Гаснут маяки

Хочется верить до обморочного состояния, что чувства способны изменить темное прошлое. Хочется убедиться в правильности намерений судьбы по сведению двух звёзд. Хочешь? Исполнится. Стоит сделать ещё один день не похожим на другие и целая жизнь сделает крутой вираж к лучшим исходам. Доктор, как никто другой знает, чего стоит сотворить чудо из пепла, которым была покрыта душа пациента. Сделать явью мечту, передать веру в неё на долгие года обязанность любого из нас, Момоко размеренными шагами приближается к разгадке о таинственном маяке. Воочию наблюдая за тем, как от слов сможет перевернуться даже море. Башня, отделаная белым камнем, поражает высотой. Окно прорубленное в стене украшено деревянными резцами ручной работы. Территория вокруг не имеет острых камней, подводного мусора приносимого со стороны моря, кажется стоит только постучаться, как тебе сразу откроют, нальют чай, проведут экскурсию по острову, отведут в пещеры. Маяк не заброшен, в нём ещё бьётся сердце, пусть и не в стабильном режиме, оно подскакивает, падает, разгоняется, но не умирает. Борется за крохотный участок земли необходимый всем, как яркий свет, тепло домашнего очага, питьевая вода. Странник вдали ожидает гостью, Хякушики крутит кулон на шее подаренный Хитоши, как оберег от призраков, получает от него горячий воздух, чуть вскрикивая. Образуется защитное поле, предотвращающее тело девушки от действия ловушек раскиданных вплоть до русалачьей бухты. Это всеми порами ощущает Лян, он не скрывается, не планирует засаду, настраивается на диалог, просто интересно, что сможет предложить порочному существу, беззащитная, хрупкая леди на острове грехов. Врач делает глубокие вздохи, стараясь уменьшить волнение, но оно нарастает, как снежный ком в груди. Хаджиме всегда твердил быть на равных с мужчинами, никогда не терпеть побои, быть достойной вначале для самой себя, а не только для особей противоположного пола. Момо боялась властных, сильных, но это все странным образом смешалось в друге, став чем то обыденным, вырастив из нее свободную, стремительную женщину. Она благодарна. Она стремится научиться мудрости больше, чем в юности. Пару метров отдаляют двоих противников, призрак оглядывает с головы до ног, замечая предательски красивые, глубинные глаза, такие были у его невесты. — Миледи, устали в пути? Позвольте пригласить вас, на чашечку чая. — Откажусь некогда мне с злодеями, гонять чаи. Ответь, где Хаджиме, с своим истинным? — Как грубо, а хотелось подольше продлить наше знакомство, вы бы рассказали, о работе врача, о том, как спасали тысячи жизней, обманывая смерть. — Увы, но я занята другим мужчиной, попрошу вас, выдать местоположение моего друга, а иначе.. — Не стоит горячиться, Момоко, противоядие в кармане моих брюк, будете плохо себя вести не следуя указаниям, с лёгкостью сожму в руках колбу, нечайно разлив содержимое. Блефует. — Они отравлены? — Им осталось примерно около двух часов, всё закончится довольно быстро, без лишних мук. Момоко подходит ближе, хватает запястье, наращивая тактильный контакт, Лян улыбается, не каждый осмелится прикоснуться к призраку. Неосторожна, вдруг у него припрятаны дополнительные иглы? Синевласке наплевать, она не отпустит, пока не предложит свой вариант развития событий. — Крепкая хватка, серьёзно настроены? — Да, как насчёт сделки. Лян изгибает бровь. Решить все на словах, тактика немногих, в их случае правда, проигрышная. Бледность кожных покровов, чуть красные