О разном

Тэхён потирает колени, пытаясь их согреть. Прохладно даже в тёплой толстовке, не помогает и бомбер, накинутый на плечи. Он придвигает к себе бутылку с соком, прикладывается к горлышку и жмурится от ядрёно-апельсинового взрыва, окатившего горло. Тэхён чувствует, как в животе от нескольких глотков неприятно крутит и сжимается. Наверное, действительно стоило поесть перед уходом из дома что-то посытнее, чем наспех сваренную лапшу. Но голод — не самое важное, что сейчас волнует Кима. Крики, доносящиеся отовсюду, громкая музыка и визг шин напополам с рёвом моторов: здесь совсем не до голода. Да и Тэхён сидит очень близко, почти на самых первых широких ступенях, у ограждения. Он видит всё вблизи, но смотрит не с таким восторгом, как большинство, кто его окружает. У этих людей, которые испытывают сейчас самые крышесносящие эмоции и веселятся, может и есть близкие люди на треке, может и нет. А у Тэхёна есть. Поэтому и вместо криков, которые он давит в себе, от него исходит волнение, напряжение. Ну и восторг, куда без этого: дорога, неоновые огни, танцы. По поводу алкоголя, которым здесь угощают всех-всех, Тэхён ничего сказать не может: алкоголь он не переносит. Он рад, что успел в последний момент приобрести небольшую бутыль с соком, ведь гонка была долгой, а неожиданная жажда охватила почти сразу же, как только он нашёл подходящее место. Тэхён обводит взглядом импровизированные трибуны, не находя друзей, сильнее прижимает к телу бомбер, несильно вжимается в него носом, урывая слабые, почти выветрившиеся нотки одеколона. Чонгук не считает одеколон критично необходимой вещью, пользуется только по важным случаям. Сегодня важный случай, но для самого Чонгука одеколон стал бы излишком, поэтому он и отдал свой бомбер, впитавший запах древесины, Тэхёну. Попросил всю гонку думать о нём и не сильно волноваться. А Тэхён и без этого думает, безо всяких бомберов и одеколонов, думает и вновь примораживается взглядом к треку. Вдалеке виднеются отблески первых мотоциклов. Тэхён в волнении сжимает кулаки. Когда Чонгук в самый первый раз пригласил его посмотреть на гонку, Тэхён долго сомневался. Они тогда ещё не встречались, общались друг с другом пару дней, и если честно, Тэхён просто боялся ехать за город с малознакомым человеком. Ему было двадцать один, и взрослого в себе он не чувствовал. Был далёк от мотоциклетного мира, не разбирался в моделях и не стремился к этому. Но когда на первую их встречу Чонгук приехал на мотоцикле, то внутри немного загорелось от интереса. Чонгук так интересно всё рассказывал, показывал фотографии, горел этим, но не забывал про Тэхёна. Смог отделить свою страсть и до конца встречи больше о ней не упоминал, много рассказывая о себе и стремясь узнать о жизни и увлечениях Тэхёна. Тэхёну действительно стало интересно, поэтому он, заручившись компанией Чимина и Джу, своих близких друзей, согласился поехать на гонку. Там-то и узнал, что Чонгук только начинал принимать участие в гонках и откатал уже две. Но в тот раз он не участвовал, а рассказывал и показывал. Много общался, водил по трибунам, знакомил со своими друзьями. Тэхёну всё понравилось, и даже особого страха при виде гонщиков, которые становились с мотоциклами одним целым, не было. Пока, спустя долгое время, на треке не оказался Чонгук. В тот третий раз он занял призовое место, финишировал целым и невредимым, и в ту же ночь, едва переодевшись в уличную одежду, взмокший и взбудораженный, неловко попросил поцелуя. Тэхён, желая того не меньше, отказать не смог. Потом они решили поесть уличную еду, выбрали небольшое кафе. Много общались о том, что происходило между ними. Чонгук спрашивал, готов ли Тэхён на риск, встречаясь с ним, готов ли принять его увлечение, готов ли отпускать на гонки и дожидаться с них. Тэхёну было трудно собраться с мыслями, он путался в словах, но смог чётко объяснить свои страхи. Чонгук их разделил и пообещал, что сделает всё, чтобы Тэхён лишний раз не боялся за него. После этого их отношения постепенно перетекли из неловко-нейтральных в романтические. Спустя полтора года Тэхён к мотоциклу в их жизни привык, даже позволял катать себя по городу и окраине, а Чонгук всегда с трепетом и счастьем одевал ему шлем, заставлял держаться за себя крепко-крепко. Но до сих пор Тэхён не может привыкнуть к тому, что всегда приходится со страхом наблюдать за серебристым мотоциклом, когда тот выезжает на трек. Сегодня всё тоже самое. Волнение усиливается, едва гонщики пересекают первую отметку, а музыка стихает. Напряжение. Тэхён подскакивает, придерживая