Гаснут маяки

Скрипение половиц не даёт сомкнуть очей, ни на долю секунды, серое существо с черными глазками, испытывает на прочность жителя дома. Хаджиме уже третий час подряд ловит мышку, которая любит грызть запасы их семьи в кладовке. Старый добрый замок, никак не повлиял на представителя млекопитающих, животное лишь нашло проход, куда не может пролезть рука человека, прорыла настоящий туннель и через заднюю стенку начала воровать крупу. Полное безобразие, такими темпами она позовет всех грызунов в округе и целая группировка будет устраивать пир в непосредственной близости от людей. Сугороку такая перспектива не радует, вместо того, что проектировать судно, он кладёт уже двадцать третий кусочек заветреного сыра, принимает успокоительные, тихо выжидает, когда мышка соизволит выйти в люди. Хитоши сидит за столом, попивая чай с малиновым вареньем. Укутывается в плед, перебирает талисманы написанные им самим за то время, что брат по его мнению потратил впустую. Рисует пентаграммы и смотрит на покачивающийся от сквозняка ловец снов, называющийся безделушкой. Высказывание принадлежит опытному мореплавателю, по совместительству являющимся отцом двух несносных мальчишек. Мужчина не намерен терпеть выходки младшего сына, ведь оккультные науки, связь с призраками, не делают из парнишки достойного человека. Много скандалов развязанных на пустом месте, Хитоши ни в какую не хочет брать в руки штурвал, мчаться по гребнам волн, швортоваться у посторонних берегов. Увлечение мистикой дань памяти ушедшей рано матери, потомственной колдуньи, что по сплетням старых жительниц их деревни соблазнила капитана, создав с ним крепкую семью. Только когда Сугороку-старший отчаливает от пляжа, отправляется в рейс на ближайшую неделю, доставлять товары в населенные пункты находящиеся на отшибе. Только в этот момент светловолосый спокойно занимается делом всей своей жизни, не тревожа больное сердце старика, который до последнего надеется, что одна из его кровинушок продолжит династию, дав отпор лютым штормам. — Я так больше не могу! Сугороку-младший подпрыгивает на месте, чуть не проливая чай. Хаджиме сидит на пятой точке подогнув колени, мощные пальцы сошлись на шее чёрного кота, зверь уже бледнеет, глаза вылезают из орбит, он бьёт лапками по носу, царапая своего "хорошего" хозяина. — Разрешите выкинуть лишний рот нашей семьи на улицу. Зеленоглазый хватает со стола талисман, выпрямляет руку, увеличивает объём в лёгких. — Не смей трогать Уголька!—высоким командным голосом выражает приказ. От того, что братец пытается сердиться, что уже противоречит его имени, а как известно, как лодку назовешь, так она и поплывет, Хаджиме оставляет животное. Но держит за хвост, тот пишет, словно за последнюю минуту сменил сущность став поросёнком. Юный маг хватается за сердце, молниеносно придумывая план освобождения для питомца. — Пойми, внутренности рыбы, то бишь ужин это мохнатого комка, можно продать. — Как ты смеешь, экономить на члене нашей семьи. — Времена тяжёлые, котейка выживет легко, стоит дойти до столовой в порте. — Да его там чайки могут растерзать. — Куплю цветочки, не переживай. — Какой ты добрый, но у меня есть предложение получше. — Согласен, проводить церемонию для пушистого комочка мяса весьма затратно. — Позволь поймать мышь с помощью моих навыков—блондин горделиво улыбается. Сугороку даёт шанс четвероногому, тот бежит прочь от лысыго чудовища. — Крайне заинтересован, какие чудеса, смогу лицезреть? Младший не отвечает, прихватывая жёлтый лист с дубового стола. Подает руку неудавшемся охотнику, тот принимает, хлопает по плечу, плюхаясь на стул разминая больную шею. Хитоши убирает мышеловку подальше, кидает в брата, что бы больше ни одна невинная душа не подверглась его плохому чувству юмору. Тот успевает увернуться, в конце-концов