склеры, губы с еле заметными пятнами крови, запах металла, жертва напрасна, когда не имеет сил, для разрешения ситуации. — Попробуйте, убедить. — Я отдам вам своё тело взамен на смотрителя маяка. Тогда вы сможете исполнить свои мечты, вас ведь ждёт девушка у скал? — Откуда тебе известно о ней? — злится, теряя контроль. Призраки ещё недавно были людьми, обременненые любовью, связями, семьёй, слабостью всех. Кто-то скажет использовать такое грязный трюк, но на войне все средства хороши. Бой не на равных, хитрости есть место, Хякушики смотрит пристально, пытаясь убедить. — Неплохая сделка? Получить тело, изменить оболочку, отказаться от зависимости призрака, присматривать за людьми, обрести покой. — Смеёшься?—Лян берёт запястье подымая над головой, скручивая, с приложенной силой подымает Хякушики над землёй— Этот организм насквозь прогнил болезнью, проживу максимум месяц, этого не хватит, ничтожно мало времени, быть рядом. — Для любой из нас, важно не то сколько времени тратишь на ухаживания, свидания и другие характерные вещи. Важно, то насколько плодотворно, показываешь свои чувства, доказывая преданность вплоть до глубокой старости. — ЗАТКНИСЬ, КТО БУДЕТ ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ ЛИШЬ ПРЕДАННОСТЬЮ? ДА, ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ ОБ ОТНОШЕНИЯХ, ЧЕРТОВКА? — Истину мы же не просто куски плоти и крови, принимать страсть, доминирование, как должное. Призраку необходимо проститься, отпустить, она ждёт только твоего благословения, если любишь, не дай зачахнуть в одиночестве. — Моя невеста, не могла так просто закопать все в землю, ложь, ложь, ложь! Черноволосый слышет, как рвутся связки, как нейроны в унисон кричат мозговому центру о боли. Девчушка, открыла печать запретной сокровищницы, попав в самую главную ловушку человечества — отчаяние. Момоко не кричит, странно, но её беспокоит волнение Хаджиме, в тысячах метрах от неё в подвале. Известно, Сугороку действует необдуманно, когда дело касается друзей. Вдруг услышит, вдруг придет, в отравленном состоянии, он не сделает того, на что обычно способен. Верить в друга, бывшего возлюбленного, только остаётся ждать, надеяться, врач провалила задание. Призрак отпускает руку, Момо падает на колени, обнаруживая травмы по всей руке, временно она неработаспособна. Инстинкты говорят бежать, наложить повязку, мозг передает информацию остаться на месте, мощные пальцы сжимаются на женской шее, превращая кулон в осколки. Барьер падает, нанося черноволосому осколочную рану в плечо. — Проверим? Твои лёгкие? Закашляешься кровью или же я проткну иглой сонную артерию? — Не старайся взять на слабо, я могу быть крепче стали. — Заявка на победу, похвально.. Но.. Лян не успевает продолжить речь, перепонки оглушает вой вистла. Свист доносится со стороны моря, где на матче флаг с черной цифрой "13". Инструмент кельтской музыки взывает к призраку, пробираясь вглубь, выворачивает от воспоминаний наизнанку, экипаж корабля на горизонте, ведёт в счёте. Момоко ссылается на галлюцинации от нехватки кислорода, силуэт в нежном розовом кимоно, чёрных хакама, своими глазами цвета наступающего кровавого рассвета, возвращает время назад. Мелодия дудочки вызов, пробирающийся в прошлое, черноволосый расслабляется, так играла только она. Они в пару метрах, Хякушики, пользуется ситуацией, режет скальпелем лицо. Противник рычит, но кровь заливает очи. Швартуются у песчаной косы, бывалые ребята, за тех кто просто хочет полюбить.

