Гаснут маяки

Сложно притворяться сильными, становиться независимыми от прошлого стучащего в дверь текущего времени. Бросать в мусорное ведро ошибки прошлого, живя невозможным и таинственным в чужом мире счастья. Закапываться с головой в омут проблем, не видя проблеска света, таков главный просчет каждого из нас. Море тоже допускает пробелы, сначала принимает бутылки с письмами родным, послания из прошлого, а потом поглощает тела тех, кто бьётся на его волнах за золотые сундуки распутства и жадности. Самон не раз видел глаза пиратов наполненные жаждой крови, итогом их сражений становились рубиновые кольца, сапфировые ожерелья, украшения из кошачьего глаза, этот камень особенно ценился у варваров. Обратной стороной медали блестевшей в грязных руках были разбитые рамки фотографий, порванные письма родных, жетоны с инициалами моряков. Ценности стоптанные в ничего, высыхающие изображения, портящееся от солей моря и жгучего солнца. Гокуу терзался мыслями о несправедливости госпожи судьбы, решив обмануть её своими силами, юноша стал собирать реликвии погибших и пропавших без вести. За два года службы в двух деревянных шкафах скопился целый музей антиквариата. Так драгоценности хранили память о своих обладателях после страшных событий. Буря принесла немало хлопот, расчищая береговую зону, смотритель то и дело кидал взгляд на отверстие пробитое в отвесной скале. С первого взгляда, сложно осознать, что ровные линии дело рук не человека, а природы. Тяга к приключениям у Самона не угасла с детства, поэтому он решил устроить пробежку вверх по склону с целью исследовать новое место. Для начала закинув приманку, поставив сети и заполнив ведра водой, Гокуу справился с обязанностью добычи обеда. Затем отнес нужные ингредиенты в подвал, до того момента, как приблизится время приготовления блюда. Закрыв крепость на три оборота, не ощутив близости призраков, он направился к месту тайн в одиночку и без оружия. Скала возвышающаяся над водной гладью находилась в одном километре от маяка, неплохая разминка перед очередным днём. Босыми ногами по раскаленному песку, поддерживая тонус, неплохой стимул, чтобы совсем не загнуться в ситуации, которая напоминала дно. Ветер путался в отросших волосах, улыбка не сходила с лица, именно так начинаешь по частицам ощущать себя живым. Начиная бороться с потребностью в тепле и голоде, двигаешься вперёд расставаясь с бесполезностью мыслей. Только одно влечение остаётся нетронутым — вторая половинка взаимно дарящая запретный сладкий плод. Фантомы недалеко наблюдают, вдруг человек захочет сбежать, ощутив свободу звёзд над головой. Для некоторых они видны даже днём, ведь зажигаются от чирканья спички в душе. Лян видит ауру опасности застывшую синим облаком над отверстием, напрягается, избранный не мог явиться так рано. Не прошло должных десять полнолуний с момента проклятья, возможно ошибка внутренних радаров, но из виду такое упускать категорически нельзя. Скрываясь за одиноким кустом, призрак, как хранитель, готов атаковать при необходимости. Самон оборачивается, но невидимка умел. Вздыхает подмечая, что недосып делает свое дело и ему чудится всечто угодно. Выйдя на выступ, взобравшись по наклонной, Гокуу замечает разбитый надвое