понимая, что позволил себе много лишнего в отношении к Угольку. Треснул потолок прямо посередине, свет начал меркнуть, синим пламенем загорелся талисман в руках юноши. Такое шоу вряд ли оставит равнодушным мышь, но кажется это не то, чего добивался светловолосый. — Уверен, что все под контролем? — Так точно. Догорает, оставляя пепел на ногтях. Мышь выбегает на запах копчёного сыра, что запекся в ловушке рядом с Хаджиме. Включает запредельные скорости и бежит к лакомству, предвкушая вкус молочного продукта на языке. — Уголёк, взять! Комочек мяса и шерсти настигает добычу одним грациозным прыжком через комнату, прижимая лапами. Хаджиме в шоке. — Поймал, а ты говорил, что бесполезен. — Простите за мой французский, но кажется этот грызун зажрался, то есть, что бы прихлопнуть надо было поджарить сыр? — Да, братишка, мыши не глупы. Будущий мореплаватель наблюдает за тем, как кот вальяжной походкой уходит во двор, распоряжаться с сегодняшним "уловом". — Скажи, ты неспроста отдал её именно коту, а не дал погибнуть? — Наш зверь не ловит мышку по одной причине, он ленив, скорее всего отпустит на волю, да я хотел, ей добра поэтому не стал подвергать мучительной смерти. — Помнится утром ты сказал, что даже потратив три часа я не добьюсь этого результата. — Конечно, вещие сны неплохая штука, что скажешь. — Слишком много противоречий, но ты с точностью описал время поимки, включая способ. — Напомню, что это тебя сегодня схватил ловец снов. Страшно подумать над этим, но за завтраком младший так ненароком описал то, что видел глубокой ночью старший, всю игру подсознания в мельчайших деталях. Сглотнув горячий напиток, обжев горло, Хаджиме стиснул кулаки, вопросительно посмотрев на брата. Этот инцидент случался с их матерью, тогда она предсказала, что у неё будет второй сын, а видение пришло одной знакомой работающей в больнице. Хитоши передался по наследству весь опыт и способности самого близкого человека на Земле. Этот дар развился до недостижимых высот, терять благословение небес—неискупимый грех. — Как давно ты научился предсказывать будущее? — Что? — Ещё не осознаешь, хорошо, объясню. На смертном одре, матушка попросила в это время рассказать тому, кому передались её навыки всю правду. — О чем ты? Все дневники о наших способностях были прочтены. — Третье поколение, не важно какого пола ребенок, должен уничтожить проклятье целого маяка, неизвестным ни кому способом. — Хочешь сказать, что башня навигации может стать усыпальницей для моряков, и я своими силами должен прекратить это? — Сам знаешь, мать бредила перед отправлением в рай, есть вероятность, что это обычная легенда, но после того, как ты освоил предсказание будущего. Высококлассно управляется с талисманами и — Видишь души насквозь, да? Сугороку кивнул. Недавно Хитоши удалось помочь правоохранительным органам отследить преступника. Юноша лишь приложил ладонь ко лбу, увидев черноту сосуда понял, этот человек слишком низко пал, позже догадки подтвердились расследованием. — Но как это сделать? — Понятия не имею, но ты должен поехать к учителю нашей матери и найти ответы на все вопросы. — Проблема не даёт покоя. — С отцом поговорю я, всё-таки я старше и должен унаследовать его дело, ты занимайся любимым занятием, живи и радуйся мелким победам. — Твоя жертва не должна стать напрасной. — Правильно мыслишь. За окнами подымались волны, судно привалило к берегу, бросив якорь, мужчина средних лет на палубе дал сигнал тем, кто ждёт окончание рейса каждый раз, как в первый. Братья переглянулись, тяжёлый разговор, но никогда нельзя ни о чем жалеть. Хочется—бери. Способен—делай. Не способен? Пытайся до потери пульса. Они расходятся в стороны, словно тайны за которую отец выйдет из себя не звучало в этих стенах. Уходят в свои комнаты, Хитоши завязывает морские узлы по наказу главы семейства, Хаджиме клеит матчы к паруснику, модели его мечты, что обязательно сбудется через несколько лет. Тяжёлые сапоги по крыльцу, вернулся с деньгами, пахнущий дорогим элем портовых забегаловок. Тот кто неосторожно лишил женщину всего, что она имела, в том числе самого главного—чувств. — Тысяча морских чертей! Грязно, как в дешёвом баре с девушками лёгкого поведения. — Вижу, ты оттуда сразу к нам?