***

Никто из них не подписывал кровью лист приема на работу. Синие чернила, закружили подпись, оставив честных граждан закончивших соответствующее заведение в отделе перевозок. За недолгое существование организации, вдруг они стали семьёй, готовой взгрызаться за товарищей в горло. Настал тот момент, когда стоит укрепить узы моряков в один прочный канат, взяв на буксир потерпевших крушение. Кенширо перечитывает записку, слишком дорога синевласая девчулька, что бы просто так, без искренних разговоров расходиться в разные стороны. Он не намерен мириться с новостями, которые ему любезно преподнесли в письме, закрепив заколкой на косяке двери. Абсурд, он не верный пёс своей королевы, не страж или защитник, влюбленный дурак, согласившийся идти за ней на край вселенной. Мужчина обещавший согреть душу в холодную стужу, отдав даже вырезанное сердце взамен на улыбки по утрам. На камне сидеть неудобно, Йозакура встаёт отряхиваясь от песка. Капитан Уно источает ауру ужаса, грозится кинуть бочку в сторону юноши. Блондин защищается амулетами, неоточенными боевыми навыками, промахивается кулаком получая коленом в живот. Клятва не использовать свою силу на людях не даёт разыграть партию в полную силу. — На борт закрыт проход. — Капитан Уно, я вам пригожусь. — Хитоши, только такой уникум, как ты смог споткнуться об якорь, разбив губу. Не вселяешь доверия. — От вас веет слабостью, капитан. Неужели, какой-то неумеха, сможет вывести из строя вашу ласточку? — Гаденыш мелкий, копия братца. Сугороку обнажает белые зубы. Пойдут на уступки в любом случае, Хаджиме компаньон по жизни, тот кто даёт отпор в преферанс, не даёт заскучать азартнику несмотря на приевшиеся правила, игру без ставок, из-за задержки по оплате перевозки груза. Чего греха таить, на этой лысинке держится отдел. Уно вздыхает, уговорили. — Как вернёмся будешь развзывать морские узлы, сорванец. Хитоши сглатывает, оборачиваясь на единственного здравомыслящего взрослого, Кенширо с каменным лицом. Ладно, если веревки захватят мальчишку в плен, разрубит, не погибать же в столь юном возрасте не познав вкус страстей. — Согласен, можем отправляться? — Погода правда не шепчет, но мы с ней договоримся, вперёд. Парни распределяют обязанности, машут руками стоящей хижине именующейся базой отдела перевозок "Нанба". Идут под парусом неизвестности, Уно держит штурвал, над водяной гладью, показывается голая спина, за ней рыбий хвост, мотает головой, русалов не существует. Твердили с самого раннего возраста, Хитоши советует остановить судно, выяснив у жителя глубин какую-нибудь информацию. Моряк колеблется в его представлении, сирены и русалки в неком сговоре, одни поют песни лишая рассудка, другие уносят в пещеры, затопленные корабли, навечно. — Это Киджи, он нас не тронет. — Вы знакомы?—Кенширо держит ладонь на гарде меча. — В том месте, где я проходил обучение, этот русал, лучший в использовании амулетов стихии воды. Мой учитель не раз доверял Киджи свою жизнь, и его ни разу не подводили. — Что скажешь, морячок? — Встанем здесь, позови гостя. Хитоши кивает, подойдя ближе к носу, достаёт талисман, поджигая, даёт понять, мифическому существу, что они готовы выслушать и принять помощь. Мощный хвост резко меняет направление, маневрирует в воде, достигая корпуса судна, выныривает, волосы теряет укладку, впервые Уно видит насупившегося русала. — Вы прекрасны, словно цветение умэ весной, господин Киджи. Четким выстрелом младший член спасает команду от двухчасового возмущения Мицубы по поводу внешнего вида. — Ты мне льстишь, зайчик. — В округе больше не найдешь харизматичного русала, как вы. — Да брось, вижу водоросли помогли избавиться от мешков под глазами, очень рад. Капитан терпит до последнего женские штучки, потом становится пороховой бочкой, с поднесенной внезапно спичкой. — Кхм, извиняюсь, что вмешиваюсь в светские беседы, время поджимает. — Что это за дикарь, Хитоши? — Уно, из того племени, что и Хаджиме. — Да-да, они все на одно лицо. Вот здесь парень готов поспорить, да вы видели хоть один секущийся кончик его косы? Бросьте в мусорку ваши стереотипы о мужланах. — У вас морщинка, Киджи, спите больше, и не обсуждайте других за спинами. — Язык подвешен, сотрудничать стало увлекательнее.— Мицуба смотрит на парнишку. — Вроде я не на показе мод, давайте вы потом решите, чья ракушка лучше? Кенширо встревает в разговор, просто чувствуя неладное, то, как замерзает девушка среди чужих земель. — Хитоши, пришел предупредить вас, на острове призрак с грешником, из контракт трещит по швам, боюсь он уже начал действовать, с помощью Хаджиме. — Брат, жив? — Скалу так просто не сломить, но тот чёрт переиграл даже его, отравив. — У брата, всегда был плохой иммунитет, то, что дети переносили за три дня, он мог оклематься спустя полторы недели, надо спешить. — Да, но у нас ещё одна проблема, возьмут в заложники прекрасную леди. — Момоко?