Вместе

      Труд, ежедневный труд, без «не могу» и «не хочу». У них был всего лишь год, за этот год надо было очень многое сделать. Обучить Гарри окклюменции, пробудить Дар, научить его контролировать хоть как-нибудь… Конечно же, Гермиона знала, как инициировать Дар, но… Его можно было открыть или жестокостью, или так называемой «инициацией» — достаточно сложным для детей ритуалом и, главное, очень… ну… Как в христианских сказках про злых колдуний.       Но Гарри сам был готов учиться и уговаривал Гермиону учить его всему тому, что поможет выжить. Ведь скоро им предстоит настоящий ад — «волшебная» школа Хогвартс, где смерть дышит в затылок, и коса ее почти касается сердца. Совсем скоро наступит самое страшное время, когда рядом не будет родителей, способных защитить от бед, и совсем юным волшебникам придется противостоять коварству, алчности и злобе могучих волшебников. А те, что зовут себя «светлыми», будут фанатично искать их слабые стороны и бить, бить, бить, стремясь уничтожить, стереть…       Гарри как-то спросил Гермиону, уверена ли она в том, что в этом мире все так же, как было и в ее, но, подумав, согласился, что лучше готовиться к худшему. Самой большой победой Гермионы, по ее мнению, был даже не ритуал, прошедший немного не так, как ожидалось, а то, что Гарри прочел книги Макиавелли и Оруэлла. Несмотря на то, что книги были сложны для десятилетки, Гарри внимательно изучил их, слушая пояснения Гермионы. Его детство внезапно кончилось, он стал более собранным и внимательным. Впрочем, возможно, в этом был виноват ритуал.       Гермиона впоследствии не могла ответить — это она накосячила или все-таки так и должно было случиться. Ее-то Дар открылся в минуту наивысшей боли и отчаяния, когда девочку… ну… это…       Темной ночью Самайна, когда грань между миром мертвых и живых наиболее тонка, двое детей оказались на кладбище. Старинный склеп принял их, даруя неизвестно откуда взявшиеся тепло и уют. Пол его уже был расчерчен странными символами, заученными когда-то наизусть, и дети разоблачились. У них не было специальных мантий, поэтому они вынуждены были раздеться догола, что очень смущало ребят. Гермиона, как проводящая ритуал, встала во внешний круг, тогда как Гарри лег в центр. Из горла девочки полились слова неизвестного ей языка, так же когда-то заученные наизусть. Свет свечей сменился зеленоватым свечением, почему-то объявшим обоих детей.       — Кадм, глянь, твои наследники? — раздался голос ниоткуда.       — Что ты, это Игнотус постарался, — ответил ему со смехом другой голос.       — Что же, быть по сему, — этот голос пугал. — Вы все поймете в свое время, а пока…       Вспышка зеленого света ослепила детей, лишая сознания. Сгусток чего-то странного, специфического, слегка похожего на болотный цвета оторвался от мальчика, исчезая. Свет медленно гас, впитываясь в юные тела, но дети этого, конечно, не видели.       — Сама Госпожа, какая редкость… — голос затихал вдали.       Очнувшись, Гермиона в первую очередь надела юбку, а потом уже прыгнула к Гарри, который просыпался, улыбаясь. Вокруг них стояли покойники различной свежести, которые принялись помогать детям одеться, чтобы сразу после этого действия рассыпаться в прах. У них все получилось.

