Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История шестая. Одинокий детектив.

Особняк мадам Крепо занимал значительную часть улицы. Штольман знал, что муж её обладал большим состоянием, но он понимал, особенно теперь, после разлуки, что для одинокого человека большой дом становится скорее проклятьем, чем привилегией. Ему самому сейчас не хватало его шумного семейства, которое не даёт жилищу возомнить себя хозяином положения и начать копить звуки, шорохи и тени, чтобы в самый неожиданный момент подсунуть их тебе под нос и напомнить о бренности бытия. Филиппа Во, наследника покойной, дома не оказалось. Он был когда-то танцором балета, а теперь у него своя студия. Довольно успешная, надо сказать, но, как предполагал Штольман, это произошло не без вмешательства состояния Вероник Крепо. В Париже много танцоров, среди которых есть очень талантливые, но добиваются чего-то единицы. Большинство влачит своё существование в кабаре и кафе-шантанах. Поэтому, чтобы прогреметь на всю столицу, господину Во пришлось немало вложить в рекламу, костюмы, помещение и далее по списку. Яков представился членом благотворительного общества и спросил у горничной, которая открыла ему дверь, нет ли в доме кого-то, кто знал покойную госпожу Крепо. Оказалось, что вся прислуга сразу после смерти мадам была уволена, и новый владелец особняка полностью переменил штат. — Месье, моя тётка работала здесь экономкой! — сказала девушка, которой почему-то понравился серьёзный господин с красивой тростью. — Она меня сюда и направила, когда набирали новых слуг. Тётушка Элиза живёт через два квартала отсюда в маленькой съёмной комнате. Я ей помогаю. Когда-то она меня на ноги подняла, теперь моя очередь. Поговорите с ней, возможно, она сможет вам помочь. Получив от горничной адрес и поблагодарив её, Штольман отправился к бывшей экономке мадам Крепо и обнаружил её в очень маленькой, но чистой комнате в не совсем уж захудалом доме. Женщина явно страдала болезнью ног, потому как почти не перемещалась по комнате, а если ей случалось встать с кресла, то делала она это с помощью специальных ходунков. Перед ней Яков решил не юлить и сказал, что он частный сыщик и пришёл выяснить кое-какие детали в связи со смертью её хозяйки. Женщина немедленно пришла в возбуждение. — Ну наконец-то! Я всё думала, будет ли в этой жизни справедливость, и вот — дождалась! Всё вам расскажу, всё! Штольман покачал головой. Экономка так волновалась, что голова её мелко тряслась, а руки сжимали ходунки до белых костяшек. Пришлось пожилую даму успокаивать, поить водой и только после этого слушать. Элиза Монро служила в доме с самых ранних лет, когда еще покойный хозяин привёл туда свою молодую жену. Бог детишек им не дал, и без того непростой характер мадам Крепо испортился окончательно. Надо сказать, что сил на благотворительность она тратила неимоверно, но делала это будто из одолжения. Ну вроде, я вот вам даю деньги на постановку, а вы, низменные создания, должны быть мне благодарны и целовать мои следы. Возможно, таким образом она компенсировала отсутствие наследников, а, может быть, её нрав был таков изначально. Словом, финансов её ждали многие, а вот любили единицы, если не сказать никто. Покойный месье Крепо жену свою любил, во всём ей потакал и в тратах не ограничивал. Денег у него было — куры не клюют. И когда Вероник предложила взять на воспитание мальчика-сироту, то муж согласился. Усыновлять он его не стал, но взял в дом и сделал всё, что можно, для развития танцевального таланта, который у ребенка имелся. Спустя пару лет хозяин дома умер, и мадам Крепо все силы кинула на Филиппа. Юноша стал танцором балета, как он и хотел, но жизнь его была невыносима. Всё было под контролем у Вероник: финансы, контакты, время. Ему не разрешалось даже думать о девушках, чтобы не тратить силы впустую. — Хотя сдаётся мне, что девушки его не интересовали, если вы понимаете, о чём я, месье! — осуждающе поджав губы, сказала Элиза. Штольман понимал. Друг Филиппа, Эдгар, проводил в особняке очень много времени. Они вместе тренировались и репетировали, а мадам Крепо не подозревала о том, что их связывало, до тех пор, пока не застукала обоих в танцевальной зале далеко не за отработкой новой партии. Скандал был жуткий, доходило чуть ли не до полного разрыва отношений, но Вероник не хотела терять звезду балета, которую связывали с её именем. Эдгару отказали от дома и сделали так, что он больше в труппе с Филиппом не работал. А через два месяца скончалась мадам Крепо. — Он тогда новую учительницу к себе пригласил, — говорила Элиза. — Ну, по танцам своим! Целыми днями в доме торчала. Сдружились они с мадам вроде как, обсуждали многое. Да только однажды я видела, как она показывает господину Во какую-то бутылочку. Тоник, как она говорила. Да только не тоник это, не тоник, говорю вам! Не могла моя хозяйка так быстро помереть! Не могла! У неё здоровье было лошадиное! Даже простудой не болела! А как скончалась она, пропала учительница-то, и поминай как звали! А я-то, дура, взяла и спросила у господина Во, где она. На следующий день всех в доме рассчитали! Вот так-то! Он это, он! Извёл мадам! А теперь имеет полную свободу, ходят к нему друзья! Друзья, как же! На денежки убиенной им мадам живёт! Вы уж накажите его! Штольман пообещал со всем разобраться и поехал домой. Был уже обед, нужно просмотреть материалы, которые прислал ему Поль, обдумать то, что он сейчас услышал, и дождаться Павла, а после ехать за Аней. Оставлять её одну в том доме ему категорически не хотелось!