парусник. Запаха крови, мертвой плоти, солярки не витает в воздухе. Все семь чувств подсказывают: Кто-то смог выжить. И он срывается к входу в пещеру, спотыкаясь о камни, царапая ноги. Может именно так удастся избавиться от проклятья — спасти моряка. Абсурд, но вероятность крепко сидит в голове и не выветривается вместе с первым за сегодня бризом. Останавливается, догадки подтверждаются. Сугороку исполнил данное ей обещание. Лицо покрыто испариной, рядом образовалось багровое пятно, кровь около уха запеклась. Вывихов и переломов не видно, скорее всего "посадку" смягчил куст с тонким стволом и без веток. Подходить сразу было страшно, но опыт работы с больными подталкивал к телу сильнее. В то время, когда смотритель не был изгоем, он наблюдал за студенткой, которая проходила у них практику начиная лечить всех от мала до велика. — Ты там живой? Губы издали стон боли. Самон собрал волю в кулак, и слегка дал пощечину по щекам, чтобы привести в сознание, того, кто расположился на кроне куста. Словно это не растение, а предмет мебели. Распускание рук подействовало незамедлительно, моряк вцепился мертвой хваткой в запястье. Рыжеволосый даже не успел отпрыгнуть, только почувствовал, как проступил пот и начал сильно волноваться. Хаджиме, как зверь разбуженный в спячку оскалился, потерпевшему ничего не оставалось. Ногой он поднял песок и попал им в глаза, выигранные секунды помогли отступить на пол метровую дистанцию. — Значит так встречают гостей на этом берегу? Непонятно чего можно испугаться больше, того, что мужчина никак не отреагировал на песок или на то, как он спокойно сказал это. — Да кто ты такой? — Хаджиме Сугороку — один из капитанов отдела перевозок компании "Нанба"—он улыбнулся широко, заставив дрогнуть спасителя. У Самона началась война сердец, той мелкой тысячи, находящейся под клеткой ребер организма. — Не подскажешь парнишка, где тут маяк, надо подать сигнал бедствия. Боевые действия породили волну страсти исход битвы неизвестен лишь когда, командир противника, тот ещё стратег. — Это была проверка?—Самон указывает на запястье. — Верно, если бы ты оказался пиратом, то у тебя часть руки была бы железной, это их ритуал перед вступлением в морские разбойники. — Я Самон Гокуу, смотритель маяка, прости, но огни погасли два года назад. — Такого не пожелаешь в самом страшном сне врагу — Хаджиме умел скрывать боль, но приступ оказался сильнее. Тело свернулось клубком, а из раны на животе начали капать капли гранатовой жидкости, на лицо серьёзная потеря крови. — Брось меня, всё равно погибну, такие раны несовместимы с жизнью — Сугороку откашлялся и подмигнул — Подай сигнал, что бы мои товарищи переправили врача, обратно домой. Сил говорить дальше не оставалось, капитан прикрыл глаза, продолжая беспокойно глотать воздух. Бледность кожных покровов напоминала только выпавший снег декабря, дрожь проходила разрядами по руке. Самон застыл на месте. Он больше не хочет встречаться со смертью. — Не смей прощаться с миром, ведь он тебя ещё не оттолкнул. Гокуу берёт моряка на руки, направляется в маяк, боится не успеть. Станет ли очередной смертный жертвой моря? Чайки пролетают с добычей над ними, нет они не станут падалью для хищников с родных окраин.