***

      Гермиона отходила от ритуала, ломая голову над тем, что произошло, целых три дня, потом стало не до раздумий. Гарри стремительно прогрессировал, меняясь, становясь серьезнее и внимательнее. Ребенок внезапно исчез, оставаясь внешне все таким же. Наконец на рождественских каникулах дети договорились уговорить родителей на прогулку по Лондону. Гарри считал тетю и дядю родителями, а Дадли — братом и хотел их защитить любой ценой. Так же, как и Гермиона готова была на многое, чтобы защитить своих родителей, а потому необходимо было пробраться на Косую Аллею, а точнее, в банк. Даже в ее мире гоблины умели определять принадлежность клиентов к той или иной семье. Это нужно было сделать чем быстрее, тем лучше. Но сначала следовало все же рассказать о мире Магии… О том самом, что не принес ничего, кроме боли, как детям, так и их близким там… И, наверное, так же будет и здесь. Потому что представить доброго Дамблдора Гермиона не могла. А именно Дамблдор и был тем, кто изначально виновен во всем. Если бы не он… и не его почти религия Света…       Петунья была совсем не рада откровенному разговору с девочкой. Она помнила и любила свою сестру, и новость о том, что та, скорее всего, жива… вызвала двоякие чувства у взрослой женщины. С одной стороны, радость за то, что сестричка жива, а с другой… Как может психически нормальный человек бросить своего ребенка? Это вызывало ярость.       Более зрелая женщина с большим опытом общения смогла достаточно быстро разговорить Гермиону, которая оказалась ее племянницей из другого мира, и ужаснулась истории девочки. Петунья согласилась с тем, что от таких «ненормальных» надо защищаться всеми доступными способами, и потому решила поговорить с родителями Гермионы.       Взрослые адекватные люди, конечно же, не сразу поверили женщине, но Гермиона и тут помогла. Увидев мышек, ходящих строем, как солдатики, и отдающих честь, родители девочки очень быстро поняли, что с ними не шутят и «сказка» имеет место быть. А потом Петунья и Гермиона рассказали им, что это за сказка. И взрослые адекватные люди, почувствовавшие себя абсолютно беззащитными, ужаснулись. На первый взгляд, выход был только в том, чтобы снабдить детей оружием, но какое оружие может удержать десяти-одиннадцатилетний ребенок? Пневматику? А толку от нее… Трубка с ядовитыми иглами опасна для самих детей. Разве что пистолет-инъектор… Но как работают спецсредства на волшебниках? Ответа на этот вопрос не было, а детям, особенно Гермионе, знающей очень много о возможностях магов, мучительно не хватало старшего товарища. Того, кто подскажет и поддержит, а при нужде — и защитит…       Петунья, помня увлечение Вернона оружием, поделилась с мужем проблемами и была сильно удивлена, когда мужчина, тяжело вздохнув, позвонил кому-то, а потом увез обе семьи куда-то на микроавтобусе с намертво затонированными стеклами.       Микроавтобус петлял по улочкам Старого Лондона, пока наконец не подъехал к высокому бетонному зданию. Ворота медленно открылись, явив свою толщину, как и толщину стены. Гарри и Гермиона вполне могли поместиться в профиле стены вдвоем. Надо сказать, что с момента проведения ритуала дети крайне неохотно расставались, предпочитая проводить время вместе.       Въехав в ворота, микроавтобус быстро остановился, и Вернон предложил всем следовать за ним, не останавливаясь и сохраняя молчание. Машина стояла в глухом бетонном колодце, с одной стороны которого находилась стальная дверь с сенсором. Вернон приник к сенсору всем лицом, опустив его в казавшуюся мягкой резиновую часть. Петунья с удивлением смотрела на мужа, она уже начала догадываться, что он не простой человек, но насколько непростой, не могла и предположить.       Дверь открылась, и они прошли мимо молчаливого солдата, стоявшего сразу за дверью, мимо большого зеркала на всю стену, зашли в грузовой по размерам лифт и поехали вниз. Внезапно лифт остановился, но двери не открыл. Вздохнув еще раз, Вернон оглянулся на Петунью, снял с шеи цепочку с небольшим ключом, вставил его в неприметную щель и произнес звучным баритоном:       — Майор Дурсль. Сорок семь, шестнадцать, сто сорок два. Ситуация сто семь.       Майор? Глаза Петуньи стали большими-большими, как крупные старинные монеты, но она благоразумно решила оставить расспросы на потом. Гермиона и Гарри лишь переглянулись, понимая друг друга почти без слов. Если это то, о чем подумала Гермиона, это был вариант, очень хороший вариант. Но тут Гермиону удивил ее папочка-дантист. Скопировав тяжелый вздох Дурсля-старшего, Грейнджер наклонился к панели лифта:       — Капитан Грейнджер. Подразделение три-семь-четыре-ноль. Особая необходимость.       И двери лифта медленно раскрылись.