—бритоголовый возникает из ниоткуда, хватая отца за плечо. — Сынок, завел бы себе женщину, порадовал старика. — Я к женщинам отношусь с уважением, но они не в моем вкусе. — Ты-ты. — Да, по мужчинам, батюшка. Хитоши стоит в дверях с аптечкой на случай, избиений. — Какая женщина вас родила, такие и отродья. Мускулы дёргаются на лице, тарелка с разогретым тыквенным супом, в ней лицо моряка, что продал честь профессии на алкоголь и блудниц каждого портового города. — Не смей порочить доброе имя мамы. — Подонок, за что? Она была лишь шавкой! — Думай, как хочешь, но она совершила подвиг достойной каждой девушки родила ребенка, тебе неблагодарному. — Да, я растил вас! — Мало родить, надо ещё воспитать. Хитоши с малолетнего возраста занимался исключительно я, пока ты пропадал, принося гроши в карманах. С этого дня Хитоши Сугороку уезжает учиться дабы поддерживать баланс потусторонних сил. Мореплаватель столбенеет. — Иди проспись—ударяет по шее, мужчина теряет ориентацию, но с помощью старшего сына, оказывается в постели—Твои заказы возьму лично. Коридор ведущий из гостиной в спальню, был уместно спроектирован так, что тяжёлое тело не приходилось долго тащить. Убедившись, что отец погрузился в мир снов, Хаджиме пытаясь контролировать вспышки гнева принялся читать заказные карточки. Завтра он без посторонней помощи, ворвётся в торговые центры для передачи особо важного груза. Подробностей не сообщается для сохранения интриги, из года в год меняется сам товар, поговаривают, что это украшения добытые с морских глубин охотниками, и дабы море не гневалось на людей, ему вернут то, что оно долгое время хранило под толщей песка. Известно одно по традиции от мала до велика, без исключений поют песнь благодарности, где молят прощения за браконьеров незаконно забравших обитателей бесконечного простора. Уделяют внимание загрязнению поверхности воды, кидают цветы с скалистых берегов, гадают на суженых. Хаджиме далёк от фестиваля, долг превыше всего, да и чего он не видел на рынке? Жемчуга, ракушки, морепродукты откуда хочешь данные экспонаты не находят места на полках, заставленных книгами. Хитоши собирает вещи брату, тот опять забудет фуражку. Примут за матроса, на что Сугороку разойдется, выгнав половину команды с судна. — Поедешь на фестиваль?—спрашивает старший ознакомляясь со списком имён. — Конечно это действо завораживает, город украшен пёстрыми лентами, шарами, цветами, но думаю пора избрать долгий путь к совершенству. — Неужели вырос? — А сам то, выгонял детей с качелей, совершая солнышко на моих глазах. Хаджиме засмеялся детство расстаяло на ладони крупным снежком, некогда задорные мальчишки, сейчас взрослые мужчины, расстаются в надежде обрести любовь и профессионализм растекающийся по жилам. — Ты стал прекрасным парнем! — Не смущай. Сугороку потрепал блондинистые пряди, потянулся разминая уставшую спину, убрал чистый чайный сервиз на антресоль, почесал за ушком коту. Ранний подъем означает ранний отбой, режим выработан четко, нарушать неприемлемо. Он удаляется перед тем, как вновь увидеть родные глаза. — Постой, доверишь ли мне знать твое будущее? Удивлённо изгибает бровь, но подходит. Младший прикладывает ладонь к центру лба, чувствуя разгорающийя огонь, крепкую сталь, свист обезьянок. Матушка в ночь перед сном рассказывала сказки о оистинных людях, которым предначертано обожать друг друга до конца дней своих. Характеристику