—Кенширо встрепенулся. Мицуба ударил хвостом по воде. — После разговора со мной, она загорелась идеей героизма, поспешив на выручку. Но учитывая состояние её здоровья. — Это трюк, я уверен—Йозакура смотрит в бинокль, пытаясь разглядеть маяк ставший легендой. — Сестрица, любит шутить для собственной выгоды. — После таких шуток, лично выведу её на чистую воду. Киджи замечает волнение воды, кто-то тревожит его дом, звуковая волна отходит от скал перед берегом, закусывает щеку, у них минимум шестьдесят минут на спасенье безудержной тройки. Стоит попробовать отчаянный маршрут напрямую через скалы, так сократят дистанцию, оказавшись в пару сотнях метрах от примерного местоположения Хякушики. Согласятся ли идти сквозь каменные статуи, прорезанные проходы морскою водой? Да у них нет выхода, только напороться на острие или же на запредельной скорости пролететь опасный участок. — Я проведу вас опасным маршрутом, вероятность крушения пятьдесят процентов, надеюсь примите во внимание. — Когда это отчаянные моряки бросали дело на полпути? Не смеши, а то животы надорвем, некому зашивать. — А ты вырос, Хитоши, старший сто раз бы покумекал, но выбрал более безопасный вариант. — Он осторожен, я глуп, вот вам и ответ. Улыбаются. В последний раз, скоро придется ронять слёзы на горячий песок то ли от радости, то ли от поступающей к горлу грусти.

***

Часть меня лежит без сознания содрогаясь с каждой секундой, что хочет успеть убежать, до того, как кто-то её догонит. Я в панике, касаюсь подушечками щек они горячие, в момент, когда один из нас передает привет ангелам, смущаться? Странный вариант. Никто не попадет в рай или ад, продержись, я найду вариант спасти место и тебя ставшие за короткий отрезок жизни близкими. Самон смог очнуться, неблагодаря удачи или небесам, которые благословляют при рождении на белый свет. Сумасшедшее детство научило организм бороться с разными видами наркотиков, ядов, алкоголя, да он сбегал из под опеки Энки по выходным. Был шалунишкой, любившим гоняться за чайками, но собиравшим монеты, сучки деревьев, ракушки, водоросли для создания на белых полотнах мест памяти. Рисовал карты с сокровищами, грезил о боях с пиратами. Попадал в перепалки. За что, потом оказался в обезьяннике тюрьмы, где Энки проходил испытательный срок. Подвергся ласковому выговору, изнурительным тренировкам. Когда теплой весной, для помощи полицейским в эксперименте, он смог принять дозу препарата не почувствовав недомогания, оказалось Гокуу может переносить токсичные яды без особого вреда для здоровья. Чуть не став мишенью для учёных-экспериментаторов, Самон сбегал к зелёным огонькам, которые могли его найти везде, на любом полюсе Земли. Энки решил отдать его учиться на стража власти, пса страны Восходящего солнца, рыжеволосый предпочел стать затворником белокаменной башни, помогать людям не становясь жертвой экспериментов, а указывая им правильный путь. Тот самый путь для нахождения цели, что бы двигать с места эту планету. Самон берёт за грудки мужчину, трясет со всей дури, хоть очнись, дальше придумаем, как нам изгнать заразу из тела. Часов в подвале нет, это личное решение смотрителя маяка, циферблат всегда напоминает о том, что время бесценно, а он хотел больше делать подделки из дерева для соседских детей жертвуя здоровым сном. Сколько времени прошло с момента отравления, известно лишь высшим силам. Судить способен только вспоминая бесконечные анализы поведения его тела во время экспериментов. Яд точно полностью не выведен из организма, Самон не может долгое время стоять на ногах, падает, хватаясь за горло, видения приходят одно за другим, подменяя страх болью. Забыть об этом, начать думать, как выпутаться из проблем, холод прошибает лёгкие, сворачивая изнутри. Хаджиме более бледный чем в их первую встречу, статичное положение, приемлемо, яд не распространяется со скоростью звука по телу. — Шанс на спасенье взять дозу на себя. —бормочет зеленоглазый сжимая грубую ладонь. Нанести порез, пить маленькими глотками сплевывая яд, важно, во рту не должно оказаться ранок, иначе концентрация вредного вещества возрастёт, вернув недомогание, приближая смерть. Боится. Не успеть. Боится больше не увидеть. Боится не узнать получше. Малой, под открытым небом, попытайся донести фонари до людей с с самыми темными и грязными душами. Голос отчетлив. — Энки? Гокуу