О разном

Тэхён пытается не показывать волнение, сжимает взмокшими ладонями низ своей толстовки. Любимой, тёплой, в которой он чувствует защиту. Ненадолго, правда, потому что при втором повороте его спокойствие угасает: тусклое мерцание нескольких лампочек не освещает коридор полностью. Эта единственная настолько волнительная и пугающая часть приюта из всех, где был Тэхён. Но он и не старался покидать комнату без надобности. И сегодня тоже не хотел, после прогулки сразу же направился к себе, переоделся. Только сесть за домашнее задание не успел, потому что двое мальчиков, Хёк и Лэ, оказались в комнате слишком неожиданно, а их просьба вызвала недоумение. Его позвали на третий этаж, показать кое-что очень важное. Тэхён вышел, потому что они показались приветливыми и добрыми. Он был новичком в приюте, многое ещё не знал, но про этих ребят соседи успели рассказать кое-что. То, что они считались главными на этаже, было достаточным, чтобы у Тэхёна сложилось впечатление. Перечить он не хотел. И сейчас, оказавшись на третьем этаже, не хочет тоже. — Не волнуйся, через это все новички проходят, — шепчет Хёк, беря его за руку и подводя к себе. — Да и мы будем рядом. — Мне об этом ничего не говорили, — неуверенно отвечает Тэхён. — Правда? — хмыкает Лэ. И больше ничего не говорит. Тэхёну до сих пор ничего толком не объясняют, только говорят, что это обычная проверка, — посидеть в кладовке. Так проверяют новичков, это естественно и нормально. Тэхён не знает, что делать, но идёт послушно, посматривая по сторонам. На этом этаже он впервые. Несколько ребят, которых он видит, тут же прячутся в комнаты. В коридоре чисто, так же, как и на этаже Тэхёна. Это даёт немного уверенности: может, его всё-таки не ведут в какое-то страшное место. К тому же, здесь другие дети, наверное, даже воспитатели могут быть рядом, он сможет позвать их, если ему будет некомфортно. Тэхён не хочет прослыть трусом, но не может перестать бояться. Ему не нужны никакие проверки на храбрость, он просто хочет, чтобы всё было так же спокойно, как с ним было все эти дни, что он в приюте.  — Что в этой кладовке? — спрашивает он, сжимая толстовку крепче. — Ничего особенного. Всего лишь темнота, завалы и, возможно, мыши. — Мыши? — переспрашивает удивлённый Тэхён. — Ага, — кивает Хёк и щурится, наклоняясь к нему. — А чего, боишься? — Не боюсь, — качает головой Тэхён. — Я… Я даже хотел бы завести мышонка когда-нибудь. Лэ смеётся, прикрывая рот, улыбается и Хёк, и Тэхён неловко улыбается в ответ. Мышата ему действительно интересны, только он их никогда не держал в руках, лишь мельком видел в своём старом доме. Наверное, они мягкие, хрупкие. А ещё они любили есть и подолгу копошились среди злаков и семян, которые подкидывал Тэхён. А ребята вмиг становятся более добрыми. Значит, они действительно не стремятся причинить вред. Только Тэхёну неуютно и непонятно, почему рядом нет других. Неужели им не нужно видеть, что Тэхён не трус? Хёк с Лэ сами сообщает всем, что он прошёл проверку? — Скоро воспитатели начнут обход, — говорит он последний аргумент, о котором думает. Этот аргумент загнанно шепчет внутренний голос, который не хочет пускать Тэхёна в кладовку, хочет, чтобы он развернулся и побыстрее рванул с этажа, вернулся в свою комнату. — Я должен быть в комнате. — Сегодня суббота, забыл, что они позже приходят? У нас ещё есть время. Мы не долго. То, что ты войдёшь туда, уже сделает тебя бесстрашным. Ты ведь не хочешь, чтобы остальные считали тебя трусом? — Не хочу, но… — Отлично. Тэхёну тяжело спорить с другими, особенно со старшими. Когда