Гаснут маяки

Гавань с деревянными пирсами, скрипит под натиском штормового ветра. Стихия разгоняет тяжёлые налитые свинцом облака, открывая взору лишь кусочек яркого неба. Некогда раскалённый до предела песок, успевает просохнуть, после затяжного дождя, от него веет прохладой и сыростью. Пробирает до костей, стоило накинуть пальто, и сохранить хоть какое-нибудь внутренне тепло. Но незнакомка выбежала из дома, в тонкой ветровке. Неподвластная к любым капризам погоды, Момоко встречает чаек, выжидающих момента, когда снова можно выходить на охоту. Голодными глазами они наблюдают за женщиной, что стучит рукоятью в виде якоря в зелёную дверь. На вывеске написано: грузовые и пассажирские перевозки, на противоположный берег. Чуть ниже объявление: в связи с неблагоприятными погодными условиями деятельность приостановлена. Девушка знала, об этом, в их портовом городке на главном столбе давно висит выдержка из этого огромного сообщения. Так по какой причине, она здесь, если по радиостанциям было передано, оставаться в укрытиях и запастись свечами и фонариками? Хякушики выполняет врачебный долг, сегодня утром, к ней с растрепанными волосами ворвался почтальон по имени Мицуру с письмом обвязанным красной лентой. На нем не было печати, сложно сказать, как оно могло попасть в главный офис, ведь всегда, такие потеряшки без обратного адреса пылились в глубине шкафов. Было ясно одно: людям нужна помощь, и практически неважно от кого. Мигом пробудившись от ночного дежурства главный врач больницы, схватила зов о помощи. Бумага была покрыта следами от слёз, почерк неровный, сразу видно, писалось дрожащей рукой. Решилась зачитать вслух, ведь её другу тоже интересно о чем говорится. Слова передали боль молодой матери, у которой ребёнок подхватил болезнь, по памяти Момо сложила пазл воедино. В поселении за несколько километров от главного центра нет должной медицинской помощи, жителей там немного, и это ухудшает ситуацию с кадрами медицинского персонала. Не лучший район, оказавшийся позорным пятном среди важных транспортных путей, забытый городским советом и всеми тварями, что сидят тихо попивая свой горький кофе. Сердце сжимается, на автомобиле или поезде, путь займет больше недели, а по симптомам, малышу остаётся максимум три дня. Момоко собирает лекарства, грелки, приборы, пытается дозвониться до подразделения морских перевозок. Тщетно, как назло, гудки и ни одного признака жизни. — Чего бы это не стоило, я добьюсь того, что бы меня отвезли на противоположную сторону. Закончив с делами, и оставив заместителя греть кресло, Хякушики направилась к недобросовестным морякам. Желваки начали агрессивно пульсировать, когда на громкие стучания, не отвечали в течение пяти минут. Сильная личность, уже приготовилась разбить окно, что бы наконец ей открыли, но видимо предчувствие одного из сотрудников, его не подвело. — Милочка, эта дверь и так рассыпется на мелкие щепки, можете умерить свой пыл? — Не беспокойтесь у меня пока стальные нервы, но если не впустите, я позабочусь о том, что бы вас не приняли в травмпункт. Парень читает в глазах дамочки гнев, теперь неизвестно, где лучшее убежище, на его базе или улице. — Проходите, у нас, как раз закипел чайник. Гнев сменяется на милость, и в холостяцкой обители слышен цокот звонких каблуков. Момоко, здесь впервые, и похоже не в самые лучшие времена. На рабочем столе открыта бутылка виски, бумаги с недавними торговыми заказами превратились в клочья и разбросаны по всем углам. Одиноко мигает последняя лампочка в светильнике, стоят багровые розы на подоконнике, чётное количество, девушка нервно сглатывает. Похоже в здание образовались сильные щели, иначе, как объяснить невероятную дрожь? Хякушики принимает предложение сесть за широкий, чистый стол и складывает руки в замок, наблюдая за тем, как сильные руки готовят чай. — По какому вопросу и в такой час? — Мне нужна лодка, срочно. Моряк роняет на пол белую