оборачивается, видение наяву улыбается с зажженой спичкой, опасной, которая может погаснуть стоит только дунуть. Сера не загорится, простая деревяшка отсыреет. — Меня отпустили не надолго к тебе, Самон. — Брат, потуши умоляю, яркий свет слепит моряков, так они натыкаются на скалы, окрашивая море в противно розовый. — Допускать ошибок младшего, не удел старшего. Пришел день, когда пора выйти из темноты, осветив берег своей новорожденной любовью. Дурачок, знаешь ли для чего мне эта спичка? Рыжеволосый поднимает плечи, растерян, дым от спички слезит глаза, туман прошлого испарись. — Представь спички делают из деревьев, такая параллель с людьми. Нас одинаково складывают в короба, доставая в тот момент, когда необходимо. Кто-то загорается в секунду чирканья, кто-то быстро перегорает, но нет того, кто бы не явил миру огонь. — Что будет с теми, кто оставит после черный порошок разлетевшийся от малейшего сквозняка? — Чёрная или белая полоса это на любителя, всё зависит от того, как смотреть на вещи. Но если хочешь правды, эти спички долго дарили свет и тепло перед тем, как окончательно стать ничем. — А именно, игрались с ветром перемен, но не потухали. Энки кивает, прислоняясь к стене, холодно, раньше здесь кипела работа. И вместе с ней парнишка в матроске, с биноклем, книгами, удочками. Включал огни на маяках, мечтая встретить отважного человека, навещающего его вне зависимости от капризов тропосферы. За короткий срок, он сократил время догорания. Но отчаянный с того берега вломился в гости сквозь ураган, разбив вечный мир льда неприступной крепости. — Самон, скажи это. Юноша, тебя слышит. Смотритель маяка подходит склоняясь, пряди отросшие закрывают алые щеки, череду пятен на шее и ключицах. Губы раскрываются, комплименты на языке вертятся, но обыденное вырывается стремительно ракетой до звёзд. — Я хочу тебя любить. Я хочу тебя обнять. Не вспоминая о том, что было до нашего короткого дня-свидания без свидетелей. Давай пустим лучи на волнующее море, вгоним корабли с товарами в нашу гавань, прошу дай знать, что я нужен. Метка сверкает блекло, но невидимые крылья за спиной раскрываются, улетать в невидимые дали рано. — Я больше не одинокий. Энки исчезает оставляя нож. Самон режет палец, кровь истинного капает на метку, заставляя вновь зажечься ярко-синим, ночным полотном. Сердце делает толчок в грудную клетку, внизу сводит в лысеньком морячке, вновь нуждаются. Веки тяжёлые от замерших слезинок, открываются, мелкие щелки глазюк не осознают причину испуга противоположных бусинок цвета зелёных яблок напротив. Изгнание жителями острова в вечной темнице с дверью на заржавевшей щеколде, он как назло восстанет жар-птицей. Да делать чудеса, прогоняя ночь, его работа, никто больше не посмеет назвать его губителем моряков, Самона не потушить, так легко, людишки. Запомните. — Хаджиме, ты. — Никогда, не было так хорошо, даже после первоклассной выпивки. Гокуу хихикает, жестикулируя руками, попадая по мускулистой груди. — Убьешь на месте, Самон. — Двигайся осторожно, наша истинная сила не надолго смягчила действие яда. — Где Лян? — Снаружи, но он подпёр дверь в подвал, вряд ли хватит сил выломать. — В той сцепке с пиратами, ты был подростком, который замахнулся на меня, а сейчас отказываешься от увлекательного задания, выбраться из этого помещения? Парнишка вздыхает, нет выбора. Все же он единственный, кто может позволить себе резкие движения. Вырастили в храме Шао Линя, горный Китай, помнит, как он босыми ногами врывался в таверны за Фа Гао, пачкая ладошки в липком рисе. Боролся с орудиями под водопадами тренируя выносливость и силу духа, Энки служил в войсках, проказник воспитывался монахами, они уехали, когда младшему стукнуло восемь. Началась пиратская свобода, там куда надзирателем перевели кровиношку. Стукнуло совершеннолетие, так неожиданно, подарком послужили нанчаки — любимое оружие. Сейчас он без проблем вращает их по заданной траектории, хлипкая дверь, распадается на щепки от тридцати взмахов с скоростью более десяти метро в секунду. Сугороку присвистывает, подходит за спину, притягивая смотрителя, Гокуу от испуга не успевает остановить холодное оружие, попадая стальными цепями по голове. Да уж, повезло с истинным, так повезло. Струйка крови стекает по лбу к щекам, аккуратно виноватым котёнком, Самон привстает на носки целуя висок. Дыра в двери широкая, они вылезают немного раскрасневшиеся. Словно после жгучих ночей, подвал лучшее место, для наслаждения друг другом, возьмут на заметку повесив на общий холодильник фотоснимки закрепив красивыми магнитами. Для осуществления мечты, надо прогнать разрушительный сон.