они подходят к простой двери с белой ручкой, Тэхён выпускает из пальцев толстовку. Хёк с Лэ молчат, указывают на дверь и снова улыбаются. Мягко, тепло, что странно смотрится, учитывая, что соседи Тэхёна рассказывали про их поведение. Рассказывали не самое мягкое и приветливое. — Всё будет хорошо. И подталкивают в спину, едва Тэхён открывает дверь. Он переступает через порог и ему хочется удивиться, почему в кладовке горит свет, почему он не видит завалов, но Тэхён не успевает даже обернуться, как пугается хлопка. А ещё дверь, судя по звукам, запирают на два оборота. Смешки за нею, перешёптывания: всё это пугает не на шутку, и Тэхён бросается к двери, хлопает по ней ладонями, испуганно просит: — Выпустите!.. — Не бойся. — Голос Хёка, насмешливый и равнодушный к просьбе, пугает тоже. — Через это все новички проходили, честно. Ну, в основном малышня. А тебя решили проверить пораньше, познакомиться, так сказать. И не вздумай реветь — он не переносит сырость. Тэхён слышит отдаляющиеся шаги, смех, скрип пола и не хочет верить в происходящее. Его сердце заходится испуганным скачем, и Тэхён не находит в себе сил обернуться. Он вновь начинает мять толстовку, пробует открыть дверь, изо всех сил давя на ручку, хлопает ладонями. Лишь когда слышит позади себя шорох и стук, то поджимает губы. В конце концов, его ведь не собираются здесь убивать или мучить, он попробует поговорить и узнать, что нужно, чтобы уйти отсюда. Но когда он видит человека, вышедшего из-за стеллажа с ровно уложенными принадлежностям для уборки, в груди будто что-то откалывается, падает вниз, тяжело оседая в животе. Тэхён упирается поясницей в дверную ручку, поджимает губы и сжимает пальцы в кулак, не чувствуя силы. Какая здесь сила, когда перед ним стоит тот, с кем Тэхён и не надеялся так близко встретиться. Не надеялся и не хотел. Он чужое имя сейчас не вспомнит, даже если захочет, но в лицо он узнаёт чётко и ясно. А мальчик, повыше него, останавливается возле маленькой тумбе с кипами бумаг, его брови хмурятся в недоумении. Тёмно-синяя ветровка, кроссовки, мокрые волосы: всё даёт предположить, что он был на улице. Тэхён чувствует слабую неловкость от своей пижамы, от своих бежевых тапочек, но настороженность перекрывает смущение. — Ты что здесь забыл? Голос высокий, звонкий такой сильный и давящий слух, что Тэхён сперва теряется. Вопрос полон недовольства и настороженности. А Тэхён волнуется сильнее, когда мальчик приближается, и его битые костяшки сильнее бросаются в глаза. Тэхёна не столько пугает пожелтевший пластырь на подбородке и ссадина на лбу, сколько понимание, что этот мальчик не скупается на сдачу. А ещё позавчерашнее воспоминание, как в столовой тот сцепился с мальчиком своего возраста и роста, как полетели тарелки на пол, недоеденная еда оказалась там же, а ребята — в кабинете старшего воспитателя. Тэхён, видя как не задумываясь и не отступая мальчик дрался, в тот момент не решился даже с места сдвинуться, несмотря на то, что сидел почти в самом углу. А после весь вечер он был в тревожных мыслях. Как это можно, ударить человека? Продолжать бить, сцепившись, собрав возле себя толпу, не решающую вмешаться, не боясь воспитателей. Всё это было настолько жутко, дико, что Тэхён сразу понял — от таких держаться нужно как можно дальше, вести себя тише. Он ведь не конфликтный совсем, не сможет ответить тем же. И получалось ведь держаться подальше от таких ребят, на прогулках они не пересекались, как и в стенах приюта. — Ты немой? — Нет, — тихо отвечает Тэхён, сильнее сжимая дверную ручку. — Я хочу уйти. — Ну, пока