сахарницу, кидает беглый взгляд, осколки режут душу. — Наша компания не предоставляет такие услуги. — Заплачу любую сумму, которую вы назначите. — Не существует такой цены, чтобы вернуть человека к жизни, госпожа Момоко. Убирайтесь. Уно встаёт на колено, начиная собирать то, что когда-то звалось сахарницей, он всё ещё не может оправиться от потери любимого. Врач, кладёт руку на плечо, проявляя сострадание, действительно не стоило беспокоить людей в такой момент. Человек вздрагивает в ладони огромный кусок фарфора на нем нарисован маяк с тремя зелёными огнями, точнее его часть, самая яркая, слепящая глаза рассекателей морских глубин.Хякушики садится на корточки рядом, поглаживая оголённые плечи. От неожиданности, потеряв контроль, светловолосый выходит из себя, замахиваясь остриём перед лицом девушки. Быстро, может промелькнуть жизнь и возвратить свой ход обратно, Момоко прикрывает глаза машинально, стараясь защитить орган. В секунду, её резко отталкивают, и она приземляется на стул, не чувствуя ни крови ни холодного осколка на коже. — Возьми себя в руки, шеф. Уно видит, часть сахарницы врезалась в запястье лучшего друга, что спустился из своей мастерской на шум с второго этажа. — Хаджиме, у тебя кровь. — Ничего, это моя вина, что оставил тебя в таком состоянии надолго. Сугороку помогает коллеге подняться. Далее оборачивается и недоуменно смотрит на гостью с белым чемоданчиком. Врач уже открывает свой волшебный сундучок и достаёт перекись вместе с бинтами. — Простите, за мою дерзость. — Я поговорю с вами, пусть шеф переведет дух. Парень с длинной косой кивает, у лестницы его встречает ещё один молодой человек, которому можно довериться в сложной ситуации. Когда группа удаляется, Хаджиме ухаживает за девушкой насыпая рассыпчатый чай, заливает кипятком, чувствуется злость, но сдаваться она не готова. — Вы меня помните? Я делала вам операцию — Да, вы собрали меня по кусочкам после той стычки с пиратами, госпожа Хякушики, думалось мне, долг оплачен. — Я здесь по другому вопросу кто из ваших ребят способен перевести меня на тот берег? Руки Хаджиме напрягаются, это можно увидеть по ярко выделенным синим венам, они сильно прорезаются сквозь кожу, подумать только, а он счастливчик. Осколок прошёлся в несколько сантиметрах, вскрытия не произошло, удивительно. — Вроде образованный человек, помогаете людям, и не знаете, что сейчас неподходящее время для судоходства? — Я сама из семьи покорителей водной глади, прекрасно извещена, о том, что в это время море бушует, стараясь заглотить больше отчаянных моряков. — Так зачем хотите повести на верную гибель, моих людей? — Что бы спасти маленькую жизнь, которая только начинает познавать этот мир, и сейчас хватается за любую возможность. Болен ребенок, Хаджиме Сугороку. Царапина начинает шипеть, кровь запекается постепенно, не пропуская витающий в помещение дым сигарет. Хаджиме не стоит объяснять почему, выбрали именно их отдел перевозок. "Нанба"— единственные сумасшедшие кто отважится на такой риск. — Сейчас, мы переживаем не лучшие времена, один из наших моряков отдал жизнь, согласившись отвезти людей. Нас ожидают судебные разбирательства и возможное закрытие. — Сколько погибло? — А, вы разве не в курсе? Вместе с капитаном Джуго, ушли из этого мира двенадцать человек. Хякушики припоминает, трагедия произошла месяц назад, в то время она находилась в городе на стажировке. По рассказам очевидцев, было потеряно управление, вследствие набега судна на скалы. Газеты не нашли лазейки, что бы приплести сюда потусторонние силы, журналистов вообще не подпустили к телам. Причина этого повергла главврача в состояние паники, дело в том, что тела не имели особо сильных травм, для того чтобы погибнуть. С многочисленными ушибами можно было жить, Момо присутствовала на вскрытие: тело молодой девушки высохло в прямом смысле, не было ни поджировой клетчатки, ни крови, волосы стали сухими, как солома, кожа приобрела