Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История шестая. Одинокий детектив.

Проводив сияющую Таис, Аня любовно осмотрела два рекомендательных письма, которые она завтра предъявит Фурнье. Вот и прекрасно! Пьер будет спасён, она об этом позаботится! Нужно теперь почитать её книги о ядах. Помнится, Яков расследовал несколько особенно заковыристых дел с отравлениями, вот она и пополнила своё собрание любопытными изданиями. Сделать это, однако, она не успела. Раздался телефонный звонок. Это были Алекс и Софья, которая на заднем фоне весело дополняла фразы брата. — Мама, ты не представляешь, что за народ приходит за правовой помощью! — говорил юноша. — Я сейчас у дедушки вроде клерка: оформляю заявления, заношу записи в книгу учёта. Вместе с ним разбираем порядок подачи прошений в суд, соотносим статьи к тем делам, которые он ведёт. Это довольно интересно. Практика оказалась совершенно не такой, как я предполагал. Но как тяжело с клиентами! Я только диву даюсь! Говорю, подпишите здесь, а он делает это совершенно в другом месте. Просишь: приложите такой-то документ, а приносят совершенно не то, что нужно. Один плюс — терпение развивается просто прекрасно! Софья подтвердила, что Алекс вечерами сходит с ума, разбирая документы, а Виктор Иванович, знай, посмеивается. Работа адвоката — это не только пламенные речи в суде, это еще много бумажной волокиты, нервов, досконального знания законов и умение улыбаться, когда тебе хочется кого-то ударить. Сама она занята наукой. Она начала опыт и теперь проводит в не менее обширной, чем у них дома, библиотеке дедушки и бабушки почти всё время, подбирая материалы под теоретическую базу. Под конец беседы Алекс попросил передать привет Таис, а Софья — Павлу Михайловичу. Это, разумеется, после горячего поцелуя отцу. Положив трубку, Аня вздохнула. От горячего поцелуя Якова она бы сейчас не отказалась. А приходится читать про яды, вредящие почкам. Где справедливость? Дом опять захандрил, как и хозяйка, стал тёмным, вечерним, мрачным. Анна задумчиво включила лампу на столе и стала смотреть на тени, появившиеся на стенах. Всё без него не так! А то сидела бы она в библиотеке с мужем, он читал что-нибудь своё, про оружие или про политику, а она искала бы то, что ей нужно! И было бы им уютно и хорошо. Найдя нужную книгу, Анна решила совместить приятное с полезным: набрала себе очень горячую ванну и читала до тех пор, пока вода не остыла. Сама она вообще любила прохладный душ, а вот Штольман как раз предпочитал почти кипяток. И сегодня, когда тоска по нему, казалось, заполнила каждую клеточку её тела, ей хотелось хотя бы так стать к нему ближе. Полчаса в мыльной воде не прошли для неё даром. Она нашла то, что хотела. Очень похожими на то, что описывала Полин и о чём говорил Фурнье, были симптомы передозировки банальной хиной. Если немного превышать дозу и в течение довольно длительного времени давать её человеку, то откажут у него именно почки. Очень любопытно! И как же давать горький хинин, особенно ребенку? Надо завтра смотреть в оба и слушать окружающих очень внимательно, что-нибудь да обнаружится! Яков всегда говорил, что если подмечать детали и держать ухо востро, то можно увидеть гораздо больше, чем человек хочет показать. Тут Аня вздохнула — слушать-то она будет, но ведь она не Штольман, выводы так, как он, она не сделает. Эх, ну зачем он уехал? Раздался телефонный звонок, и Анна широко улыбнулась. Десять вечера, это может быть только он. Добежав до кабинета в мгновение ока, она нырнула в кресло и сняла трубку. — Аня, любимая, во что ты опять ввязалась? — раздался взволнованный и слегка раздражённый голос её мужа. Аня открыла рот от удивления, отняла от уха трубку, посмотрела на неё, проверяя, не спит ли она, и вновь приложила