что не уйдёшь, — пожимает плечами мальчишка, и его удивлённое лицо быстро становится хмурым, а после он и вовсе отворачивается, накидывает на голову капюшон. Тэхён пытается дышать ровно, разглядеть среди коробок и стеллажей кого-нибудь ещё. Но они одни. Мальчик отходит к низким коробкам, шумно выдыхает и садится на одну из них, упирается локтями в колени. Он не смотрит на Тэхёна, и тому становится чуточку легче от этого. Но он всё ещё не может понять, чего от него ожидают. Проверка началась, или всё это шутка? — Вы собираетесь побить меня? — тихо спрашивает он, чувствуя неприятное болезненное щекотание в животе. В ответ слабое покачивание головой. Тэхён поджимает губы и делает первые пробные шаги от двери, подходит к стеллажу. — Я хочу в комнату. — Знаешь, чего я хочу? — мальчишка вскидывает голову и враз меняется: взгляд чёрных-чёрных глаз становится увереннее, щёки кажутся румянней, губы дёргаются в усмешке. Тэхён чувствует опасность. — Чтобы ты подошёл, — он говорит это более спокойно, прислоняется спиной к стенке, потирается затылком. Смотрит с лёгким прищуром и ухмылкой. — Подойди. — Нет. Мальчишка на этот ответ хмыкает. — Ты хочешь вернуться в комнату? Тэхён чувствует, как сердце совсем сходит с ума, в носу неприятно пощипывает. « — И не вздумай реветь...» Он пытается держаться, делая осторожные, медленные шаги вперёд. Останавливается около коробок, смотрит на чужие руки. Реветь он не собирается, пообещал сам себе пару дней назад, что будет держаться изо всех сил. Ему уже девять лет, он должен быть сильным. — Как ты здесь оказался? — спрашивает мальчик, стуча пальцами по коробке. — Двое ребят привели, — честно отвечает Тэхён. — Они представились Хёком и Лэ. Сказали… Сказали, что я должен пройти проверку. — Проверка действительно есть, но я ждал не тебя, — хмуро бросает мальчик. — З-значит, я могу уйти? — неуверенно спрашивает Тэхён, натягивая на озябшие пальцы рукав. Здесь очень холодно. — Дверь заперта, — отводит мальчик взгляд, в его голосе слышно веселье. — Но твои друзья не станут запирать тебя на долгое время. Может, их можно позвать? — Рано. Короткий ответ рождает в Тэхёне всё больше вопросов. Он совсем теряется, осматриваясь по сторонам, непонимание и раздражение вынуждают сжать кулаки. — Тогда я позову воспитателей, — шепчет он. Шепчет со слабым предупреждением. — Попробуй. — Мальчик говорит вроде без угрозы, только ухмылка не сходит с лица, пальцы сжимаются-разжимаются, а в голосе слышится вызов. Проверяет на смелость? Тэхён не может понять его настроение. Как и не может решиться на крик: боится, что разозлит, что привлечёт внимание детей на этом этаже, а воспитатели так и не придут. Их кабинеты на нижнем этаже, а здесь, в самом дальнем конце коридора с ошпаренными дверьми его они могут и не услышать. Тэхён совершено не хочет лишнего внимания детей, потому что боязно. Боязно становится и когда он совсем теряет бдительность, отведя взгляд на дверь, а мальчишка дёргается к нему и хватает за руку. Тэхён упирается ногами в пол, задевает пальцами коробку, едва не теряет тапочек. Он не хочет подходить ближе, поэтому, когда под чужой силой заваливается на коробку, — рвётся назад. — Успокойся, — просит мальчишка, крепко сжимая его бок и подтаскивая к себе. — Я не обижу. — Отпусти, — Тэхён панически вцепляется в его скрытую тонким материалом руку. Ощутимо напряжённую, и если Тэхён ещё издалека понял, что незнакомец в несколько раз его крепче и сильнее, то сейчас, находясь так близко, понимает насколько. — Отпусти меня! Рука перемещается на талию, сжимает крепче, и