сероватый оттенок, будто из пострадавших выкачали жизненную энергию. Такое не должно просачиваться в прессу, стоило избежать дополнительных жертв. — Он ведь пропал без вести. — Мы лично обследовали местность с водолазами. Ни медальона, ни бортового журнала, всё было проглочено волнами. — Стоит принять во внимание вероятность выживания, прошу вас, найдите мне человека, который поможет с поисками капитана Джуго. — Упертая, это билет в одну сторону. — Не шутите о смерти, не плюнув через плечо. — Момоко допивает зелёный чай, в котором листочек стоит вертикально. Знак удачи, листочек не колышется и не падает, на дне кружки уже выпитого напитка, горячо. — Я не могу ничем вам помочь. Хякушики, не такая, как все, даже внушительная сумма не заставит дрогнуть сердце моряка. Стоит давить на жалость? Да этот кусок бицепсов и трицепсов, вместо сердца имеет гранит. Лодка чалит в никуда, потерпела поражение ещё до того, как забрать якорь со дна морского. Дело плохо, стоит торопиться на станцию и прыгать в поезд, мчащий туда без остановок. — Хаджиме, разве ты не хочешь отомстить морю за его смерть? — Уно, ты в порядке? — Лучше всех, но ты не ответил на мой вопрос. — Как я это сделаю.. — Море — живое существо, оно насмехается над нами, когда мы разбиваемся, тихо шепчет, когда соблюдаем его законы, и сверкает под солнечными лучами радуясь отважным морякам. Докажи, что людей так просто не сломить. — Что связь невозможно порвать, даже после такого потрясения — Сугороку складывает руки в замок, пряча туда своё лицо. Шеф треплет по плечу, они втроём основали эту компанию, и дух одного из них должен упокоиться. Он обдумывает рисковый шаг, как любой взрослый. — Да, какой вы человек если бросаете ни в чем не повинного ребёнка! Хякушики загорается синим сатанистким пламенем, её удерживают под подмышками, двое матросов. — Принял решение, собирайтесь, дамочка. Окончательный выбор был принят легкомысленно и весело, словно Хаджиме Сугороку — ребёнок, только вылезший из пелёнок.

***

Шум моря, аккорды шести струнной гитары, стол с явствами, с удовольствием девушка, осталась бы здесь на свидании с таким мужчиной. Но нет, этому не дано свершится вода, закопает в пески, и не даст продохнуть, начать отчаянный путь в неизвестность. Только попробуй легкомысленно отнестись к подводному миру, станешь вмиг пеной. Момоко смотрит в даль, застегивая последние пуговицы осеннего пальто, приготовления закончены, они ожидают весел. На вопрос, почему нельзя взять моторную лодку, сопровождающий морщится. — Если мы разобьёмся образуется огромное масляное пятно нефтепродуктов, и тогда Посейдон ударит своим трезубцем, повергнув в сердца людей вечный страх. Миф древней Греции, да в нём жирный намёк, Хякушики понимает стоит беречь природу, тем более водоема, который кормит не одно поселение в округе. Ещё один плюс она находит быстро, деревянный парусник, легче скользит по воде, ловит ветер любого направления, и развивает хорошую скорость. — Госпожа Момоко, вы плавали на тот берег хоть раз? — В детстве, на различные ярмарки, туда из других стран привозили сувениры. — Да, было прекрасное время, но сейчас все заброшено, остался лишь один маяк, и нет достоверной информации, есть ли там смотритель. — Надеюсь, мы доберёмся до ночи. — Вы так верите в меня, думая, что доберёмся за день? — Я читала журнал перевозок, вы рекордсмен, и способны перевести за такой короткий срок. — Плутовка. — Ах, да спасибо за пальто, не думала, что при перевязке ваших ран забыла его. — Не стоит благодарностей. Тогда у Хякушики был срочный вызов, справившись с ранами Хаджиме она метнулась на мотоцикл Кенширо и отправилась в центр поселения. Через пять минут одна пара весел была доставлена, они необходимы, что бы в случае чрезвычайных ситуаций прыгнуть в шлюпку, и грести обратно. Хякушики была возмущена тем, что в случае чего, не будет помогать Сугороку, на, что тот ответил, что врачей нужно беречь. — Возвращайся