Вместе

      — Грязные магглы, говорите… — сидящий за пультом офицер дернул щекой, нажимая кнопку, которая запустила разработанную МИ5 операцию.       Ее Величество решила, что магов надо, во-первых, отвлечь от детей, а во-вторых — проверить их уровни защиты. Так как основной точкой фокуса в том мире был и, скорее всего, оставался Дамблдор, то удар по этой точке точно бы раскрыл его истинную суть и в этом мире. Гермиона аккуратно нарисовала план школы, пометила факультетские помещения, директорскую башенку и преподавательское крыло.       И вот теперь операция вошла в свою основную фазу. Спутники замерли, прицелившись в то место, которое выглядело, как древние руины, а беспилотный самолет, оформленный как боевой, взорвал правый двигатель, подруливая в сторону руин. Офицерами-аналитиками была проделана огромная работа — по рисункам и ориентирам смоделировать расположение замка в правильном отображении, высчитать расположение директорской башенки и подсчитать оптимальную высоту подрыва, чтобы не развалить вообще все — пока такая задача не стояла. Была середина июля, и детей в самой школе быть не должно, об остальных Специальная Служба предпочитала не думать, сопутствующие потери в такой ситуации никто не отменял.       Возможно, тут сыграло легендарное фантастическое везение Поттера, но в запланированный день директор мало того, что никуда не отлучился, но и наблюдал из своего окна за объятой огнем машиной. Он даже не успел понять, что происходит, как исчез, начиная свое «новое приключение». Фоукс не успел к месту катастрофы, да и не горела птица желанием спасать подчинившего его мага.       Подрыв спецбоеприпаса произошел штатно, на расчетной высоте. Беспилотный аппарат исчез в яркой вспышке, поколебавшей, казалось, само пространство. Гермиона, которая корректировала наводку на всем пути следования самолета, радостно завизжала. На экранах проступил древний замок, слегка дымящийся с одной стороны. Чары пали.       »…Авиационные катастрофы. Во время испытаний самолета XY-NN, по неизвестной причине произошло возгорание правого двигателя, и самолет потерпел крушение в пустынной местности Шотландии. Жертв нет. Ведется расследование».       Под видом комиссии расследования летных происшествий к замку выдвинулись сотрудники Особой Группы с целью расположения приборов фиксации и наблюдения вблизи замка и документирования последствий операции. Старинный замок поражал воображение, и даже дымящаяся рана не убивала это очарование. Сделав вид, что не замечают полуголых людей со странными палками, сотрудники удалились. В процессе осмотра местности был обнаружен фрагмент белой бороды с двумя колокольчиками, более подходящими лошадиной сбруе, и пенис, согласно экспертизе, принадлежащий мужчине в возрасте 60-75 лет.       Читая отчет медицинской экспертизы, Гермиона радостно улыбалась и хлопала в ладоши. Ей не мешали, она имела право. Однако следовало проверить накрытие конкретной цели, и для этого детей начали готовить к экспедиции в мир «волшебства и чудес», не к ночи будь помянут.