бомбер, ступает на нижнюю ступень, во все глаза смотря на дорогу, кусает губу, а после тяжесть в груди оседает. Толпа снизу взрывается криками, когда первый мотоцикл, оглушая рёвом, пересекает финишную, а за ним второй, третий. Тэхён, не отрывая глаз от серебристого мотоцикла и человека на нём медленно оседает на ступень, крепко жмурится. В ушах всё сливается в один шум, глохнет, сердце колотится сильно-сильно, пальцы дрожат. Он будто в вакууме слышит сорванный голос организатора, визг шин, хлопки. Потом медленно открывает глаза. Краски возвращаются, перед глазами перестают мелькать пятна, а звуки вновь насыщенно вливаются в мозг. Тэхён видит Чимина, который подбегает к человеку в форме механика, видит, как обнимает его, смеясь. Чимин и Мин Юнги сейчас не одни такие, кто не может сдержать эмоции. И Ким ощущает потряхивание внутри, когда видит того, ради которого сидит здесь, мёрзнет и получает непередаваемые яркие эмоции. Чонгук в мотокомбинезоне выделяется среди толпы, которая обтекает его, хлопает по плечам, поздравляет. Здесь полно его знакомых. Но идёт он точно к Тэхёну, и тот отставляет бутылку в сторону, кладёт бомбер на ступень и не может сдержать улыбку. Чонгук поднимает визор, снимает шлем и кладёт на нижнюю ступень, перед тем как сделать шаг к Тэхёну. — Второе место, — охрипшим голосом говорит Чонгук, протянув руки. — Поздравляю, — улыбается Ким, поднимаясь и не в силах сдержать дрожь. Он видел результаты на табло, но слышать об этом от Чонгука намного приятнее, радостнее и так по-особенному. Видеть его огонь в глазах, спутанные волосы, слышать тяжёлое дыхание. — Ты молодец. — Ты чего сидишь на холодном?.. — шепчет Чонгук, не отрывая от него глаз, поднимаясь на его ступень, и тут же прижимает к себе. От него пахнет ветром, резиной и кожей. Запах нового костюма ещё не успел до конца выветриться. — Я ведь бомбер тебе… Тэхён тут же кладёт руки на его лопатки, пальцы колет прохладой. В животе всё давно стянулось в крепкий и жаркий узел. Чонгук целует его сначала резко, диковато, будто сам не свой, кладя одну руку на подбородок, а второй сжимая волосы на затылке. После смягчается, расслабляя хватку, поглаживает ногтями кожу затылка, пуская мурашки вдоль шеи и до самой поясницы. Тэхён обнимет его крепче, ведя ладонями по спине, чувствуя грубость костюма. В таком и стоять, по словам Чонгука, неудобно, не то что ходить или целоваться. Особенно, когда Чонгук повыше Тэхёна и пошире в плечах. Если бы дома, в тепле и уюте, на мягком диване, в свободной одежде, без свидетелей… Тогда бы удобнее было раз в двести. Тэхён жмурится, отстраняясь первым, ловит лицо Чонгука, сжимая ладонями и оставляет несколько поцелуев на губах. Чонгук в ответ поглаживает его запястья, немного отведя, улыбается широко и целует в переносицу, висок, потирается носом о нос. Тэхён слышит подбадривающие крики, свист и смех в их адрес и не сдерживает улыбку. Неловко, до сих пор привыкнуть тяжело. — Я рад, что ты в порядке, — говорит он, когда запал Чонгука поугасает и он просто крепко держит его, не отпуская от себя. Тэхён потирается лбом о его грудь. — Горжусь тобой, ведь ты побил свой рекорд. Молодец. — Спасибо, — выдыхает Чонгук в макушку и целует туда же. — Спасибо, что помогал готовиться к этому и пришёл сегодня. Вскоре они отстраняются друг от друга. Тэхён ждёт, пока он переоденется и поговорит с организаторами, принимает объятия от друзей Чонгука и дружеские подколки, в основном: — Позаботься о нём сегодня как можно лучше! — Чонгук-и просто зверь, правда? — Не усмехайся, Тэхён, мы видим твой взгля-я-яд! Чонгук возращается быстро, сжимая в руках небольшой конверт, а в другой спортивную сумку. Мотоцикл грузят в прицеп автомобиля Юнги. Тэхён провожает его взглядом и глубоко затягивается прохладным воздухом. Его немного подташнивает. Чонгук отдаёт Мину ключи и возвращается к Тэхёну. Смотрит недолго, а после подходит ближе и берёт кимову ладонь в свою, сжимает пальцы. — Люблю тебя. — И я тебя, — кивает Тэхён, посылая ему улыбку. Идти никуда не хочется, и не потому что ноги будто налились тяжестью. Просто вся атмосфера до сих пор не может отпустить. — Замёрз? — Немного, — пожимает Тэхён плечами. — Тогда поедем скорее, — Чонгук неторопливо тянет его на себя и, немного подержав в объятиях, подталкивает к автомобилю. — Купим побольше еды и до завтрашнего обеда никуда не выйдем из квартиры. — Угу, — кивает разомлевший Тэхён. В тепле салона он расслабляется сильнее, приваливается к чонову плечу и закрывает глаза, чувствуя затягивающую дремоту. — Никуда не пойдём.