целым и невредимым, Хаджиме. — Шеф, да избавит нас море от сирен. Уно кивает отвязывая парусник от крепкого колышка, машет рукой, читая молитву. Попутный ветер пойман довольно быстро, путешественники набирают хорошую скорость в несколько морских узлов, вскоре родная пристань остаётся позади, и только чайки кружат над головами. Хаджиме сидит за штурвалом, курс взят четко и ничто не может им помешать. Данную акваторию он знает лучше всех, и за свой многолетний стаж терпел крушение лишь однажды: во время той самой стычке с пиратами. — Хаджиме, а расскажи, почему на тебя напали пираты? — Из-за товара, который перевозил. Доброкачественный ром на праздник моря. — Если правильно помню, сейчас их всех задержали. — Верно, так, что не бойтесь, милочка, головорезов не встретим, но в случае внештатной ситуации, я вас прикрою. Хякушики накрывает стыд, щёки горят розовым, чёртова молния, не ударяет в них, так бы хоть получилось скрыть некое влечение к моряку. Она отворачивается, раскрывая ладонь, нагибается через борт судна. Пальцами дотрагивается до воды, холодной и неприветливой. Сугороку хмурит брови крепче держась за руль, их нагоняет чёрный вихрь, своей силой он подымает нешуточные волны, до места назначения при ураганном ветре, естественно доберутся быстрее, только не факт, что целыми. — Мы плывём около тридцати минут, и тут на тебе проблема. — Вас предупреждали, Момоко. — Но вы сами взялись за это дело. Конечно, не хватало ещё моряку завтра оказаться ни в постели под теплым одеялом, а в травмпункте со сломанной ногой или рукой. — Существует только один вариант, готовы ли вы рискнуть? — Моя профессия всегда подразумевает некий риск, выкладывайте. — Дело в том, что это не просто парусник, я инженер и встроил в грузовой отсек мотор. — А кто говорил мне, что бережет природу? — А откуда по вашему мнению взяться такому рекорду? Теперь Хякушики стоит принять участие в увлекательном событии — убегаем от бури. Она одевает заранее подготовленный под лавкой жилет, завязывает на все верёвочки, и надувает самостоятельно. Хаджиме нравится положительный ответ, в свою очередь он открывает дверцу в полу корабля, на удачу целуя свою "ласточку". С продолжительным рыком он вытаскивает специальный рычаг. Одним глазом пассажир наблюдает целую сеть проводов и не чувствует запаха химических веществ. — Судно работает на энергии солнца. Стоит поразиться, но в жилете, это трудно, Хякушики почти не видит этого гения. — Должно сработать? — Обижаете, лучше держитесь крепче, сейчас полетим. Вот чёрт, а парашют не взяли. Рычаг Сугороку тянет на себя, накопившаяся энергия за время стоянки, заставляет дополнительные лопасти прокручиваться вокруг своей оси бесчисленное количество раз. За ними образуется белый хвост, взбаламутили воду, и прыгают на подступающих волнах, как маленькие дети на батуте. Капитан уже стоит впечатываясь костяшками в руль, справляясь с буйством погодных условий, от страха и ужаса врач теряет дар речи. Они кролики загнанные волком в тупик, имеющие право бороться за свою жизнь. Теплые и холодные воздушные массы, устраивают настоящий бунт, создавая по обеим сторонам от судна смертельные воронки. Момо справляется с волнением, не такая уж и слабая, что бы терять самообладание, она сигнализирует компаньону, желая пригодится в таком непростом деле. Сугороку на миг обернувшись, принимает желание девицы. — Бросай мешки с песком в воду, облегчим вес нашей крошки. Хякушики плавно поднимается со своего места, качаясь из стороны в сторону, старается сохранить баланс. Тише, тише, врач подходит к тканевым мешкам, запрокидывает их на спину, и бредёт к границе разделяющей транспортное средство и недовольное море. Кидает, булькание, лишняя тяжесть уходит на песчаное дно, вот только, пассажир теряет равновесие, падая на колени. Парусник от большего веса в одной из частей накренился, носовая часть не может тянуть за собой заднюю. Вода заливается через борт, девушка