давала такую: Душа твоего истинного есть олицетворение зверя его натуры. — Обезьяна. — Ты чего обзываться удумал? — Ни в коем случае, просто, кажется этот рейс обернется для тебя обретением суженой. — Веришь в сказки, малой? — Сказка ложь, да в ней намёк, братец. Хитоши лукаво улыбнулся, определённо, придётся искать деньги на пышное торжество. — Бегом в кровать! Разговоримся до утра, так потом я злой буду, как чёрт. Слово главы семейства закон, юноша берёт на руки Уголька, поднимаясь по ступеням в свою комнату. Хаджиме не может уснуть всю ночь, ворочается, боясь того, что слова сказанные провидцем возымеют непоправимый эффект. Придётся смириться, сменить одеколон, побриться встретив истинного в презентабельном виде. *

***

— Семи футов под килем! Мальчик с чемоданом машет во все стороны, капитан судна скрывает смущение за козырьком головного убора. Команда берёт курс на противоположный остров, матрос по имени Джуго вызывается взобраться на мачту, но его посылают на мостик. — Старпом, Уно, разрешите. — Не паренёк, тебя сильно покачивает лучше под присмотром, чем на огромной высоте. Черноволосый кивает, должность вперёдсмотрящего ему льстит, более того новенький жёлтый свисток, бинокль, рупор делают из него не последнего человека на судне. — Капитан Сугороку, как ваш отец? — Захворал, но не смог отменить столь важный заказ, поэтому попросил меня. — Пускай выздоравливает, рад, что династия таких выдающихся личностей продолжается на протяжении столетия. — Взаимно, слышал вы учились академии судостроительства и водной навигации? — Да, правда планировал открыть свой отдел перевозок, но решился набраться опыта, иначе, как смогу руководить целым отрядом, без обучения на ошибках. — Похвально, но для меня это первый рейс, в случае чего держим связь. Уно удивляется несмотря на возраст перешагнувший за отметку в двадцать, мужчина лишь новичок в хождении по морю, напряжения нет, штурвал держит правильно, грамотно руководит экипажем. Одно удовольствие работать с адекватным человеком на борту. Интересно, насколько хорошо примет стихия своенравного молодца, какие испытания подготовит, старпом видит ласточек низко летящих над бирюзовой гладью. К дождям и беде—произносится эхом. — Конечно, рад помочь вам, ищите меня в каюте. Сугороку заправляет рукава до предплечий, нынче стоит зной, хочется, чтобы народные приметы сбывались, тотчас. Моряки не унывают, умываются водой из бочек, ведут портовые дневники, находятся в состоянии боевой готовности, при необходимости главным заданием в шторм, будет убрать паруса. Смеются и потешаются над теми, кого сражает морская болезнь. Капитан делит спокойствие и волнение пополам, давненько в газетах не мелькали статейки о пиратах. Разбойники никак не могли прекратить грабить, убивать, насиловать, изменять привычному образу жизни. Праздник моря наряды жандармерии усиленны только вблизи деревень, кусок водных границ остаётся без внимания. На самом деле фестиваль это рай для преступников, стоит напасть на судно с товаром, незамедлительно разбогатеешь на ближайшие месяцы. Беря во внимание это ситуацию, судостроитель смотрит за левым бортом, Джуго исправно докладывает о ситуации в кабину главного. Всё идёт чередом, от этого легче не становится, лучше у какого-нибудь матроса обломилось весло, тогда с уверенностью можно утверждать, что неудачи обошли их стороной. Пары на веслах сменяются, ветер попутный гонит судно в нужном направлении, но капитан закусывает нижнюю губу, ощущая как волны предупреждают о страшном. Они взбаламучены, белая пена не от их движения, это не дельфины устроили заплыв, страшнее — пираты — По правому борту неопознанное судно. Хаджиме ходит по краю лезвия бросая взгляд на флаг, чёрный с черепушкой и костями. Так случится, что они перекроют путь, чем нарвутся на бойню. — Сколько