Тэхён спиной стукается о чужой бок. Он поджимает ноги, поддевает тапок на левой ноге, чтобы не свалился. В животе всё колотится, ладони потеют, а лицо горит. Он не понимает, страх ли это, неловкость или зарождающаяся истерика. Тэхён не боится маленьких комнат, но сейчас ему кажется, что она становится в разы меньше, стены давят. — Сказал же, что не обижу, — недовольный, но более мягкий выдох в макушку, запах чего-то смутно знакомого, но смешанного со сладким запахом. Похоже на леденцы, которыми угощают в приюте. — Я правда не ожидал тебя сейчас увидеть, я не подговаривал ребят. — Я тебе не верю, — тут же отвечает Ким, сжимая руку сильнее и вновь пытаясь отцепить от себя. — Тебя назвали дикарём… Задирой. — Не сдерживается, это вырывается против воли. — И с чего ты так решил, поверил? — смешок. — Я сам видел, как ты дрался в столовой, — уже тише отвечает Тэхён. — И соседи по комнате говорили… — Ну да. Так здесь получают за дело, не за просто так. Всё по-честному. Тэхён молчит, взгляд замирает на небольшой трещине в деревянном полу. Не сразу ощущает, как его бок поглаживают, а после вскидывает голову и оборачивается через плечо. Впритык к чужому лицу. Вблизи глаза кажутся ещё чернее, бледный неровный шрам на щеке, обветренные губы, рваная чёлка. И снова этот запах, но теперь ощутимый, чёткий. Запах антисептика. — Меня зовут Чонгук, — представляется мальчик и немного сдвигается. — Чон Чонгук. А тебя как? — Тэхён, — Ким отвечает не сразу. — Тэхён, — тихо и с улыбкой повторяет Чонгук, вжав в себя крепче. — Понял. Не замёрз, Тэхён? Нам ещё придётся посидеть. — Сколько? — упрямо спрашивает Тэхён, опуская взгляд вниз, к голой шее. — Пожалуйста... — Пальцы начинают дрожать, Тэхён пытается сдержать подступающие слёзы. Сейчас, поняв, что его не собираются трогать, он совершенно не понимает, что ещё от него могут хотеть. Усталость, собственная слабость и растерянность: всё мешается в кучу, вызывая непрошеную влагу и не сдержанный всхлип. Он жмурится и не сразу осознаёт, что давящей хватки больше нет, слышит «вжик» молнии, шорох, а после на его плечи опускается ветровка. Холодная и немного мокрая снаружи и безумно тёплая внутри. Такая большая, что её рукав свисает с коробки. От неё пахнет улицей, дождём и совсем немного кислыми леденцами. — Я правда не думал, что они затащат сюда именно тебя, и в мыслях не было, — говорит Чонгук, запахивая ветровку у Тэхёна на груди. — Но я тебя и пальцем не трону. Не плачь. Он вновь тянет руки, но в этот раз не дёргает, а просто обнимает. Тэхён упирается лбом в его плечо, замечает, что он одет в простую чёрную футболку. Слёзы высыхают, так и не выкатившись из глаз, только в носу ещё немного пощипывает. Тэхён дышит, дышит, а сердце перестаёт так ощутимо долбиться. Чонгук поглаживает его по спине, выправляет капюшон, придвигается ближе и сцепляет ладони на кимовой пояснице. Сидят так недолго, потому что Тэхён, успокоившись, начинает думать, что делать дальше. Он отогрелся, надышался этими запахами, насмотрелся на тёмно-русые волосы, стриженные вдоль виска, на смугловатую кожу, свежие раны, проступающие вены под кожей. Осознал, что по отношению к нему ничего не будет происходить, поэтому вновь пробует стать услышанным, просит позвать друзей, понимая, что они могут и не караулить под дверью. — Если я отпущу тебя прямо сейчас, то не убежишь, если я завтра подойду к тебе? — Когда? — Ну, например на прогулке. Просто так подойду, безо всяких шуток. Тэхён кусает губу, отстраняется, больше не чувствуя давления. Он ведёт плечом, скидывая ветровку на коробку. Ему