мочит ноги, мигом замерзая от ледяного воздуха. — Чёрт — кричит Хаджиме, чувствуя, что их ударило, что-то в бок. — Что это могло быть? — Понятия не имею, это море недостаточно теплое, что бы здесь водились дельфины. Сугороку понимает нужно незамедлительно проверить исправность судна, иначе они пойдут ко дну раньше, чем можно было предположить. — Знаешь, как управлять? — спрашивает парень, но его слова теряются, где-то в вихре дождя. — Да. — Бери руль, я посмотрю есть ли поломка. — Так точно. Они единый организм, выполняют наказы друг друга для лучшей жизнедеятельности. Хякушики хлюпает туфлями по полу, принимает руку, и хватает крепко штурвал, не сводя глаз с компаса. Раньше она управляла таким транспортом только с отцом, и вот наступил тот момент, когда он сможет гордиться своей дочуркой. Хаджиме прыгает, парусник отвечает ему крепостью, несколько широких шагов, и луж пачкающих штаны, он обвязывается тросом, что бы ненароком не упасть за борт. Свисает над тёмно-синей гладью, в которой несмотря на шторм можно увидеть зелёные водоросли. Прощупывает "ласточку" и цокает громко, заставляя Момо содрогнуться и чуть не выхватить штурвал. Госпожа удача, решила уехать в отпуск, так он описывает новое испытание выпавшее на их грешные души. — Не томи. — Пробило дыру, скоро через грузовой отсек выйдет красивый фонтан, и тогда уже поздно уничтожать мешки. — Этого не входило в наши планы. — Пока мы вдвоем, парусник пойдет стремительнее к дну, я готовлю шлюпку. — Но, как же ты.. — Считайте это приказом, доктор. Вы не нужны морским тварям, вы нужны для того, что бы спасать людей. Костяшки белеют, даже идиот может догадаться, что Хаджиме ждёт верная гибель. За её спиной он подписывает кровью приговор, кладя в резиновое "спасение" одеяло, печенье, и термос с горячим чаем. Для неё одной, сам открывает бутылку, какого-то алкоголя, следом бросая свою куртку, что бы она не продрогла до нитки. Спирт начинает согревать его, и в одной матроске, за пару минут конструкция готова к сплаву. Момо не может оторваться, глядит в не просветную мглу, хочет сорваться на бешеной скорости и очнуться на берегу. Увы, возможно, она сделает это в одиночестве. Громкий свист прерывает размышления, на толстых канатах висит оранжевая шлюпка, она не смеет ступить на неё. — Кого ждём, доктор? — Я сяду туда только с тобой. — Не глупи, там припасов на одного. — Лучше скину вес, чем оставлю тебя одного. — Женщины — самый сложный народ, который породила матушка-природа. — Ты слышал мой четкий ответ. Прости, но в этот раз тебе придется уступить. Сугороку, направляется к ней, синевласка оборачивается, он даёт ей в живот, отключается. Позже запрокидывает к себе на плечо и перенаправляет на нужный транспорт. Момоко успевает очнуться, уже тогда, когда дно лодки касается воды. Странно, они знакомы от силы час, но слёзы наворачиваются сами по себе. Противные, плач души, в это она винит собственное достоинство, ради одной жизни своими руками губит другую. — Отдел перевозок "Нанба". Быстро. Честно. В срок. Хочется послать его в эту же секунду. Нельзя этого делать. Она улыбается, и что бы не видеть того, как он пойдет на скалы, а это единственное место, где можно укрыться. Укутывается в одеяло, дрожа всем телом. — Я оставлю о вас благоприятный отзыв, господин Хаджиме Сугороку. Только живи. Разносится на четыре стороны горизонта, шлюпку уносит в нужном направлении. Хаджиме придется разбиться о скалы, он не отдастся морю, а красиво, уйдет отсюда под пение сирен и поцелуи русалок. Даёт полный ход, часть жидкости удается выплеснуть, капитан становится на мостик отпуская штурвал. Широко распускает руки принимая в объятья судьбу. Огромная волна подкидывает судно, Сугороку, вылетает, под ним острые возвышенности, сзади слышится треск, мечта всей его жизни, уходит из горящего сердца. От накативших эмоций, теряет сознание, и только вой русалов, кличет на округу о гибели отважного моряка.