её к уху. — Откуда ты знаешь? — с таким изумлением спросила она, что Штольман, сидя в телефонной кабинке за три сотни километров от неё, рассмеялся и одновременно пришёл в ещё большее раздражение от того, что его догадка оказалась верной. — Духи поведали! — усмехнулся он. — Давай рассказывай. Сегодня он предусмотрительно заплатил за тридцать минут кряду, озолотив телефонную станцию города Лилль. Ане пришлось рассказывать обо всём с самого начала. Штольман успел похолодеть, разозлиться, пообещать себе, что он найдёт шамана, который окружит его дом амулетами против духов — надо же, какие умные: дождались, когда он уедет, и сразу к его жене — и на пушечный выстрел их к жене не подпустит и совершенно потерять голову от мыслей, что Аня пойдёт в дом с вероятным убийцей и будет там спасать чью-то жизнь, подвергая опасности свою. Штольман принялся её уговаривать, чтобы она дождалась его. Первая папка уже у них, след второй уже найден, и завтра они вернут и её. Останется всего две, и он будет дома. Аня объяснила, что жизнь Пьера будет под угрозой, что она не может оставить ребенка в беде. Она говорила это проникновенно, чуть не плача, и Яков понял, что она не может иначе, да и сам он осознавал, что не смог бы заплатить за собственное спокойствие чужой жизнью. Ах, Анечка! Радость его! И ураган в юбке! Не можешь пройти мимо чужого горя! Хочешь спасти всех, кого получится! Придётся тебе, Штольман, работать быстрее, чтобы успеть прийти на помощь своей драгоценной жене. Он пообещал позвонить Полю и всё выяснить про трёх покойных. А Анне он дал целый список указаний и наставлений, как следует вести себя в доме, что проверить, а главное — как не стать мишенью для отравителя. Аня улыбнулась — даже на расстоянии не может оставить её без поддержки. — Спасибо, я сделаю всё, как ты сказал, — нежно сказала она в трубку. — Давай перестанем говорить о делах! Как ты там? Штольман почти по-настоящему почувствовал, как она гладит его по голове. Как он тут? Вторая ночь без неё, да еще после таких волнительных событий — он на стенку полезет. Настоящая тоска тянула из него жилы. Он вдруг вернулся к первым дням в тюрьме, когда воспоминания выворачивали его наизнанку, причиняя боль сильнее, чем от раны или побоев. Сейчас не было привкуса пепла, трагедии и поражения, но сосущее чувство разлуки по остроте было такое же. — Тоскую, — просто сказал он, одним словом сумев выразить всё, что съедало изнутри. Аня по голосу всё поняла и инстинктивно потянулась к нему. Да что же это такое? — И я тоскую, — прошептала она, силясь не заплакать. — Опять ночь без тебя. Буду спать снова в твоей рубашке, хоть так тебя обниму! Ты не представляешь, что я бы сделала, будь ты сейчас здесь! Почему же? Штольман прекрасно представлял. И даже очень. — Аня, — тоже прошептал он. Нет, так нельзя жить! Больше ни за что и никогда он не согласится от неё уехать! Не за тем он когда-то брал её в жёны и обещал сделать её счастливой, чтобы слышать слёзы в её голосе из-за их разлуки. Или чтобы проводить ночи в чужой постели, мечтая о собственной жене и зная, что она тоже не спит из-за этого. Или чтобы она одна шла на битву со злом, не имея его руки и плеча рядом с ней! Нет, хватит! Он спать не будет, но вернется домой раньше, чем планировал! — Я скоро приеду! — сказал он. — Обещаю! Аня что-то пискнула в трубку, реагируя больше на интонацию, чем на слова. — Да, приезжай, пожалуйста! — дрожащим голосом попросила она. — А теперь иди! Спокойной ночи! Она положила трубку, не желая расстраивать мужа слезами, которые всё-таки полились из глаз. Нет, хватит! Где там рубашка Штольмана? Яков же вздохнул и заказал у телефонисток еще один звонок. Нужно было озадачить Поля на ночь глядя поисками информации. Оставлять Аню без помощи он не собирался!