у нас единиц? — Пятнадцать человек, включая основной состав. — Поздно сворачивать. Уно выбегает из каюты подымаясь на палубу в течение двух минут, хмыкает, он всего лишь старпом, его забота — поддержка капитана. — Молчишь, не поднимая глаз, Уно. — Нас могут убить потом, но не сейчас, капитан Сугороку, прикажете биться пойдем за вами. Насчёт изменения курса согласен, море не прощает слабаков. — Джуго собери команду, мы защитим товар любой ценой. Деревянное корыто, которое держится на бутылках рома даёт залп из пушки. Вооружение для морских волков не в диковинку, связи с черными рынками, главарями мафий, откуда брать оружие выбор лёгкий. Доля посторонних организаций четверть, но этого им хватает поддерживать состояние. Сугороку ухмыляется. — А вот вызов на дуэль между кораблями. Старпом кивает. — В случае провала? — Взрывайте судно. — Даже с тобою на борту? — Вам это должно помешать? Страшная решимость погубит. Якорем не цепляйся за дно. — Так точно, разрешите проинструктировать команду. — Разрешаю. Черти рассекают водную гладь, словно водомерки танцуют при лунном свете. Касаются бортов, задевая боковые стенки, пробивая в них дыры, в механическом отделении бедственное положение. Хаджиме смотрит на пожилого человека с черной бородой, руки покрыты словами нецензурной брани, часть выбитых зубов улыбается ему, тянет блевать от перегара. Капитан сейчас, в одно мгновенье может стать простым салагой испугавшийся льва. Сердце не знает понятия дрожи. — Какая честь, с чего бы местным знаменитостям посещать нас? Пират ухмыляется наглости, крутя барабан пистолета, при желании давно бы прошил голову, но видимо они так скучали по первоклассным дракам, что могут наступить на свои принципы, развлекаясь с моряками. — Моих ребяток сотня, хочешь остаться в живых, прикажи прислуге собрать все мешки с зерном, в том числе алкоголь. Горилла сохранил с удовольствием только судно и сотни жизней, долг выполнить обязан, да у всех есть семья, которая ждёт в обветшалых хижинах, но эти молодые парни отдадут душу, клеточку организма, что бы подарить городу праздник. Это их работа доставлять счастье морскими путями, через сотни миль препятствий. — Должен вас разочаровать, вы даёте слабину, показывая милосердие к нам. Экипаж устроит бунт, как только узнает о словах брошенных на ветер. — Сосунок, да ты—гаркает неприятно, стуча костяной ногой. — Зададим жару, да Джуго? Черноволосый сидит в бочке, прорезь сделанная для разлития спиртного отлично подошла для ведения боя из под укрытия. Перед собой держит револьвер стреляя прямо по шлюпкам, небрежно свешанным после очередной рыбалки пиратами. Таким образом, отрезает пути отступления, меняет курс направления пули, запах пороха проносится мимо двоих врагов забирая их навсегда. Сугороку тем временем вскакивает на планширь балансируя над бездной, главное не смотреть в неё сирены, дамы предсказуемые легко закатают в водоросли такого мальчика. Главный открывает рот, дабы озвучить приказ брать на абордаж и никого не щадить, просчитывается, уже когда соперник ловко выставляет ногу перешагивая на подпалубные связи палубы. — Содрать с них шкуры. Поздно говорить подопечному отплыть пару метров сохранив дистанцию для тарана. Ошибка, которую озорник в матроске предугадал. Члены экипажа судна Хаджиме, выставляют деревянные мосты использованные обычно разбойниками для казни провинившихся. Они неровные, хлипкие, с них не составит труда столкнуть в воду не умеющего плавать. Опытные пираты не спешат бежать на настил палубы. Планируют заход с задней части, вряд ли им это позволят, Уно пристроившись на самой высокой точке, настраивает бинокль, выпрямляет локтевой сустав, создавая дождь ножей летящих в солнечное сплетение. — О, да детка, сегодня я в ударе—старпом играет с зеркальцом давая знак капитану, что примерно