***

Сила притяжения не смогла заставить его остаться в кровати, провалявшись вплоть до обеда. Незванные гости— бабочки летают по комнате сливаясь с полосатым рассветом на фоне просторного двора. Постель остаётся забытой под толстым одеялом, а смотритель маяка вновь чувствует пугающее одиночество до дрожи в коленях. Так каждый подъем, каждый день, каждый убегающий от него месяц. Невозможный глупец, связавшийся с обществом прогнившим до черни под ногтями. Самон отвык от внимания и заботы, от подарков на день рождения, и от пожеланий доброго утра. Его отрада это всеми забытый маяк, с потрескавшимися стенами и круглым окном в голубой оправе, полностью обнаженный Гокуу смотрит на последствия ночной бури. В пункте обязанностей на сегодня прибавляется ещё одна — убрать пляж. Грусти нет места в этом высоком доме, есть тихое одиночество, которое прячется под теплым свитером, и тонет в чёрном чае с молоком. Голосов пока не слышно, и это плохо. Самон не ощущает присутствия своих "закадычных"друзей. Странно, было бы подумать, что старинный маяк из прошлого века пуст и мы не говорим о пауках и прочей живности. Паранормальные явления — приевшаяся обыденность. Житель башни подносит бритву к трёхдневной щетине, зеркало не отображает их. Хотя они любят подшучивать и смеяться над тем, как человек сдирает кожу до крови от испуга. За спиной пустота и этому есть только два объяснения, но никак не то, что Самон прокручивает в голове бесчисленное количество раз. Они его не оставили. Призраки заделавшиеся наглыми соседями, и не оплачивающие коммунальные услуги. Можете считать это бредом сумасшедшего, но это чистая правда. И нет, Гокуу в ясном сознании доказал, их существование. Ужаснувшись, и не предприняв попытки покинуть маяк, остался здесь, заключив разум и душу в стальные цепи. Рыжеволосый надкусывает кусок тунца, оставшийся с вчерашнего ужина. Пережевывает тщательно, подготавливая желудочные соки к хаотичному пищеварению. Сегодня много дел: надо наловить рыбы, привезти воды с родника, и не попасться на глаза односельчанам, которые винят его во всех бедах. Губитель моряков — твердят громким голосом. А он опускает голову, прекрасно осознавая, как виноват перед ними. Отпивает пару глотков и открывает упаковку с галетами, звонко хрустя ими. Памяти всегда рискованно доверять, она может вскрыть только зажившую рану ещё сильней, стоит только загнаться, как напомнит о просчетах. О искренней доверчивости родному человеку, который на самом деле не хотел подставлять, а был лишь перчаточной куклой в руках опытного кукловода. Это событие произошло позапрошлой весной, погода обещала быть туманной долгое время. Видимость составляла всего лишь пару метров от берега, и Самон работал без отдыха, ради тех, кто планировал провести ярмарку в его родной деревне. Вовремя сдавал отчёты о исправности маяка, помогал жещинам в деревне с тяжёлой работой. В то время, как их мужья, отцы, сыновья пропадали на заработках в городе или море. Являлся надёжным парнем, за которым толпами ходили барышни в пышных юбках, и тонких льняных рубашках. Бывало, они часами стояли под окнами маяка, что бы пригласить парня на прогулку, но воздыхатель дам, отказывал каждый раз, утопая в любви к отчаянным путешественникам. Когда сиреневая луна впустила в кабинет свой свет, и свеча перестала дарить тепло, Гокуу, откинулся на спинку стула, потерев пульсирующие болью виски. Стрелка переметнулась за полночь, внизу дверь слетела с ржавых петель. Парень встрепенулся, единственным поздним гостем мог быть только старший брат. Младший встал, отряхнув штаны и прочистив горло направился вниз, предложить полотенце родственнику попавшему под нехилый ливень. Проскочив пару скрипящих деревянных ступеней, Самон увидел в дверях знакомую фигуру, которая в очередной раз поздоровалась лбом с косяком. Издав чуть болезненный стон. — Ничего, до свадьбы заживёт. — Самон, ты ещё не спишь? — Сам знаешь, у меня режим чрезвычайной ситуации, не могу покинуть пост даже ночью. — Поберег бы своё здоровье, свидетель. Энки взял с вешалки в ванной полотенце и вытер стекающие с фуражки капли. — А твоя невеста, выгнала тебя за невыполнение семейного долга? — Смотрю, у тебя давно уши красными не были, шутник. — Ладно, ладно, выкладывай, соскучился или по