Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История шестая. Одинокий детектив.

Аня смотрела на парнишек, которые рассказывали Штольману о том, что они узнали, и улыбалась. Конкретно этих агентов она знала, как и Гастона, с самых детских лет. Не встреть они их с Яковом воспитанника, судьба их была бы незавидной. Уличная шпана, сироты, дети, не интересные родителям, список можно продолжать бесконечно. А теперь ими воистину можно гордиться! Рослые, крепкие мужчины, многие уже со своими семьями, служащие закону и помогающие миру стать лучше — чем не завидная доля? А поведали агенты много интересного. Господин Фурнье, оказывается, с Мадлен Сапье живёт уже пятнадцать лет. Живёт почти в открытую. А женат он, тем не менее, всего двенадцать. Женщина ни разу места жительства не меняла, у неё шикарный дом, наряды и вообще всё по высшему разряду. Дама экстравагантная, людям в глаза смотрит прямо, положения своего не стесняется. Характер у неё решительный и склочный, её покровитель несколько раз удостаивался головокружительного скандала, но всякий раз возвращался, продолжая Мадлен содержать и одаривать всяческими приятностями. Но самым интересным было то, что у господина Фурнье и его любовницы имелось трое детей, мальчиков, которые, разумеется, не имели официального статуса, но о них все знали. И зеленщик говорит, что она снова беременна. Стала покупать сельдерей в неограниченных количествах, что всегда было знаком того, что она в положении. Штольман задумался. Любопытная информация, очень любопытная. Господин Фурнье показался ему вдруг настолько омерзительным, что его передёрнуло. В его голове чётко выстроилась вся эта история, и как всегда в таких случаях, сразу же захотелось отряхнуть руки и принять душ — грязь человеческих душ липла к нему не хуже сажи. Отпустив агентов, Штольман повернулся к Ане. Она видела, что он размышляет, поэтому его не беспокоила. — Ты не знаешь, мадам Фурнье богата? — спросил Яков жену. Аня задумалась. — Доподлинно не знаю, но кухарка сетовала, что она столько денег хозяину принесла, а он её и не ценит! Штольман покивал. Это укладывалось в его теорию. — Завтра к Фурнье ты не едешь! — сказал он жене. — Пьер немного подлечен и продержится, а если всё выйдет так, как я задумал, то преступник завтра уже будет пойман. — Что ты придумал? — с любопытством спросила Аня. Она видела по лицу мужа, что он почти дошёл до конца цепочки. Губы его были сжаты, но левый уголок чуть приподнимался вверх — верный признак того, что он думает, что идёт по верному следу. — Мы с тобой поедем к одной пожилой даме, а дальше увидишь! — улыбнулся Штольман, не желая сразу раскрывать все карты. — С нетерпением буду ждать завтрашнего дня! — сверкнула глазами Аня. Сказала она это так, что Штольман сразу понял, что имеет в виду она не только визит к старушке. Покачав головой, он повёл жену наверх, где Павел уже собирался уходить. В этот раз Штольман не стал его останавливать — поужинать он хотел только с Аней, но дал своему помощнику поручение: завтра ехать обратно к дому Перра и любыми путями выяснить, как выглядела повариха, которая стала работать у покойного перед его смертью. Павел пообещал всё выполнить и отправился к себе на квартиру, думая о том, что некоторые пары выглядят как молодожёны в день свадьбы, даже когда их дети уже выросли. Ужин прошёл гораздо более спокойнее, чем вчера, потому что острота разлуки исчезла, а радость от общения и близость остались. После ужина вновь позвонили Алекс и Софья, которые сказали, что им очень хорошо в Бордо, но они жутко скучают. Юноша некоторое время обсуждал с отцом свою практику, говоря о том, что Виктор Иванович доверил ему целиком вести всю документацию по его первому делу, которое было довольно простым, но бумаг потребовало столько, что Алекс за голову хватался. Он сейчас очень старался не напортачить и всё сделать верно. До сегодняшнего момента дедушка был им очень доволен. Софья сказала, что её эксперимент проходит превосходно, ферментация идёт, как надо, и вообще, химия ей нравится неимоверно. Гораздо больше, чем геометрия. Чтобы не терять времени и не провести лето без толку, она училась у бабушки вести хозяйство и теперь ждала родителей, чтобы накормить их своими вареньем, пастилой и смоквой. Словом, разговор удался на славу, все были рады друг друга услышать. Штольман был горд своими детьми. По-другому и быть не могло. Аня не могла родить и воспитать других. Наверху Анна отправила его переодеваться, а когда он надел халат, его уже ждала обжигающая ванна. Его жена прекрасно знала, что ему надо. Горячая вода расслабила мышцы и прочистила разум, смыла мерзость от сегодняшнего дня. Штольман чувствовал, что напряжение его покинуло и глаза у него просто закрываются. Аня улыбалась. Вытерев голову мужа тёплым полотенцем, она уложила его в кровать, прижалась к его боку и, удовлетворённо вздохнув, тут же уснула. Спать в одной кровати со Штольманом было не в пример лучше, чем без него.