***

      Гермиона со слезами на глазах рассматривала Косую Аллею, полную степенно шагающих семей, носящихся детей, о чем-то спорящих волшебников… Память подбросила картину когда-то очень давно открывшегося волшебства. Как жаль, что все оказалось ложью…       Дети, в сопровождении телохранителей, которые были сквибами, двинулись к белому зданию банка. Конечно же, ребят хорошо загримировали, и они ничем не отличались сейчас от аристократов — белая, почти прозрачная кожа, высокомерный взгляд, мантии высочайшего качества, блестящие на солнце драгоценности стоимостью в небольшое поместье… Встречные волшебники уступали им дорогу, не желая связываться с отпрысками богатеев.       Банк совсем не изменился и был ровно таким же, как и в памяти Гермионы. Она прошествовала к знакомому по той жизни гоблину и властно потребовала отвести ее к управляющему банком. Столько силы было в ее голосе, что гоблин и не подумал возражать. Дети совместно с телохранителями вошли в большой кабинет, и сопровождающий их гоблин будто бы испарился. Вот только что был тут, и вот его нет.       В первый миг казалось, что управляющий сейчас выгонит их вон, но гоблин пригляделся, охнул и низко склонился перед детьми.       — Чем Гринготтс может помочь отмеченным Великой Госпожой? — тихо спросил гоблин.       — Идентификация крови и список ритуалов банка в этом мире, — спокойно и как-то очень властно проговорила Гермиона, в которой сейчас даже слепец не заподозрил бы обычную девочку.       В этом мире гоблины умели определять наследство по образцу крови, ведь ключ может потеряться… И направленность магии, конечно, как же без этого. В остальном это был обычный банк, с вкладами, кредитами, акциями и прочими финансовыми премудростями.       Направленность магии девочку не интересовала, о себе Гермиона все знала и так, а вот семейные связи и опекун… Тут могли быть сюрпризы. Причем практически всегда неприятные. Но самое главное — опекун в магическом мире, ибо он мог сделать с ними что угодно. Это было фактическим рабством — институт магического опекунства. И капли крови упали в чашу, мгновенно превратившуюся в зеленоватую сферу. Артефакт сравнивал образец с существующей базой образцов крови волшебных семей.       А пока шло время, необходимое артефакту, гоблин предложил пирожные и напитки. Он с огромным пиететом относился к детям, отметку о покровительстве которых самой Смерти он четко видел. Значит, дети как минимум некроманты. А что может разъяренный некромант, гоблин проверять не хотел. Наконец артефакт завершил свою работу.       — Мисси… — гоблин вовремя увидел незаметный жест Гермионы и поправился. — Мисс Грейнджер, наследница Певерелл в соответствии с завещанием Игнотуса. Опекун отсутствует в связи с совершеннолетием магии и духа.       — Мистер Поттер… — гоблин неверяще уставился в пергамент. — Вы знаете, что ваши родители живы?       Одно дело, когда тебе рассказывает пусть любимая, но девочка из другого мира, совсем другое — когда сообщают именно так. Мальчик побледнел и упал в обморок. Как ни готовь себя к чему-то, но когда ты просто ребенок… А быть готовым к тому, что родители тебя предали, не может быть никто. Пожалуй, только после этого мальчик полностью принял рассказ Гермионы. Принял и почувствовал до самых глубин своего существа.       Гоблин же был шокирован. Дети у гоблинов рождались крайне редко — таково было последствие старинного проклятья. Именно поэтому дети были величайшей ценностью, и отказ от них считался преступлением гораздо более страшным, чем поедание собрата. Одна строчка, оставленная артефактом на пергаменте, изменила расклад сил в Магической Британии. Гоблины уже не могли остаться в стороне. Так же, как люди не смогли бы спокойно смотреть на медленное убийство ребенка. Психически нормальные люди, конечно.       Гермиона прижимала к себе Гарри. Когда тот потерял сознание, она почувствовала боль в сердце и чуть не умерла от страха за него. Дикого, всепоглощающего. Теперь она поняла, что хотел сказать гоблин. Остановиться ему она показала просто интуитивно, но вот теперь… Мальчик был ей роднее всех. Может быть, это из-за родственности душ, может быть, из-за чего-то другого. У нее еще будет время разобраться.       У мальчика начался приступ. Хорошо, что с ними были телохранители. Хорошо, что они знали, что делать. Хорошо, что Гермиона не свалилась вместе с ним — кардиореанимации в банке не было. Повезло.       Гермиона прижимала к себе Гарри и тихо плакала, а мальчик смотрел на нее и умолял не плакать, ведь для нее это опасно. От сильных эмоций может проснуться страшный синдром, и тогда… А Гарри мучительно не хотел ее терять. Ведь она была самым близким и родным человеком в мире.       — Скажите, а то, что вы там прочли… Можем ли мы как-нибудь избавиться от опеки Поттеров?       — В этом нет необходимости. Они передали опеку над вами, полностью отказавшись от ребенка, Альбусу Дамблдору, а он мертв.       — Это точно?       — Абсолютно.       Гоблин смотрел на девочку, видя, как слезы уступают место пониманию, медленно заменяющемуся чистым детским счастьем. Сильным и ярким, будто осветившим его кабинет. Это она еще не знает, что от старой кошки остался только хвост. Как было установлено, в момент взрыва верная последовательница «великого Светлого», полуобратившись, занималась непотребством в его кабинете.       «Ф-ф-фу, мерзость какая», — гоблина передернуло.       — У вас есть бумаги об этом? — Гермиона снова была деловита и собрана.       — В этом нет необходимости. По праву духа и магии вы являетесь сюзереном Поттеров.       И в этот момент гоблин окончательно поверил в то, что завещание не врало — перед ним воплощенная Тьма, ибо от предвкушающей улыбки девочки стало страшно даже ему.       — Сдох, сдох, сдо-о-ох, — счастливо напевала Гермиона на обратной дороге.       Да, самый страшный враг был убит маггловским истребителем. И вот теперь посмотрим. Теперь узнаем. Будущее перестало быть беспросветным.       А старый гоблин утирал пот, смотря, как в его кабинете весело танцуют скелеты крыс, дети были действительно счастливы, а с контролем у них пока, по-видимому, не очень. Впрочем, пусть танцуют, ему это не мешало. Следовало известить Совет об открывшемся ему сегодня. Да, немедля.       — Ну что? — от нетерпения взрослых воздух почти искрил.       — Сдох! — выкрикнула Гермиона и счастливо рассмеялась.       — Еще новости?       — Мне… Мои… — Гарри заикался и не мог рассказать самые страшные новости.       — Родители Гарри живы и полностью отказались от него, продав Дамблдору, — тихо сказала Гермиона.       Взрослые, не поверившие изначально в эту часть истории, потеряли дар речи, а Петунья зарыдала. Это было действительно страшно. Действительно жутко и абсолютно невозможно для них. Для их чести и совести.