делу? — Пройдем в кабинет, поручение одно намечается. Рыжеволосый мог доверять брату всегда, не только из-за кровных связей. Энки Гокуу—человек благородной профессии, страж порядка, любимец девушек за пятьдесят, спортсмен, и чего греха таить ловелас. Такие характеристики нисколько не смущали юношу, в глубине души он гордился таким братом, спасшим деревню от мародерства со стороны морских разбойников. Выслушать его просьбу, оказать содействие, было главным в жизни Самона, конечно после маяка. Поэтому он отложил в ящик различные квитанции, зажёг пару свечей, налил горячего чаю, и сел внимательно слушать. — У меня сбежал особо опасный преступник. — Этого не может быть. — Самон, помоги поймать его. — Я согласен, но как ты это себе представляешь? — Погаси огни на маяке. Смотритель поднял брови, открыл рот, чуть не пролив на стол из дуба напиток. — Ты в своем уме? Хоть понимаешь, что это преступление. — Успокойся, пойми, другого выхода у нас нет. В камере мы нашли книги, при экспертизе обнаружилось, что он поддерживал связь, со своими подчинёнными, с помощью шифра на страницах. — Хочешь сказать, что банда придет за лидером? — Да, с помощью маяка они естественно найдут берег, заберут преступника и уплывут прочь. — Маяк должен прекратить работу, поскольку ты намерен устроить засаду? — Сразу видно одна кровь, ты прав, наши люди, благодаря тебе знакомы с акваторией лучше пиратов. Темным маяком мы загоним их в тупик, ведь все привыкли к ярким прожекторам. — Но все же другие корабли могут наткнуться на скалы. — Не беспокойся, мы отцепим территорию, никто не пострадает. Самон мешает ложкой чаинки, танцующие в кипятке, зажевывает нижнюю губу, принимая непростое решение. Энки барабанит ногтями мешая сосредоточиться, старается не выдать себя, эта миссия отчасти правдива. Братец не должен знать, в какую авантюру, ради своей невесты вмешался надзиратель. Это не по любви, это надежда вернуть красавицу, несмотря на то, что она развлекается с другими в публичных домах ближайшего портового городка. Слепая страсть губит каждого, кто находится под её влиянием. И сильный Энки Гокуу не исключение. — На сколько надо отрубить электричество? — Час. — Закрыть глаза на регламент, рискнуть своей шкурой, начальство не примет в оправдание, то, что я якобы помогал поймать преступника. Этот канат способен разорваться, ещё до того, как на него ступит нога акробата. — Риск—дело благородное.—Энки чертит на листе бумаги план распределения сторон. — Уговорил, но только один час. — За мной должок и отдельная бутылка виски на свадьбе. Самон смеётся. — Хорошо, и одна подружка невесты. — Заметоно. Звонкий хлопок оповещает о страшном, завтра случится то, что навсегда изменит мирный уклад жизни. На кухне остался витать аромат только приготовленного ужина, закладка в романе помялась немного от ветра,пыль на полках так и не собиралась после десяти влажных уборок — больше никаких изменений Самон не наблюдал. Согласившись вчера на авантюру, он и представить не мог, что потратит несколько нервных клеток зря, в ожидании человека от Энки, парень помешал брачному сезону чаек. От чего теперь сидел с красными ушами и закипал от негодования. — Где носит этого надзирателя? Увы, но стены крепости не могут отвечать. Взяв наконец в руки рацию, рыжеволосый вышел на связь с новичком в отделе брата. Тот извинился и попросил вырубить электричество через три минуты. Тяжело вздохнув, Гокуу поплелся в самое сердце маяка. Специальное место скрытое от посторонних глаз несколькими дверьми ключи от которых украшали грудь смотрителя. Найдя замочную скважину в кромешной тьме, повернув на нужный оборот, Самон проделал себе проход к механическим щиткам. Осторожно пробравшись к нужным, осознавая, что идёт на преступление, положил ладонь на рычаг, тихо выжидая, когда организм успокоит бурный мотор качающий кровь. — Будь, что будет. Эти слова шепотом пробежались по дощатому полу. Свет покинул маяк в срок, оставалось дождаться утра, и благодарностей от целого подразделения тюрьмы за помощь в организации засады. Самон знал, сегодня у старшего не выпадет возможности связаться. Придётся заполнять сотни бумажек, увеличивать штаб сотрудников, звонить в город и требовать оснастить места лишения свободы добротной сигнализацией. Поэтому