О разном

Чонгук пропускает уже третью по счёту парочку и всё-таки принимает решение переместиться в другую часть гостиной. Несмотря на то, что стоять возле лестницы на второй этаж удобно в плане обзора всей гостиной, его уже начинает утомлять пьяное мельтешение вокруг себя. Конечно, это естественно на подобных тусовках, и Чонгука больше удивляет, что в основном на второй этаж рвутся парни, начавшие целоваться ещё в углах гостиной. Чонгук ничего сказать не хочет, ведь его предпочтения такие же, но он никак не ожидал увидеть похожих на себя в таком количестве. Если честно, ему на самом деле даже комфортно здесь, но к алкоголю, кроме нескольких бокалов, он не притрагивается, к общению не стремится. Он здесь, чтобы проследить за своим младшим братом, чтобы тот не натворил глупостей, и пока у него хорошо получается: Чонин с опаской косится на заставленный алкоголем столик и не рвётся на верхний этаж. Хотя ему уже девятнадцать, по закону и без опаски можно. И даже если он на два года младше Чонгука, то уверенности в таких вещах в нём побольше. А всё равно сдерживается. Чонгук выдыхает, останавливаясь возле работающей плазмы, приваливается к стенке, разминает шею. Если бы завтра нужно было на учёбу, Чонгук и ни шагу бы не ступил из квартиры, но завтра выходной, родители до сих пор в отъезде, а просьба Чонина была такой… просящей и жалостливой, что отказать он не смог, вспомнив своё совершеннолетие. Да и самому Чонгуку не помешало бы расслабиться от тяжёлой недели. Но, только переступив порог дома, он подрастерялся: слишком много людей. Конечно, и хозяин дома пользовался популярностью в колледже, являлся близким другом брата Чонина. Так же Чонгук встретил нескольких приятелей. — Чонгук!.. Он поворачивает голову на пьяный и весёлый голос. Его знакомый со старшего курса, Тун, держится на ногах уверенно, а вот во взгляде отражается количество выпитого алкоголя. — Привет, — говорит Чонгук, развернувшись к нему. — Я не видел тебя. Только пришёл? — Да мы на улице были, — смеётся парень, подходя ближе. И тогда Чонгук замечает его влажные волосы, которые издалека и от тусклого освещения казались обычными. — У бассейна. — Ясно. — Как тебе тут? Нравится? — Хм… Вполне. — Но ты совсем не веселишься, — тянет Тун, хлопает его по плечу, едва не заваливаясь всем телом. — Скучаешь? — Да нет, — отвечает Чонгук, неосознанно смотря за его плечо. Его взгляд притягивает то, что он совершенно не ожидал увидеть. — Тогда поможешь мне? — подаётся ближе Тун, и Чонгуку приходится придержать его за плечо, чтобы парень не упал. В нос ударяет запах хлорки и виски, в горле неприятно сжимается. — Моему хёну помочь можешь? Он там… — Тун громко икает, прикрывая рот, и мотает головой в сторону дивана. — Я не могу просто. Хреново совсем. Чонгук глотает саркастический комментарий, не желая вступать в конфликт, кивает, вновь смотря на диван. Тун, шатаясь и чуть не налетая на колонки, уходит первым. Чонгука потряхивает, он бросает взгляд на компанию ребят, среди которых находится Чонин, глубоко выдыхает и подходит к дивану. В нём алкоголь уже выветрился, его взгляд не затуманен, он может контролировать себя и здраво мыслить. Но, смотря на лежащего на диване Тэхёна, он чувствует непорядок в организме. И пульс учащается, и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, и в животе потягивает. Нервно. Тэхён в футболке, немного испачканной на груди, джинсах голубого цвета, которые обтягивают его икры, бёдра, в прорезях обнажают колени. Чонгук чувствует волнение, воспоминания обрушиваются потоком, отвлекая и вызывая растерянность. Он не видел Тэхёна ни когда пришёл, ни в течение часа, что находился в доме. Нигде. Чонгук подходит ближе, и Тэхён приоткрывает глаза, потягивается, опираясь ладонями на диван. Чонгук Тэхёна любит, но, когда признался позавчера в чувствах, закончилось всё намного хуже, чем он ожидал. Тэхён, обычно весёлый, лёгкий на общение и открытый, выглядел до жути взволнованным. Не испуганным, но Чонгук видел в его глазах что-то, близкое к этому. Он не хотел давить на него, ни в коем случае, но