***

Оно пытается протиснуться сквозь тучи, ярче сделать день, теплее душу людей. Лян жмуриться от солнца, цвета апельсина, потерявшегося призрака оно не любит, лишает жидкость заставляя иссохнуть. Больно. Смотреть в глаза, которые напоминают родственную душу. Момо сжимает травмированную руку, кусает ткань верхней одежды, дабы не откусить язык. Скальпель в песке, далеко, отлетел. Беззащитна, страх впервые застывает в теле нарастающим комом. — Ты огорчила меня. — Давай, души на небеса проход закрыт. Черноволосый подходит к врачу, прикрывает голову, сидя на коленях, изнеможение, ноющая боль, шок. Она борется с недугами, но предел достигнут. Лян замахивается, нанести удар. Она ждёт его слепо, уверенно. Кенширо, перехватывает руку, выворачивая, до хруста. — Убрал от нее свои ручонки, призрак. — О, принцев мы не ждали. Хитоши запрятался, готовит амулеты для изгнания, но есть несколько правил перед этим действом. Забрать в потусторонний мир призрака, только может родной человек, тот кто был с ним долгое время в близких отношениях. Этот уговор, не даёт рационально мыслить. — Чёрт, они вырвались. Лян не чувствует Джуго, который обязан задержать парочку. Неужели? — Уйдешь по собственной воли, или призрака надо внести в круг? — Вы не могли лишить меня союзника. Момоко помогает подняться Уно, у которого в ухе блистает серёжка, подаренная Джуго на их первом свидании. — Господин Лян, вы говорили, что он меня забыл, так зачем тогда приплыл с букетом? — Джуго, погоди, я не думал водить в заблуждение. — Уно, жив, нет причин для дальнейшей службы, возвращайся с пустыми руками. Хитоши выходит, за ним плетутся истинные. Обнимания, слова, подождут до спокойных моментов. — Маг? — Призрак второго класса, погубивший чужими телами, для нахождения удобного сосуда, тысячи моряков, именем Хитоши Сугороку, я изгоню сущность из этого мира. — Не посмеешь. Лян пытается сбежать, прихватив Самона, но тот разрывает контракт сам, барьер связывающий две стены рушится, он свободен, благодаря тому, что поверил в невинность. — Как ты смог? — Держался рядом с любимым, не уходил от него в трудный миг, как сделал ты ради наживы. Призрак помнит, разговоры о кладе, приглашение в команду, то, как бросил девушку, желая устроить их жизнь богаче. Власть туманит разум, попадаешь как в зыбучие пески, без шансов выплыть к небу. Попав в плен, моряк стал жертвой моря, нарушив главное правило: Не прогибаться под штормовыми ветрами и волнами превышающими человеческий рост. Погиб став призраком, захотел извинится и признаться, что даже в хижине со сквозняками они проживут достойно, но стало поздно. — Нет той жертвы, для изгнания такого паразита, как я. Хаджиме делает шаг вперёд. Момоко локтем в грудь пихает возлюбленного, идёт вперёд. — Эй, Момо, что ты задумала. — Хаджиме, передай привет русалкам за меня, отблагодари, за то спасенье в детстве. И ещё не затягивай отношения на начальном этапе. Сугороку хочет схватить её, не справится, отдаст жизнь за него? Да с какой стати он это заслужил. Пытается двинуться, но слабость от яда даёт о собе знать, бьёт колом в спину, Гокуу, держит. — Этот выбор за ней. — Она глупая женщина! Кенширо стоит в оцепененении, Хитоши, несмотря на умоляющие глаза не делать Хякушики жертвой, кидает загоревшийся амулет, лишая возможности двигаться призрака и врача. Стоят к друг другу спиной. — Уверена? — Не спрашивай, Киджи подготовил к такому исходу, я давно приняла это решение, считай отдаю долг вам, братьям