рыжеволосый решил наведаться на центральную площадь деревни, полюбоваться пёстрыми клумбами и запустить в небо традиционный китайский фонарик. Стоило перевести дух после затяжной рабочей недели, собрав сумку Гокуу закрыл маяк, рассчитав время и дав себе поручение вернуться вовремя, что бы зажечь огонь. Правда, в этой, да и в последующей жизни, нам не дадут делать все так, как мы этого хотим. Жертвами стали братья Гокуу. Но никак не выдуманная банда пиратов и преступник. Первое потрясение случилось с Самоном в баре, сюда он зашёл выпить сока, уж очень замучала духота. Сделал заказ, поговорил с барменом о делах большой земли и того далёкого берега, узнав самое страшное. Именно в эту ночь корабли с сувенирами и товарами, должны заходить в порт. Смотритель ринулся бы в ту же секунду, но второе потрясение не заставило долго себя ждать, та самая невеста Энки, кружилась в венском вальсе с неизвестным кавалером. Целовалась, хохотала, изменяла. Гокуу-младший набил морду ухажеру, а девушку не тронул, с её слов, драгоценный братец знал о неверности. Самон лишь дал пощечину обманщице, кинул пару купюр из портмоне на стойку и помчался к маяку. Возможность спасти ни в чем не повинных моряков угасала. Его поджидали. Пятеро крепко сложенных и на голову выше парней, взяли в кольцо. Подло пырнули ножом, оставив задыхаться в пару метрах от дома. Рассвет нового дня он встретил совершенно один с повесткой в руке из места где провожают в последний путь. Энки убили, зверски те кому он доверился. Оказалось, надзирателя обвели вокруг пальца, воспользовавшись его единственной слабостью—той белокурой девчонкой. Самон понял, старший мог вернуть возлюбленную, только поднявшись с помощью денег, такая уж бестия попалась ему, жадная до смерти и неблагодарная для жизни. Криминальный мир имеющий активы в портах и городе, планировал не допустить на свой рынок соперников. Они поручили надзирателю, прикончить ни в чем не повинных торговцев, за круглую сумму. Энки согласился, но потерял абсолютно все, оставив на теле Самона несмываемый грех. Вечером того же календарного дня, пытаясь налить дрожащими руками рюмку за Гокуу-старшего, юноша увидел странное существо. На вид мужчина оказавшийся на пороге сорока, с бородой, в матроске, всё в нём выдавало обычного покорителя просторов. Смущал только один факт: огромный осколок скалы воткнутый прямо в область правого лёгкого и небрежно выходящий наружу. Бледность кожных покровов напоминала первый снег, запаха мертвеца за призраком не наблюдалось. Самон не выпил ни грамма дурманящего разум напитка, что бы так бредить наяву. Он осторожно следил и вслушивался в нечленораздельную речь, ловя каждый звук незнакомца. — Тридцать. Мертвец начал считать. — Двадцать девять. Гокуу дождался двадцати и прервал. — Да кто ты такой? — Жертва твоей беспечности, о смотритель маяка. То, что у этой формы жизни был интеллект, Самон удостоверился, когда нечто срезало с яблока кожуру, и нарезало тонкими ломтиками лакомство. —Что тебе надо? — Я здесь по просьбе товарищей, погибших из-за тебя. — Не может быть. — Мы пришли расплатиться с тобой той же монетой. — Это не я, здесь нет вины, я подался лжи. — Ты не зажёг огни, наши корабли налетели на скалы, своим доверием к другим, ты свёл в могилу тридцать живых душ. Кошмар реальности продолжился криком парня. Отдавать отчёт о происходящем не было возможно. Пощёчина в порыве сумасшествия, отрезвила голову и дала услышать самое главное. — Мы могли забрать тебя с нами в ад, но нет ничего страшнее бремени, которое придётся нести на земле. Слова застревают противным комом в горле, не давая сделать вдох. От ситуации выворачивает наизнанку, призрак находится рядом с ничего не понимающим Самоном, и касается оголенного плеча. — Это Лян, он будет следить за твоим наказанием. Отныне и навек ты проклят—Самон Гокуу. Больше никаких воспоминаний. С утренней газетой, он опознает приходящего призрака, это капитан одного из торговых кораблей. У Гокуу клеймо и новый дружок с черной косой, ответственность за убийства настигает виновных. Лян не уходит. Зеленоглазый принимает решение нести этот крест до последнего вздоха. Призрак в красном устраивается на чердаке. Самон не покидает маяк ставший для него тюрьмой. — Я боюсь, что спасенья уже не дождусь.