четверть убита, остальные ранены. Группа захвата с задней части, пытающаяся перепрыгнуть расстояние, падала на выдвижные мосты, которые благодаря рычагам, резко принимали положение вертикали, разбивая челюсти одного за другим. Перевес сил сокращался, Хаджиме ощущал силу абсолютно всех находящихся за рулём корабля, поэтому не раздумывая, вцепился в горло капитана пиратов, заставляя его глаза понять слёзы от нехватки воздуха. — Босс! Крик не успевает дать осознать происходящее. Тень юноши в оборванных лохмотьях, набрасывается на него, принимая удушающий прием со спины. Отключка близка, приходится напрячь вены, не дать свернуть шею мальцу. Хаджиме видит огненные рыжие волосы поцелованные солнцем, длинные, отросшие чуть ниже плеч. Юнец, а уже готов убить человека ради шавки. Обезьянка, ловкий уворачивается от удара сзади, отпрыгивая в зубах держит часть униформы. — Занимаетесь киднепингом? — Я сам решил пойти с ними, не привлекает работа с заключенными. — Самон, делай, что пожалаешь, решу одно дельцо. — От меня не уйдешь. Хаджиме с силой отрывает доску от пола, поднимая два метра, пират далеко не убежит с протезом, часть его команды уже перебита. Наклоняет доску стараясь ударить по голове, победа над главнокомандующим гарантирует отступление, это правило морских разбойников. Гокуу, забирается на половину матчы, напрягает ноги, отталкивается сокращая расстояние бьёт по доске, трещины расходятся, щепки летят в лысого, то не может защитить органы зрения. Противный, грязный смешок звучит уже рядом с кораблем отца. Зеленоглазый воспользовавшись заминкой капитана делает сальто, попадая ногами по ребрам, слышен треск, однозначно, сломано два. Шипит, но уводит смертоносное деревянное оружие от Джуго выбравшегося из бочки. — Это не спасет твоих товарищей. — Даже если я заберу это судно вместе с собой? — Что ты имеешь в виду? Хаджиме сплевывает кровь за борт, из под складок одежды достаёт гранату, любезно взятую в залог у пиратов. — Надо лучше охранять, склады. — Когда ты успел? — Некто из ваших, в тот момент, когда падал с моста, попробовал выбросить её, но забыл поджечь. А у меня как назло оказалась зажигалка отца. — Урона будет немного. — А если брошу в сторону пушек и выстрелю в машинное отделение? Самон не отвечает, чувствуя покалывание на запястье. — Ты монстр скребущийся в холодные стены неприветливого дома. — Или герой, способный затмить солнце. От сломанных ребер тяжело двигаться, они давят на внутренние органы, стоит бояться внутреннего кровотечения, плевать, самое главное, освободить из пут Хитоши, он уже сделал. Гокуу осторожничает, пушки содержат несколько грамм пороха, взрыва не будет, рассуждай поэтапно, не торопи события. Маневрирует, капитан хватает за руку, делает прогиб, ударяя спину воспитанника пиратов, тот давится слюной, стонет, от головы течет струя свежей крови. Металл скрежеточит, поворачиваясь в сторону зеркальной головушки. Джуго с вывихнутым плечом, добавляет чуть отсыревшего пороха ожидая, когда дружок подаст огоньку, странно обычно это Хаджиме просит, но никак не спортсмен в виде вперёд смотрящего. С борта судна летит тело того запойного главаря, у Уно разбита бровь, перезана нога, ножевые ранения, но он показывает знак мира, не желая входить в состояние коматоза. Сугороку делает широкие шаги, просто за себя и потерянные души в этой нелепой перепалке. Самон как призрак восстаёт сзади, Джуго закрывает обзор запекшаяся на глазе кровь, чёрт трудно без чувств. Рыжеволосый парнишка протыкает противника разбитой бутылкой, оставленной покинувшим его тем самым варваром за бортом. Перед падением успевает кинуть гранату, Джуго одолевает приступ головокружения, темные тени перед зрачками, непонятный аромат, теряется в пространстве. Гокуу пытается затушить подрженную одной искринкой пушкой, черноволосый гад