***

      Несмотря на смерть главного врага, оставались другие. Злые, алчные и самые страшные — равнодушные. И готовиться было надо, потому что времени оставалось все меньше. Детей старались максимально защитить, снабдив пневматическим оружием с разрывными шариками — на крайний случай, легким бронежилетом, экспресс-лабораторией, носовыми фильтрами класса FFP2A2B1 — от большей части отравляющих веществ. Но мало все это вручить и молиться, надо еще научить всем этим пользоваться. И дети учились, по десять-двенадцать часов в день. Почти падая от усталости, они истово учились, ибо от этого зависела жизнь. Хорошо еще, что Гермионе в свое время не имплантировали кардиовертер-дефибриллятор, потому что тогда это поставило бы под угрозу саму ее жизнь в Хогвартсе, где, как известно, не работает электроника.       Бегать и прыгать детям было запрещено, однако ничего не мешало им учиться метать сякены и иглы, обращаться с ножом, стрелять до посинения. Их готовили настоящие профессионалы, которым было больно отправлять детей, как они думали, на войну…       Самым странным было то, что отсутствовало как нашествие сов, так и сопровождающий от Хогвартса, хотя время давно уже пошло. Время подходило к середине августа, когда к Гарри и Гермионе в один и тот же день пришел сопровождающий из Министерства. На самом деле это был выходной день, и Гарри с Гермионой находились в саду, играя в шахматы. Сопровождающий оказался таковым от Министерства, а не от школы, и сразу же, не вступая в переговоры, попытался наложить заклинание на родителей Гермионы. Секундой позже, находясь в странной позе, не дающей пошевелиться, чиновник с ужасом смотрел на мистера Грейнджера, который рассуждал о том, куда бы пристроить палочку и какие эффекты это принесет, показывая недюжинное для стоматолога знания нормальной анатомии и патологической физиологии.       Сильно испугал чиновника мистер Грейнджер. Сильно. А еще сильнее его испугал маггловский спецназ, который и принял это тело с целью допроса. Право же, это было очень глупо — нападать на родителей юной волшебницы. Потому через час Гермиона объясняла мужчинам в красных мантиях это именно так:       «Дяденька наставил палочку на папу и злобно усмехнулся, я испугалась, произошел бум, и дяденька пропал».       Дело ясное — детская магия, стихийный выброс… где теперь искать незадачливого и очень глупого чиновника — один Мерлин знает… Впрочем, это не их дело. Их дело — проводить детей за покупками и вернуть домой.