Сугороку. Блондин раскладывает по кругу амулеты. Сложив руки лодочкой, читает заклятие. Лян борется с судорогами, жаром, видит проход домой, туда откуда пришел. Момо остаётся наедине с девушкой в лёгком ситцевом платье на котором распустились васильки. Этот обряд изгоняет призрака в теле, жаждущего встречи много лет. Становится легче дышать, черноволосый смотрит на кепку матроса, на леди, на Момоко, все сходится. Недаром синие очи, показались знакомы. — Прости, я пользовалась твоим телом ради упокоения этого идиота. Она кашляет прикрываясь платком. Хякушики понимает, призраки могут мирно входить в тело, матушка Хаджиме и Хитоши рассказывала, что у медиков при вскрытии тел, отмертвеца тянется нить души, через которую можно переправиться в сосуд живого. Это не сказки, в этом легко убедиться. — Я рада помочь, миледи. Девушка умерла от недуга два месяца назад, простывая ежедневно на побережье, до конца ждав молодого человека. — Момоко, ты здорова, исполни желание этого острова, прошу. Ляна оставь мне, иди прочь от огня, к ярким фонарям маяка. Парень и девушка переступают порог, наконец воссоединившись спустя несколько лет на облаках. Момоко улыбается.

***

— Аккорды бери лучше, Хаджиме. — Я только учусь. — Смотри, не опозорься перед детьми. Самон проверяет закуски на столе, ловит скатерть она пытается вырваться из под вазочек с печеньем и конфетами. Виляет бедрами, на, что засматривается Сугороку, заставляя нотную грамоту забыться навек. — Ничего, подменю лысыго фейерверками из талисманов. — Не надо, бедные малыши обожгутся! — Скорее, приклеют тебе парик, устав от скучной игры. — Я сейчас, воспылаю, возьму машинку и мы станем близнецами. — САМОН, НАСИЛУЮТ! — Ой, как не хорошо, Хаджиме, десерт не получишь. Сугороку соглашается на перемирие, вновь приступает к струнам, которые на удивление не рвутся от резких колебаний. Уно уплыл в путешествие, обещая вернуться с новыми контрактами, для процветания любимой компании "Нанба", не в одиночку, с Джуго, которому иногда позволяется вернуться в родной мир. — Одни взяли себе отпуск, а я жрать хочу с шести утра. Да ещё и инструмент мучаю. Кенширо даёт подзатыльник за бранную речь, опомниться Хаджиме не успевает перед ним группа малышей, во главе, которых Момоко. — Начнем, Хаджиме? — Пожалуй. На берегу где возвышается маяк. С земли дети моряков, зажигают фейерверки, в память о смелых родителях. Они на попечительстве детского дома, руководителем, которого является Кенширо Йозакура в сотрудничестве с Момоко Хякушики. Самон смотрит на это, темно, темно. Йозакура не выдерживает, забирая инструмент, толкает Сугороку к суженому. — Проваливайте, голубки. Дети слишком маленькие для ваших страстей. Уходят. Гокуу тянет за руку к маяку, внутрь, навверх. Дверь полуоткрыта, фонариком находит рычаг, но дёрнуть не собирается. — Сделаем это вместе? Хаджиме читает мысли. Две руки касаются ручки рычага, тянут в сторону, запуская генератор. Белые лучи освещают темноту моря, русалы жалуются на соседей устроивших вечеринку без их ведома. Готовятся устроить цунами, но Киджи приглашает их на чай для мирной ночи. — Я люблю тебя—Самон смущается, метка вспыхивает. Хаджиме толкает его к дисплею кнопок. Целуя в ключицы, пробираясь под рубашку. Гокуу кусает за мочку уха, вызывая стон. Их гавань принимает всех, даже тех кто учел ошибки прошлого. На небе рисуется линии судьбы. Надежда спасти целую жизнь, стала явью. Маяки зажглись, упав в ночь сверкающей звездой. The end