умудрился поймать и поднести к фитилю, передвинуть дуло не получится, кинжал Уно, застыл в сантиметре от сердца. — Отчаливаем! Уцелевшие мчатся прочь по наставлению старпома, тот спускает шлюпку. — Джуго, чёрт возьми, возьми Сугороку и прыгай, я верю в тебя Пробуждает от сна голос способный развести грозовые облака. — Уно, а ты разрешишь мне в своем отделе перевозок быть капитаном? — Какой прохвост! Уговорил. Матрос забирает тело, и прыгает с ним в воду. Самон смотрит вслед уплывающему судну, в живых остались пятнадцать человек, на крайний случай есть деревянная лодка, быстро, он находит её, уходит в туман, проигравший и остепенившийся. Подвиг Хаджиме пробудил в нем добрые помыслы. — Брат, смогу ли стать таким как он? Гокуу смотрит на обезьянку, метка от одного прикосновения, сбываются сказки про истинных здесь и сейчас. — Послали небеса, такого сорванца.—Хитоши рисует на лице усы. — Хитоши, а ну прекрати, с самого детства не изменился. — Сестричка-Момо, он же выкарабкается? — Если он вытащил целую семью из пожара и маленькую синевласку в возрасте пятнадцати, уверенна, да. — Да, ладно ты не старая. — Ах ты ж хулиган! Хякушики дружит с семьёй Сугороку с того момента, как отец парней начал избивать матушку. Просто Хаджиме не знал как управляться с вечно кричащим младенцем, который любил употреблять свои пальчики вместо нормального молока в бутылочке. Поэтому прибежал однажды вечером к однокласснице Момоко, произнеся фразу: у тебя должен быть материнский инстинкт, он отдал мальчика в руки. Красноглазка помогающая по доме побила скалкой никчемного. Ты ведь должен его защитить, он младше, отдай ему любовь, ту самую, которую успела преподнести тебе мама. Сугороку смерился и под чутким руководством Момо пеленал, купал, играл, пел колыбельные белобрысому комочку в белом одеяльце. — Хватит вам, лопнут перепонки. — Очухался. — Хитоши? — Задержался, не боись товар доставил Труа. — Я живой, следуй за темные леса, высокие горы. Младший не дуется, понимает, подлетает, обнимая забинтованное тело, слегка целует в щеку. — Эй-эй, что за сентиментальность. — Да брось, это как в детстве, ладно я пошёл, мой поезд скоро тронется с перрона. — Пиши, маленький троглодид. — И ты лысая башка. Хякушики хихикает. — Хорошо воспитал. — Мы дружим с тобой со школы, неужели не считаешь, что и он плод твоих действий? — Наверно, я научила его главному для мужчины, уважать женщину, остальное привил ему ты. — Согласен, кухню сжигать в вашем стиле. — Слабенькая пародия на мужчину. — Не надо обзываться, издеваясь над больными. Момоко поправляет капельницу, перевязки были сделаны, три часа назад, держат отлично, можно сменить чуть позже. Щипает за уши, хлопает по плечу выбивая темную энергию по совету блондина. Сугороку всё ещё больно, он смотрит, как она скидывает одеяло рассматривая его торс, голый участок сверкает меткой. Напрягается, у неё такая на шее в виде цветка сакуры. Они не истинные, горечь во рту, шалит ли печень, или влюбленность перешла в состояние безуспешной ревности. Что-то между, слова произнесенные мелким стали приговором. — Это же... — А ты не переходишь личные границы? Рука Момоко накрывшая бедро, отстранилась, яркая обезьянка стёрлась, видимо, истинный Сугороку, далёк или увлечен кем-то левым, но не им. Увидит, прибьет на месте. — Момо, спасибо, ты спасла меня. — А да ничего, а ты не встречал странных людей? — Тебе не надо общаться с Хитоши. Дуется. — Рыжий был один, с интересными боевыми навыками, а так всё в порядке. — Ладно, отлежись, пойду передохну, твоя операция четыре часа длилась, немало. Хякушики не скажет, о метке, словно захочет дождаться подтверждения, поцелуя истинных на пирсе. Этот момент близиться, сильная женщина сделает все, ради друга, улыбок нового знакомого и совместного ужина в приближающийся праздник моря.