обижаться на Арса. Он прижался к нему сильнее и тихо прошептал:       — Прости. Я больше не буду так.       — Верю. Но учти, плохо напишешь завтра экзамен — ещё раз получишь. А то, видите ли, он и так готов. Ну посмотрим, посмотрим.       Блин, Арсений всю идиллию портит. Точно дед.       — Да напишу я всё, — возразил Антон и хотел выпутаться из объятий, но ему этого не позволили сделать, лишь сильнее прижав к груди.       — Посмотрим, Тош.

***

      — Диман, спасай меня!       Мимо Позова, тихо и мирно стоящего в школьном коридоре, пролетает Шастун, просящий о помощи.       Экзамен уже прошёл и оценки уже объявили. Антон был уверен в себе на все сто, но после объявления результатов, его уверенность сильно пошатнулась. И сейчас он бежал в неизвестном направлении от разъярённого Попова.       Куда ему бежать, было непонятно. И поэтому он выбрал самый, по его мнению, надёжный вариант укрытия.       — Я ж тебя предупреждал!       Мимо Димы проносится кричащий Арсений, который гонится за Антоном. Тот лишь ускорил темп и помчался в кабинет психолога, которого в школе не было, но дверь в кабинет была всегда открыта. Обычно там тусовался Павел Алексеевич вместе с Арсением. Поэтому, понадеявшись, что директора там не будет, Антон резко открыл дверь и, не заметив преграду в виде чужих ног, очень удачненько плюхнулся на них, оказавшись в таком же положении, что и вчера вечером на коленях Арсения.       — Опаааа, — протянул пока что незнакомец, на котором расположился Антон. Он хотел было встать, но ему снова не дали этого сделать.       — Павел Алексеевич, отпустите меня! Мне бежать надо! — директор выгнул одну бровь.       — А что ж мы такие невнимательные, Шастун?       — А вы ещё прямо в шкаф бы залезли, я бы вас тогда точно заметил, — начал возмущаться подросток и елозить на коленях директора, но всё оказалось тщетно. Дежавю какое-то.       Антон действительно не заметил директора, когда забежал. Из-за этого идиотского шкафа, который наполовину закрывал диван, на котором расположился Добровольский и немного вытянул ноги вперёд.       — А куда бежал так…       Паша не успел договорить, как в кабинет ворвался взлохмаченный Попов. Антон, увидев объект, от которого так старался убежать, снова попытался выпутаться из рук Павла Алексеевича, за что получил нехилый удар по своей бедной заднице. Что Шастун заметил, так это то, что директор бил намного сильнее Арсения.       — Ага, попался! — победно крикнул Попов.       — А в честь чего гонки? И почему без меня? — поинтересовался Паша.       — Этот паршивец сегодня на экзамене даже порог не прошёл, а вечером, вместо того, чтобы готовится, с друзьями развлекался. Но за свои гулянки он уже получил. А вот за экзамен… — Арс сделал небольшую паузу и сощурил глаза.       Антон, приподнявшись на локтях, скрестил их на груди и отвёл обиженную моську в сторону. Директор посмотрел на него и ухмыльнулся.       — Ладно, Арс. Я бы с удовольствием надрал бы ему задницу, но это твой ребёнок, поэтому, пожалуй, это сделаешь ты, — Павел Алексеевич чуть расслабил хватку на пояснице парня, но тут же вернул в прежнее положение.       — Можешь надрать. Я разрешаю, — сказал Арсений и подошёл к столу, стоящему около окна, дабы налить себе воды и отдышаться.       Паша засиял. Как же давно он хотел отомстить Антону за все его пакости именно таким образом и вот, наконец, выдался такой случай.       Поэтому, хорошенько замахнувшись, он шлёпнул парня по левой ягодице. Тот лишь начал сильнее извиваться и заорал так, что в ушах зазвенело.       Следующий не менее слабый удар упал на другую половину.       После ещё одного крика, директор вошёл во вкус.  — Ай! Да я понял всё. Ай! Я буду готовиться. Ай! Хватит. Ай! Арс, ну скажи ты ему!       Антон с жалостью смотрел на Арсения, в то время, как на его бедную задницу продолжали сыпаться удары.       — Ладно, Паш, хватит с него. Я думаю, он усвоил урок, — Арсений поставил стакан, из которого пил воду, на стол и опёрся бёдрами о столешницу.       Павел Алексеевич вздохнул и с наигранной грустью сказал:       — Очень жаль. А я только во вкус вошёл.       Он отпустил подростка, посмотрев на него печальными глазами. Тот нахмурил брови, скривил губы и стал тереть знатно болящие ягодицы. Он одарил суровым взглядом сначала директора, потом Арсения, остановив на нём свой взгляд.       — Иди сюда, — Арс позвал подростка к себе и вытянул ему навстречу руки. Тот продолжал укоризненно на него смотреть и шмыгать носом. — Иди, говорю, — ласково добавил историк.       Антон нерешительно подошёл к мужчине и был снова утянут в обнимашки. Так они и стояли: Антон, уткнувшийся в шею Арсения, державшийся обеими ладошками за попу, и Арсений, обнимающий Шаста и подмигивающий Паше. А Павел Алексеевич смотрел и умилялся с этой картины.

***

      По приезде домой Антон с Арсением засели в гостиной с пиццей, которую купили по дороге. Так они просидели до самого вечера, обнимая друг друга.       Когда стемнело, было решено, что свет включать не будут. Парни зажгли гирлянду, которая висела на окне с Нового Года, и, придвинув кресла ближе к окну, сели и просто смотрели на верхушки деревьев, наслаждаясь присутствием друг друга.       А на улице закружил снег, красиво блестя под светом фонаря. Он медленно падал на землю и усиливался, превращаясь в настоящий снегопад. Для более атмосферного вечера Арсений включил «Январскую вьюгу» и продолжил свою идиллию вместе с Антоном.       За окном холодно, а в квартире тепло. Не только от батарей, но и от двух парней, излучающих тепло, которым они согревают друг друга в самые холодные времена.       Все обиды остаются в прошлом, когда понимаешь, что есть тот человек, который тебя любит, а ты любишь его. И это самое ценное, что появилось и у Антона, и у Арсения.       — Арс, — шёпотом сказал Антон.       — Ммм, — промычал тот.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Тош, — мужчина поцеловал мальчика в носик и прикрыл глаза.