не верится в то, что он слышит. — Не убегу. — Обещаешь? — с улыбкой и прищуром спрашивает Чонгук и протягивает ему кулак с оттопыренным мизинцем. — Обещаю, — растерянно отвечает Тэхён и несильно обхватывает его своим, пожимает. Чонгук быстро накидывает ветровку на себя, берёт со стеллажа небольшой фонарик и, едва Тэхён отступает от коробок на несколько шагов, тянется к карману штанов. Достаёт ключ. Небольшой, серебристый, с красной биркой с потёртым номером. — Что это? — неверяще спрашивает Тэхён, сжимая кулаки. — Ты… Ты обманул меня. — Когда это? — усмехается Чонгук и проходит мимо него, ногой отодвигая пластмассовое ведро. — Я тебя выпускаю, видишь? Он ловко отпирает дверь, распахивает, обнажая пустой коридор. Ведёт бровью, приваливаясь плечом к двери, скрещивает руки на груди. Тэхён остро чувствует подвох, поэтому первые шаги выходят неуверенными. Тапочки шуршат по полу. Тэхён одёргивает толстовку, зачёсывает чёлку назад. Ему кажется, что всё это шутка, что дверь сейчас снова захлопнется, а после шутить с ним больше не будут. Но ничего не происходит и за оставшиеся шаги, поэтому Тэхён более уверенно подходит совсем близко, к двери, пытается неощутимо пройти мимо Чонгука и дверного косяка. И в этот момент тот рывком наклоняется, хватая за край толстовки, делает шаг к нему. — Не забудь, что пообещал мне. А не то… — Он заглядывает в его лицо, пытаясь поймать взгляд, и Тэхён позволяет. Чонгук понижает голос до шёпота и второй ладонью хлопает по кимовой макушке. — Я обижусь. И отпускает. Не нужно говорить, как Тэхён несётся к комнате, как скидывает тапочки возле кровати и судорожно забирается на неё. Накрывается одеялом с головой и на вопросы соседей не отвечает.

***

Тэхён не верит в чужую возможную обиду, не верит в то, что к нему вообще подойдут, но всё равно сидит на качелях, на самом виду. Он не замечает Хёка и Лэ, и от этого становится легче, а ещё, за всё время прогулки, успевает услышать о Чонгуке и остальных в его небольшой банде ещё много всего. Чонгук действительно оказывается старше, ему двенадцать, в школе он посещает дополнительные занятия по борьбе и даже два раза принимал участие в спортивных соревнованиях. Почётно. Поэтому директор приюта и вкладывает в дополнительные занятия средства. Поэтому Чонгук и сильный такой, и с характером, и с уверенностью. Но не обижает слабых и не привык драться при людях, обычно за приютом или на пустыре. А в прошлый раз, в столовой, очевидно сорвался. Тэхён всё это заставляет задуматься. Он ничего не говорит соседям о том, где вчера был, о проверке даже не заикается, впитывает новую информацию. А когда остаётся один, то его охватывает волнение. Спустя некоторое время он замечает знакомую ветровку, опускает взгляд. Чонгук оставляет тех, с кем шёл, и подходит уже один, останавливается напротив. Тэхён, рассмотрев его красные потёртые кроссовки, поднимает голову. — Не убежишь? — спрашивает Чонгук. Его нос красноват, изо рта вырывается пар при дыхании, а ладони он держит в карманах. — Я пообещал, — отвечает Тэхён и глубже зарывается лицом в тёплый шарф. Видит, как Чонгук шумно выдыхает, дёргает головой, облизнув губу, и кивает. Тэхён не встаёт, когда он подходит ближе, не встаёт, когда наклоняется, сжимая ладонью цепочку качели, останавливая покачивание. — Спасибо. Это слово вызывает в Тэхёне недоумение, которое отражается и во взгляде, а Чонгук вытаскивает правую руку из кармана и протягивает сжатый кулак. Тэхён, немного подумав, с опаской подставляет ладонь, и на неё тут же сыпятся леденцы в хрустящих прозрачных обёртках. Яблочные.