хотел услышать хоть что-то, а Тэхён быстро ушёл, толком не попрощавшись. То, что они сидели в кафе, не позволило Чонгуку тут же сорваться за ним: он остался, чтобы оплатить заказ. Конечно, он не злился на Тэхёна за это, ведь всё равно собирался заплатить за любимые латте и чизкейк хёна. Ему хотелось конкретики, хоть какой-то, поэтому он пытался связаться с Тэхёном весь вечер, пока их общий друг не сказал, что Тэхён погряз в конспектах. Чонгук хотел съездить к нему домой, но незадолго до выезда Тэхён позвонил сам, извинился за своё сумбурное поведение и попросил времени. Не сказал, для чего именно, а Чонгук и спросить об этом не смог, завалив хёна вопросами о самочувствии, искренне переживая. Будь Тэхён натуралом, Чонгук может бы и не признался никогда, но Тэхён натуралом не был. У Чонгука оставалась надежда хотя бы нормально поговорить Он не видел его с позавчерашнего дня, и сейчас понимает, насколько его не хватало и что нужно было всеми силами добиться встречи. Чонгук трёт лоб, пытаясь успокоиться, сквозь пальцы смотрит на Тэхёна, который выпрямляется, отпихивает пустую банку пива. Настолько пьяным он не видел хёна никогда. — Что случилось? Ты в порядке? — Чонгук подходит ближе, борясь с едким желание накрыть Тэхёна пледом, чтобы никто не смотрел на его оголившееся плечо, раскрасневшееся лицо со взмокшим лбом, потерянный взгляд. Чонгук сжимает кулаки. Тэхён пытается подняться, и Чонгук ему помогает, придерживает за поясницу. — Хочу… Хочу умыться, — тихо говорит Тэхён. Помимо алкоголя от него пахнет кондиционером для белья. Знакомо, потому что у Чонгука дома точно такой же. От этого становится на мгновение теплее и радостней, и Чонгуку кажется, что не всё потеряно. — Пойдём. Чонгук ведёт его за собой, по пути спрашивая у одного парня местоположение ванной. Давно здесь не был, подзабыл планировку. Тэхён идёт послушно и даже почти не шатается, а может, Чонгуку это кажется, ведь держит он его крепко, не давая ни на шаг отойти. В нём кипит опасение, что едва Тэхён отойдёт, то сразу исчезнет. Или ему помогут исчезнуть из поля зрения Чонгука. Тэхён красивый, а сейчас, в этой среде крутящегося алкоголя и нескрываемой атмосферы похоти, ещё и уязвим. Чонгук думает, узнал ли его Ким. Но он не может ни слова выдавить: их разговор, который он представлял много раз, в его голове проходил в совсем другой обстановке. А сейчас Тэхён говорит невнятно, цепляется за одежду, жмётся ближе и позволяет себя вести на второй этаж. Наверное, всё же узнал Чонгука. Он бы не позволил незнакомцу увести себя, Чонгук знает Тэхёна очень хорошо, знает его отношение к подобным развлечениям. Но в нём сейчас играет алкоголь больше разума, поэтому такое доверчивое поведение не ошарашивает. Чонгук сжимает зубы и от злости и отчаяния слабо отталкивает парня, загородившего проход. Алкоголь сейчас его отвращает, бесит до дрожи. — Озверел, что ли? — недовольно бурчит незнакомец, прижимаясь плечом к стене. Чонгук, наверное, действительно озверел, но ему плевать на остальных, он сильнее сжимает руки, стряхивает пряди волос со лба и замечает приоткрытую дверь. Действительно ванная. Он сажает Тэхёна на низкий стул без спинки, возвращается к двери и запирает её. На всякий случай. Помогает Тэхёну, пока тот мочит ладони и умывает лицо. Он рассматривает его родинки, отросшие русые корни, длинные ресницы, которые стремительно намокают. Чонгук глубоко вдыхает. Как бы не воротило от запахов снизу, от Тэхёна не воротит, поэтому Чонгук даже мысли не допускает, чтобы оставить его. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, закручивая краны. — Почему ты здесь без наших? — Я не… А я не могу один повеселиться? — ухмыляется Тэхён, облизнув губу и оперевшись рукой на раковину. — Можешь, конечно, но здесь это немного, — Чонгук пытается подобрать слово помягче, чтобы не усугубить ситуацию ещё больше, — рискованно. — А ты что здесь делаешь? И не обращаешься ко мне уважительно, — Тэхён поджимает губы, покачивая головой. Жмурится, от чего крупные капли воды падают с ресниц на щёки. — Я здесь с братом. — Тогда иди к нему, — кивает Тэхён и хочет отойти от раковины, двинуться к двери. Чонгук не даёт. — Куда ты пойдёшь? — Вниз. Отдыхать. — Не ходи. Я с уверенностью скажу, что тебе уже хватит. Тэхён поднимает голову, и у Чонгука в очередной раз от их разницы в телосложении и внешности приятно щекочет в животе. Тэхёну двадцать два, он хён, но Чонгук, к его неловкости, перестал его воспринимать хёном, как только осознал более глубокие чувства. Тэхён не маленький, у него неплохое тело, он ростом почти с Чонгука. Но с Чоном, которого по вечерам не вытащить из тренажёрного, всё равно не сравнится ни в плечах, ни в мышцах рук, ни в венах, которые у Чонгука прямо сейчас выступают от напряжения. К Тэхёну и уважение, и любовь, и всё самое-самое, но сейчас всё смешивается в одну кучу. Отпускать Тэхёна не хочется. Никуда. Чонгук ощущает, как его начинает потряхивать, когда Тэхён вновь делает шаг к двери. Он кладёт ладони на его плечи, мотает головой. — Нет. Может, нужно просто увести его? Чонгук в состоянии и такси вызвать, и уберечь. Только неожиданно из глубин поднимается нечто жаркое, дикое и вязкое, когда Тэхён показывает кончик языка, смотрит блестящими глазами, уголок губ дрогает в усмешке. А сам Ким тянется рукой поправить футболку, пряча округлое плечо. — Скучал по мне? — его хрипловатый голос, заплетающийся, но по-прежнему обалденный, сейчас вызывает в Чонгуке дрожь. Приятно зудит затылок. Тэхён, резко схватив его за футболку, притягивает к себе, и Чонгук не может не наклониться. Губы мягкие, влажные, горячие, податливые. А вот кимовы руки, которыми он пытается обнять Чонгука за шею, дрожат. Вмиг музыка снизу перестаёт отвлекать, тихо работающий вентилятор в стене — тоже. Тэхён делает шаг назад, ведя за собой, разворачивает его и подталкивает к стулу. Чонгук послушно опускается, дыша урывками. — Ты искал меня, да? — спрашивает Тэхён, опускаясь рядом и целуя в щёку, а после лижет туда же и смеётся. Совершено ненормально, бездумно, пьяно. Чонгук сглатывает, прикрывая глаза. Внутри всё полыхает, становится жарко, он ощущает, как приятно тянет в животе, как слабо немеют пальцы на ногах. — Искал. Он касается лба Тэхёна, зачёсывая волосы, а тот неловко залазит ему на колени, тут же вцепляется в футболку на спине, оттягивает. Чонгуку приятна тяжесть, хотя она и причиняет неудобства, он придерживает Тэхёна за поясницу, чтобы тот не упал. — Хватит. Ты не понимаешь, что сейчас делаешь, — выдыхает он охрипшим голосом, уворачиваясь от нового поцелуя, а Тэхён щурится, улыбается нахально и мотает головой, отчего чёлка вновь падает на лоб. — Но это ведь ты меня сюда привёл. Я про ванную ничего не говорил. Хотел, — Тэхён отстраняется, сжимает футболку на его плечах, и в его лице плещется пьяное удовлетворение, — заняться со мной сексом здесь? Или сейчас потащишь в комнату? Чонгук понимает, что с пьяными разговаривать проблемно и в какой-то степени бесполезно, но молчать и успокаивать сейчас иными словами просто не в состоянии. — Ты такого обо мне мнения? Тэхён, что ты несёшь? — Но ты ведь хочешь, — как-то растерянно говорит тот, ненатурально удивляясь, а в глазах не перестаёт блестеть, его дыхание неспокойное. Он двигает бёдрами, давит на пах, и Чонгук сжимает зубы, чувствуя приятный отклик. Всё очевидно. — Хочешь же? — А если хочу? — неожиданно спокойно спрашивает он, останавливая движения, крепко сдавливая бока Тэхёна. А у того рот приоткрывается, глаза бегают, и Чонгук чувствует его дрожь. — Если хочу заняться с тобой сексом когда-нибудь? Чонгук хочет сказать и другое, более мягкое, объясниться, но никак не получается. Даже думать становится трудно, разумные мысли заплывают вязкостью. Чонгук пытается держать себя в руках, но когда Тэхён неожиданно отстраняется, а после сползает на пол, — внутри что-то обрывается. — Хватит, — вновь просит он, смаргивая пелену и пытаясь игнорировать давление внизу живота и жар. Он ни в коем случае не должен поддаваться. — Поднимайся, пожалуйста, мы сейчас уедем. Мне жаль, если я тебя ввёл в заблуждение, но мне это не надо. — А если мне надо? — с вызовом спрашивает