***

Лян смотрел на него не опуская глаз, перебирал фотографии, недовольно цокая, на то как Самон измельчает ступкой лекарство. Тронуть человека, не было причин, метки нет, значит это просто безделушка в его руках. Пусть подопечный развлечется, потом потеряет ещё один смысл жить и сбросится вниз с отвесной скалы. Мучения души Самона — пропитаниеПо для черноволосого. И по подсчётам фантома ровно половина нервов поглощена, скоро губитель моряков совершит суицид. — Где ты шатался, Самон. Проклятый отвлекся от приготовления снадобья, убавил огонь на плите, обернулся локтями оперевшись на столешницу. — Не твоё дело, у каждого свои причины. — Этот смертный не доживёт до твоего лекарства, пока есть время лучше выкопай ему яму. Прибавь к своей карме дополнительный грех. — Закрой свой поганый рот! Самон осекается, пальцы касаются открытого огня, оставляя сильный ожог. Лян используя перемещение становится перед ним, грубо разворачивает, наклоняет так, что бы волосы начали подпаливаться. От жара проступают слёзы, но их Самон игнорирует, он сильный, это просто ещё одно испытание. — Знаешь осталось три дня. Потом я с удовольствием заберу тебя в ад, грешник. Не смей дерзить, если не хочешь отправиться туда расчлененный по частям. Часть волос чернеет, кожа на щеке темнеет, вырваться страшно, проклятье сдерживает его способности, оставляя без возможности дать отпор. Лян усмехается, достаточно, тянет за корни волос и откидывает, как мягкую игрушку смотрителя, тот сильно ударяется затылком. — Приду вновь, помогу погрузить тело. Самон не может сказать ни слова, горло першит, шея ноет, но он встаёт проверять состояние нового знакомого, ища в нём силы продолжать земной путь. Сугороку лежит раздетым до нижнего белья, бинты обвивающие грудную клетку быстро намокают и требуют перевязки. Компресс на лбу, помогает уменьшить жар, бредить пока не начал, это успокаивает спасителя, определённо у него есть маленький шанс. Гокуу снимает использованную марлю, проводит по торсу, заливаясь краской, можно утверждать это предел его любовных мечтаний юности. Очерчивает каждый кубик, затая дыхание, чёрт нельзя влюбляться в первого встречного, иначе... Тебя затянет на дно без кислорода, так далеко от мелководья. Чуть ближе к пупку, Самон замечает черный узор, вряд ли это татуировка, моряки их провинции не делают этого. А то, что Хаджиме возможно из других мест, не доказывает наличие акцента который присутствует у южан. Да и характер подстать северянину, в вещах моряка смотритель откопал квитанцию. В графе "оплата услуг", стоял жирный прочерк, ниже роспись с инициалами капитана. Юг был больше жаден до денег, и только неплодородные земли севера сформировали людей умеющих помогать в трудной ситуации тем, кто без гроша в кармане. Парень отводит смущённый взгляд, берёт со стола нужные инструменты, прижигая открытую рану. Узор напоминающий ехидную обезьянку начинает светиться, а расположенная рядом травма затягивается. Гокуу живя с призраками один на один, видел подобное у Ляна, тот иногда скрывал свои шрамы дотрагиваясь до метки 002 на шее. Полукровка? О существовани полу-призраков смотритель, даже не мог догадываться. Спрашивать в лоб у черноволосого казалось безрассудством поэтому, чтобы ненароком страж не увидел метку Самон, закрыл её массивным пластырем. Настой заранее вылитый в блюдце остыл, это специальное лекарство, которое помогает заживлять увечья изнутри. Народная медицина воистину страшна и беспощадна, но особого выбора у них нет. Ближайшая больница в несколько километрах от берега, а состояние Хаджиме только перешло от статуса "критическое" в состояние "средней тяжести". Вернувшись с кухни и подготовив окончательно чудодейственный отвар, Гокуу приподнял голову и раздвинул тонкие губы. — Хочется дотронуться и ощутить тепло. — он не отдавал отчёт своим мыслям, прикрывая глаза густыми ресницами. Жидкость проникла в рот и спустилась по пищеводу. Тем временем, на теле Хаджиме образовались маленькие язвы, которые исходили из-под пластыря. Испугавшись за жизнь, пришлось убрать от тела сковывающий предмет. Жар спал, как только метка засверкала вновь. — Значит, она обладает регенерирующей способностью. Сугороку откашлялся от напитка, сморщил брови и начал спокойно дышать, действие снадобья оказалось эффективным. Смотритель выдохнул с облегчением, когда Хаджиме спокойно сел, взял в руки ложку и начал есть бульон приготовленный для него. — Ты все таки не бросил меня? — Просто хотел обрести