***

      Большой, но уютный конференц-зал принял обе семьи, поглядывавших на своих глав с некоторой опаской. Все-таки не каждый день узнаешь такие новости о любимом человеке, прожившем с тобой рядом всю жизнь.       — Здравствуйте еще раз, — произнес старший Дурсль, — мы находимся в специальном оперативном центре МИ5, это контрразведка Соединенного Королевства для тех, кто не знает, — он скупо улыбнулся. — Наше подразделение существует с 1939 года и, подозреваю, подразделение капитана от нас так же недалеко ушло. Наша задача — это мир магии и все, что с ним связано. Нет, Петунья, я женился на тебе не потому, что ты вхожа в тот мир, а исключительно по любви, поверь мне. Да… так называемый «волшебный мир» никогда не был тайной для Короны, соответственно, и для нас, потому для меня не сюрприз то, что вы рассказываете. Что я могу точно сказать — за последние двадцать лет не было никаких массовых убийств людей, что, безусловно, перекликается с твоими рассказами, Гермиона. Я предлагаю подойти к проблеме комплексно. В первую очередь сравнить развитие того, что известно Гермионе, и того, что имеется у нас, а дальше решать проблемы «по одному шагу за раз», ибо как говорил Конфуций: «Человек, способный двигать горы, начинает с маленьких камней». И так, от малого к большому, мы и придем к решению нашей проблемы. Главное, вы всегда должны помнить — вы не одни. Вы — дети Великой Британии, и вас есть кому защитить! Капитан, вы?..       — Капитан Грейнджер, особое подразделение Короны. Прямое подчинение.       Вернон присвистнул. Прямое подчинение означало, что капитану не может приказать никто, кроме Ее Величества. О таких подразделениях не знал никто, хотя слухи, конечно, ходили. Гермиона большими глазами смотрела на внезапно как-то преобразившегося папу. Теперь перед ней сидел офицер Ее Величества, сильный, как шторм, и надежный, как скала. Губы девочки тронула улыбка надежды. Они не одни.       Ее понемногу отпускало ощущение надвигающейся катастрофы. Девочка почувствовала руку папы на плече и с трудом сдержалась, чтобы не замурлыкать, на минуту выпустив даже ладошку Гарри. Детские глаза заблестели от сдерживаемых слез, ведь что важнее для ребенка, чем поддержка взрослых? Да, Гермиона пережила многое в той жизни, полностью разочаровавшись даже в родных, но здесь и сейчас она оставалась ребенком. Пусть могучим, пусть сильным, но ребенком. Ребенком, которому предстояло пройти круги ада… Опять. Ребенком, который был готов встать на пути Зла, называющего себя «Светом».       В душе ее зарождалась надежда. Надежда на жизнь и счастье. Ведь за спиной девочки были родители. Готовые поддержать и помочь. И детская еще психика не выдержала — девочка тихо-тихо заплакала, что не осталось незамеченным. Первым, заключившим ее в объятья, был Гарри. Потом папа, мама, дядя Гарри и тетя. Они стояли, обнявшись все, даря друг другу поддержку и защиту. И веру. Веру в то, что все будет хорошо. Потому что все должно, просто обязано быть хорошо!       И тут неприметная дверь в углу комнаты медленно открылась, в помещение вступил молодой человек в штатском, с цепким взглядом. Он внимательно осмотрел всех присутствующих и вдруг гаркнул:       — Встать! Смирно! Её величество Елизавета II, Божией милостью Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии и иных своих царств и территорий королева, глава Содружества, защитница веры! *       Все присутствующие вскочили, неверяще глядя на входящую в зал женщину. Гермиона как-то автоматически опустилась в глубокий реверанс, а Гарри поклонился как мог, не выпуская девочку из рук. Мальчику казалось, что если он выпустит Гермиону, то может случиться что-то очень страшное, и потому даже этикет не смог оторвать его от девочки.       Офицеры Ее Величества опустились на колено. Ее Величество внимательно оглядела собравшихся. От нее не ускользнуло ничего — ни заплаканные глаза девочки, ни взволнованность женщин, ни собранность мужчин. И даже отчаянную решимость мальчика, безотчетно прикрывшего девочку собой… Прозвучал глубокий голос, полный силы и власти:       — Встань, дитя. Присаживайтесь, господа, нам предстоит много работы.