Тэхён, дёргает его за правую руку, а после целует запястье. Широким мазком языка проходится вдоль венки, по родинке, прижимает чонову ладонь к своей щеке, заставляя погладить мягкую кожу, а после прикусывает костяшки. Чонгук смутно начинает понимать, что он хочет сделать, когда Тэхён задирает его футболку, ведёт прохладными пальцами по прессу, слегка потирая, и в итоге сжимает пряжку ремня. — А если я такой? Чонгук, если честно, на какой-то миг ощущает желание плюнуть на свои разум и принципы, поддаться. Как далеко зайдёт Тэхён, пока не протрезвеет, что ещё скажет? Ведь они видятся впервые за эти дни, даже если так грязно и глупо, Тэхён, пусть и не осознавая, ластится, а Чонгука изнутри выжигают противоречивые желания. Он словно в вакууме слышит щелчок пряжки, сквозь муть видит подрагивающие плечи Тэхёна, и в себя приходит лишь когда чувствует пальцами влажные волосы. Понимает, что неосознанно сжал пряди на затылке Тэхёна, желая придвинуть ближе к себе. Его будто в ледяную воду окунают, с размаху ударяют в живот, поэтому он вздрагивает, разжимая руку. Резко кладёт ладони на плечи Тэхёна, поднимается вместе с ним на ноги и прижимает к себе. Стук сердца в ушах стихает не сразу. Ярость зарождается стремительно, ярость на себя. Неправильность всего происходящего обрушивается с давящей болью. Чонгук чувствует, как Тэхёна трясёт, отстраняет от себя и пытается заглянуть в лицо. — Я не хочу так, — задушенно шепчет Тэхён, мотая головой. — Прости, я не хотел… Я п-передумал. Давай уйдём, хорошо? Видит мокрые дорожки на щеках, красный нос и ощущает панику. — Прости, прости. Боже, хён, — Чонгук вновь вжимает в себя, обнимает крепче, медленно покачивая. — Я сделал больно? Извини, я позволил себе лишнего. Ты не виноват. Ты ни в чём не виноват. Мысль, что он мог бы воспользоваться слабостью и беспомощностью пьяного человека вызывает дрожь в теле, стыд за себя. Осознание, что им срочно нужно на свежий воздух, подступает стремительно. Чонгук умывается ледяной водой, более тёплой смывает слёзы с лица Тэхёна. Его покрасневшие глаза, трясущиеся губы, бледное лицо выдают волнение, если не страх. Словно он начинает понимать, что сейчас произошло. Чонгук отпирает дверь, сразу становится легче. Внизу он помогает Тэхёну отыскать куртку, застёгивает её до горла, одевается сам, попутно ища взглядом Чонина. — Ты домой? — спрашивает Тэхён, трогая его за рукав и озираясь по сторонам. Он немного пришёл в себя. — Нет, — отвечает Чонгук, чьи руки всё ещё подрагивают. Он чувствует стыд, страх, горечь. Но и облегчение, радость от того, что они наконец говорят друг с другом. Даже после той мути, которая произошла с ними. — Я думаю, нам нужно прогуляться. Надеюсь, что ты тоже хочешь. — Хочу, — кивает Тэхён, слабо покачиваясь. — Я не хочу домой так рано, поэтому… Поэтому не против прогуляться. Нам ведь нужно о многом поговорить. — Да, — кивает Чонгук, слабо улыбаясь. — Тогда сейчас пойдём. Только сначала мне нужно найти брата. Чонгук видит Чонина, выходящего из кухни с чашкой чипсов, машет ему, подзывая к себе. А в это время Тэхён подходит ближе и тычется лбом в руку. — Спасибо, что остановил меня. Я не знаю… Я не знаю, как так вышло. Я хотел и немного надеялся, что ты придёшь, хотел дать ответ, но сначала не поверил, когда увидел. Я же никогда не напивался, ты ведь знаешь!.. Я такое никогда и ни с кем не делал, а тебя увидел и что-то щёлкнуло во мне... Я не ожидал, что мы встретимся вот так и не надеялся на подобный секс в ванной, правда. Только не на такой. Мне так стыдно от этого... Его голос, уже не такой заплетающийся, более внятный, но всё ещё испуганный, нервный. Чонгук поворачивается к нему, привлекает за руку и прижимает к себе. — Не вини себя, ладно? Я понимаю тебя, я не обвиняю тебя. Мы обязательно поговорим об этом. Главное, что сейчас всё в порядке, не волнуйся. Всё хорошо, — он поглаживает его спину, дышит глубоко, успокаивая себя и чувствуя, как расслабляется Тэхён. — Всё хорошо. Надеется, что так же хорошо будет и сегодня, и завтра, и после того, как они наконец-то нормально поговорят.