друга. — И давно ты живёшь здесь один? — Два года, с тех пор, как брат погиб. — Прости, не хотел этого. — Забудь, набирайся сил для поддержания диалога, я отвечу на любые твои вопросы. — Мне надо найти Момоко. От упоминания женского имени, нить связывающая душу Самона с образом величественного мачо оборвалась с противным скрипом. — Твоя подруга? — Да, мы плыли вместе, она врач и должна оказать помощь ребёнку. Но во время урагана я посадил её в отдельную лодку. Гокуу успокоился. — Я осмотрел всю территорию и не нашел никого кроме тебя, быть может волны отнесли её шлюпку в открытый океан? Хаджиме помрачнел, сцепил руки в замок. — Такая женщина не сдаться стихии будь уверен. — Твои вещи в углу комнаты, парусник разбился и его не восстановить. — Спасибо, за все, ты наверно не успел подать сигнал, ведь пытался меня откачать? Гокуу кивнул. Ложь. Он боится включить зелёные огни на маяке. Проклятие действует с особыми условиями, если Самон захочет вновь зажечь их, Лян ускорит действие проклятия и убьет его за минуту. Таков исход его веры в Энки. — Позволь, я вызову подмогу. — Огни погасли. — Так включи, или электричество отрубили? Рассказывать о своем проклятии смотритель мог, ему бы все равно никто не поверил, поэтому он оставил вопрос открыто висеть в воздухе. — Эй, парень, ответь. — Потерпи два дня, ты с трудом говоришь, да и буря оборвала вышки связи. Ложь во благо. Через два дня Гокуу не станет. И тогда остров вздохнет с облегчением. Хаджиме чувствует смену настроения, но спросить, что произошло считать не своим делом. Он разбирает вещи, спаситель оставляет его наедине, а сам уходит проветриться в подвал. — Здесь, замещено проклятье — парирует Сугороку — Чёрт, снова эти оккультные замашки от Хитоши. Младший братец вовсю практиковал различные варианты изгнания призраков. Давал предостережения Хаджиме, рассказывал, как отличить проклятых от призраков. Проклятые, не идут на контакт со смертными боясь отдать им часть своей ноши. Проклятые держат за пазухой нож покрытый крошкой серебра, химический элемент позволяет им сдерживать злость того, кто наблюдает за грешником. Оба пункта сошлись воедино, у Самона в складках два ножа. Хаджиме сыграет по этим правилам, но добьется правды от юноши. Любым способом, постарается отдать долг. Ведь Самон не бросил его на грани смерти, и он почувствует себя скотом, если не ответит взаимно. Капитан подходит к окну, вдалеке человек, но он мигом прячется под водой, показывая Сугороку хвост. По рассказам того же Хитоши, русалки знают больше всего на свете, чем кто-либо другой. Моряк решает обратиться и к ним после того, как прояснится ситуация.

***

— Как же я был глуп. Лян сидит на камне, его оберег, предназначенный для слежки за грешником сияет красным. — Этот морячок, имеет право уничтожить проклятье. Недопустимо — заплетает растрепавшиеся волосы в косу. Призрак должен убрать тех, кто мешает осуществлению плана, часть тела отправленного в ад, достается стражнику. Спросите для чего? Так Лян сможет вернуть себе человеческие года, став смертным. Ради той, что ждёт его у пирса каждую ночь. — Малец! — Да? — Как твоё имя? — Джуго. — Отлично, у меня к тебе есть дело. — Выполню ваш приказ, учитель Лян. — Убей Хаджиме Сугороку, ты же хочешь вновь быть с Уно? Переступив грань между живыми и мертвыми, Джуго получил самый плохой расклад, он стал блуждающей душой. Этот вид должен поглощать достаточное количество энергии из живых существ, дабы стать призраком. — Да, учитель, сделаю все, что требуется. — Грешника не трожь, он моя добыча. — Вас понял. Черноволосый кланяется, вновь благодаря за свое воскрешение. После кораблекрушения, капитан отдела перевозок "Нанба", получил удар по грудной клетке, сломанные ребра, проткнули органы и не оставили ни шанса на малейший процент выживания. Задыхаясь в холодной крови, крича на зеленый огонек, в предсмертных муках являющийся галлюцинацией, Джуго на закате своих дней, проклял башню. Рвение, последняя месть, мимо такого подарка не смог пройти Лян, передав часть энергии, сумел выходить парнишку. Взамен на условие. Никогда не попадать в рай. Врата не откроются, ему давно заказан котел в аду. Джуго убьет Хаджиме от отчаяния. Накрывающего двухметровой волной. Ради азартного игрока, любовника, человека влюбленного в море больше, чем в него самого. Рука не дрогнет, ведь на суше обязательно зажгут огни в память о тех кто торопился ходить под парусом, но сбросил якорь утянув душу в кромешную мглу.

***

Перелётная птица приходит проститься с местами, чтобы снова уйти туда за горизонт, где лучше ей. Так и мы ищем пристанище на пару тройку лет, и выбираем цепляться ли клещами, сжигаем сотни километров за спиной. Она прошла босыми ногами по мокрому песку, озябшая, словно видение из детских страшилок. Вдали от дома на незнакомом берегу, без единой весточки от Хаджиме, Момоко ищет тот самый дом откуда недавно был вызов. Нумерация здесь спутанная, непривычная и девушка только по определённым признакам находит нужный объект. Тюль закрывает вид на комнату, лозы обвили фасад, спустились вниз, завернули за угол, одним словом скрыли страшную тайну от посторонних глаз. Момоко опоздала, но не на день, на несколько лет. Достав из нагрудного кармана письмо развязав верёвочку, Хякушики начала вести ногтем по дате оставшейся вечно простым числом, она оказалась двухлетней давности. Почтовая служба чаще всего увозит на склад письма без адресата, даже не вчитываясь в строки. У работников таких конвертов миллионы, доставка требует дисциплины, естественно никто не занимается такими пустышками. Адреса на доме нет, на бумаге указано то, что он находится напротив огромного камня, наверно просто тот кто хочет выполнить свой долг добросовестно решил отослать письмо своим способом, лично проплыв море и кинув в ящик. Врач вынимает из прически шпильку украшенную белым камнем, и прикрепляет письмо к двери. Оно должно вернуться домой, когда-нибудь сюда вернутся потомки этой женщины, прочитают вторую записку, проронят слёзы, это единственное упоминание о ней будет дорого старшим детям и их внукам. Хякушики поправляет ворот пальто, срывает дикую розу, кладёт на столик, кланяется зданию, уходит не оборачиваясь. На стене остаётся висеть вывеска "детский дом ". — Где же ты Хаджиме Сугороку? За девушкой следит пара заинтересованных глаз. Момо ощущает чужое присутствие, разворачивается вполоборота, не осмысливая того, что происходит дальше. — Миледи, чем я могу вам помочь. Кажется камень был занят с того самого начала, как леди пришла сюда, кто-то умело скрывал свое присутствие. Сейчас этот некто сидит перед путешественницей, смотрясь в отражение. — Кто вы такой? — Как грубо, сначала представляются. — Не могу поверить в то, что существует русалы. Мицуба отрывает взгляд от синевы, улыбаясь человеческой особи. — Киджи Мицуба, русал этой местности, а вы миледи? — Хякушики Момоко, врач. — Они вас долго ждали. Момоко знает о русалках от отца, встреча с мифическим существом у неё не первая. В детстве заплыв на глубину, малышку пыталось унести течение, пока духи воды не пришли на помощь, выкинув девчушку на сушу. — Мне очень жаль, письмо не дошло вовремя. — поникает, опуская голову. — В этом нет вашей вины. Киджи обладает способностью к обращению, моментально меняя яркий чешуйчатый хвост на стройные ноги. — Время не лечит, этот дом знает об этом. — У вас на душе кошки скребутся, я слышу, откройтесь незнакомцу. Доверять русалкам — высшая степень безрассудства. Они могут заговорить, защекотать до смерти тем самым увлечь наивных на дно. Момоко сейчас, плевать, требуется помощь, а водный дух всегда осведомлен о переменах после бурь. — Меня доставил сюда один парень, но попав в шторм, пришлось расстаться. Боюсь, что больше никогда не увижу, это из-за меня он погиб. Киджи мотает головой. — Хаджиме Сугороку, ещё жив, но ему грозит серьёзная опасность. — Это связано с проклятьем острова? — О, Момоко, верите в легенды. — В них есть доля правды, пока их передают из уст в уста, не умирает смысл изречений. Мудро сказано, русал спрыгивает с камня подходя к смелой леди. Красавица не показывает страха перед ним, осознавая риски при общении. Достойно уважения, Киджи скучно забирать её в свое королевство, он делает ход, который даст толчок к выигрышу. — Призраки нацелились на него, Хаджиме может сломать оковы нашего драгоценного смотрителя. — Каким образом? — Разделив его наказание вечным заточением в аду. — Он отдаст душу за этого юношу? — Мы русалы поем о трагичной любви не одно столетие, в нас заложен инстинкт, благодаря которому известно, кто станет героем нашей композиции. — Хотите сказать, они оба погибнут. — Есть шанс спасти их обоих, ценой третьей жизни, которой уже нечего терять. Момоко кашляет доставая платок из кармана. Кровь украшает ткань с вышитыми фиалками, падает на колени, задыхаясь от нового приступа — туберкулез. — Как много знают русалы? — Наша информация это — леса, моря, реки, живность, духи хранят покой. Ты заразилась вдохнув воздуха палаты. Быстро вломившись без маски, ошибка стоившая жизни. Птицы сообщили об этом несчастии. Врач улыбнулась вытерев жидкость с уголков рта. Она знает, ей жить меньше месяца, Кенширо, давно прочёл признание, где Момо сообщила, что смертельно больна. Девушка смирилась с судьбой, напоследок ей хотелось спасти ребенка, чтобы уйти из мира с чувством выполненного долга. Не получилось. — Киджи, скажите, как я могу спасти Сугороку? — Уверена? Ты сгоришь в муках. — Да, но так я скажу спасибо, этому смелому моряку. — Тебе надо встретиться со стражем Гокуу — Ляном и предложить свое тело. Призраки способны менять форму тела, ты станешь сосудом, но умрёшь внутри. — Придётся вырезать сердце, сделав последнее дело достойное каждого человека. Она не дрожит, выставляет ладонь к солнцу, диск пробегается по подушечкам пальцев оставляя на них зайчиков щекочущих кожу. Взрослая жизнь бросает в пропасть, заставляет любить и скучать, зажигая огонь тоски по близким людям. Встретимся скоро, через много лет, обнимемся там на облаках, станем путеводными звёздами растворившись на глубине.

***

Самон избегает взглядов и вопросов, Хаджиме не напирает всей своей харизмой, подмечая странное поведение. Моряк одним словом очарован скромностью, но натура не позволит долго сдерживаться, придётся разговарить парнишку. — Почему ты не уедешь отсюда? — Я пригвозден к этому месту, не переживай через два дня, этот маяк опустеет. — Оно настолько тебе дорого?—Сугороку сжимает в руках рамку с фотографией Энки. — Честно, хотелось сбежать здесь такой смотритель не нужен, лучше жителям деревни установить специальные системы, управляя маяком дистанционно. — Тебя держит проклятье острова? Самон отходит, ему неудобно разговаривать с тем, кто выше. Садится на подоконник распрямляя ноги, спихивая сукулент, горшок пластиковый, не разобьётся, как его сердце от неопределенности. — Губитель моряков должен закончить также, как и его жертвы. — Бред! Ты способен избежать от проклятья. — Не найдется ни одного безумца, который сможет разделить со мной вечность в аду.— Гокуу колется о кактус рядом с собой, слизывает кровь. У Хаджиме практически встаёт, но терпение закипает быстрее, естественных потребностей. — Шкет, выслушай меня—берет за грудки. — М? — Дай мне понять, как помочь тебе раз и навсегда. — Ты просто хочешь отблагодарить меня за мою доброту? Лучше убирайся и дай прожить последние два дня, как хочется. — И не подумаю—ослабляет хватку—Это не просто помощь, я хочу освободить тебя от призраков. — Увидел нож. — Самон, ты мне нужен пока ты здесь. Гокуу проводит по скулам, эмоции на лице Хаджиме кричат о взаимности. — Первый встречный за два года, сразу клянется в любви? Сугороку замечал каждую мелочь, руки, глаза зелёные, этот парень не совсем недотрога, способен свернуть шею без проблем. Такие являются подходящими ключами к его замкам неприступности. Втрескался, вляпался по самое болото. — Просто, истинные это ты и я. Метка сверкает, как только Сугороку берёт за руку. — Меня надо добиваться, Хаджиме... Капитан готов, пусть требует внимания сколько влезет, ему самому быстро надоест игра в комплименты, захочется лишь прижаться к мощной груди и вдыхать запах моря по утрам. — Погоди, сейчас вернусь. Самон из окна видит знакомую черноволосую косу, как не вовремя. В складках прощупывается нож, с удовольствием попал бы в спину и проткнул. Да вот только Лян управляет сознанием ловче, поднимает руку, Гокуу чувствует слабость, становится жарко, он надломил печать стража и грешника. Вот и смерть, спасибо хоть дала насладиться юностью, первой любовью, огнями в людских телах. Смотритель ползет к выходу предупредить мужчину, благо они на первом этаже, и тот не успел далеко уйти. Хаджиме думал, что проживет без него. Без друга. Обманщик. — Джуго? Ты жив? Мальчишка опирается на косяк протягивая руку для приветствия, предчувствие не сработало, это близкий человек, коллега по работе, с ним они и организовали "Нанбу", Джуго не может оказаться врагом. Только сообщником. — Не дотрагивайся до него—кричит Самон. Сугороку жмёт руку. Глаза морячка разные, легче применять гипноз, тактильные ощущения добавляют эффектности, передается яд содержащийся в иголках, которые призрак припас в рукавах матроски. — Ой, кто это тут плохой мальчик, а Самон? — Как же наш уговор, Лян где мои два дня. —Но мы не договаривались о том, как ты их проведешь, за тебя решил я. Гокуу теряет сознание от кислородного голодания. Хаджиме видит это, но поздно осознает, то, что с ним сделали— лишили возможности двигаться, говорить. Ноги ватные, не держат, он падает ударяясь затылком, на потолке чернота, полная отключка головного мозга. — Сколько действует яд? — Два часа. — Отлично, продержу Самона полтора, что бы он посмотрел, как его истинный покидает наш мир. — Отнесу тела в подвал. Подвал открыт, Самон собирался готовить обед, поэтому решил не закрывать, всё равно температура достигла максимума. Джуго морщится от холода, подземелье хранит температуру десяти градусов достаточное количество времени. Первым он скидывает тело Сугороку, оно скатывается по ступеням, кафель неприятно приветствует и второе тело. Лян находит балку, помимо замка, они подпирают дверь. — Отлично справился, через два дня встретишься со своим Уно. — Благодарю вас, учитель. Призрак выходит из маяка, проходит до берега. Море волнуется, заставляет болеть открытые раны на теле, Лян смотрит в сторону бухты русалок. Момоко Хякушики — жива, ещё одна проблема, но кто сказал, что будет просто? — Джуго, у нас скоро важный гость, подготовь ловушки. Момоко придет, но будет поздно. За миг до катастрофы, не бойся за тобой корабли священной земли, поднимают паруса, и идут на гавань мстить восстав со дна морского, так далеко от мелководья.