House Fire

      Сейшу Инуи никогда не понимал романтики.       Его сестра, Аканэ, постоянно говорила о влюблённостях и романтике в сёдзе-мангах, которые она читала; о тех, где на обложке были изображены обнимающиеся парень и девушка, окружённые блёстками и цветущими розами. Мир, в котором жили эти герои, наполненный очаровательными девушками и рыцарственными мужчинами, совершенно не интересовал Сейшу.       Он никогда не понимал, почему его мама и сестра с таким восторгом смотрят телевизор, когда в конце фильма мальчик и девочка целуются. Всякий раз, видя эти сцены, Сейшу издавал рвотный звук, заставляя маму и сестру громко шикать на него.       Он говорил сестре, что считает девушек противными, а романтику — глупой. Каждый раз она улыбалась ему со знанием дела и говорила:       — Ты поймёшь, когда подрастёшь, Сейшу.       Он так ничего и не понял.       Как его лучший друг смотрел на Аканэ, как загорались его глаза, когда он видел её, как он следовал за каждым её шагом, будто бродячий щенок.       Он никогда не понимал, почему она вообще нравится Коко.       Может, потому что у Коко нет старшей сестры, и он не знает, насколько они могут быть надоедливыми.       Может быть, это потому, что Коко никогда не видел Аканэ утром, когда её глаза затянуты коркой сна, высохшая слюна на подбородке, выгоняющую Сейшу из ванной, чтобы делать себе причёску двадцать минут, пока он стоит снаружи в ожидании, до жути хотя в туалет.       Коко никогда не видел, как она кричала на Сейшу, когда тот бегал по дому на её каблуках, или как она бросала в голову Сейшу мягкие игрушки, если он врывался в её комнату без разрешения.       То, как его сестра вела себя со всеми остальными, было совсем другим.       Для стороннего наблюдателя характеры брата и сестры Инуи были как ночь и день.       Аканэ была мягкой, Сейшу — общительным.       Аканэ была умна и прилежна, Сейшу — ленивый и невнимательный.       Аканэ улыбалась мягко, Сейшу — дико ухмылялся.       Они были настолько разными, что никто бы даже не догадался, что они родственники — если бы не одно и то же лицо.       Сейшу знал, что его сестра подавала себя по-другому, подделывая эти милые улыбки и ангельское терпение перед незнакомцами и взрослыми, но Сейшу не собирался попадаться на эту удочку.       А вот его лучший друг — совсем другое дело.       Коко никогда не видел сестру Сейшу сварливой или угрюмой, он видел её только улыбающейся и грациозной. Что-то в том, как его друг смотрел на сестру, каждый раз неприятно кололо его сердце.       Сейшу пытался сказать Коко, что его сестра не такой уж идеальный ангел, каким её все считают, но Коко только смеялся:       — Ты просто завидуешь, Инупи!       — Это не так! — кричал в ответ Сейшу с покрасневшими щеками.       — Ты завидуешь, потому что Аканэ-сан намного милее и добрее тебя! Ты всегда грубишь людям, поэтому она им больше нравится! Если бы ты был девушкой, ты был бы таким же красивым… — не успел он договорить, как Сейшу сильно толкнул его, повалив на пол.       — Ч-чего это ты делаешь?! — воскликнул Коко. — Я просто хотел сказать, что если бы ты был немного добрее…       Сейшу стоял над ним со сжатыми кулаками и пылающими щеками.       — Если бы я был добрее, что тогда? — Сейшу сплюнул: — Что ты собирался сказать?       Коко, казалось, колебался мгновение, раздумывая, прежде чем тяжело вздохнуть.       — Не бери в голову, Инупи. Это всё равно не имеет значения, — сказал он, поднимая себя с земли и вытирая пыль со штанов. — Я не понимаю, почему ты так злишься, тебе не нужно было меня толкать…       Сейшу стоял на месте, впиваясь ногтями в ладони, пока Коко отходил от него.       «Я не злюсь», — ворчал он про себя.       Раздражает.       Коко всегда сбивал с толку. Что-то из-за его друга зудело глубоко в нём, и он не мог это никак почесать.       В один момент он смеялся и улыбался вместе с Сейшу, а в другой становился резким и холодным, делая тщательно продуманные замечания, чтобы задеть чувства другого мальчика и заставить его щёки гореть от смущения, прикрываясь игривыми поддразниваниями.       Сейшу никогда не знал, почему слова Коко ощущались как удары кнутом; друг смотрел на него пронзительными глазами и самодовольной ухмылкой на губах, а его уколы были всё болезненные по мере того, как он приближался к нему.       Сейшу ёжился под пристальным взглядом друга, щёки пылали ещё жарче, но он упрямо стоял на своём, сохраняя зрительный контакт, несмотря на близость Коко. Он прорычал:       — Прекрати.       Никакого ответа. Коко просто продолжал смотреть на Сейшу, изучая его, как будто собирался проглотить его целиком.       В конце концов, Сейшу расстроился и оттолкнул своего друга, пытаясь вернуть себе личное пространство.       Это действие всегда имело обратный эффект, раззадоривая Коко, и они вступали в потасовку, катаясь по земле, нанося удары, пиная и дёргая друг друга за волосы.       Сейшу не понимал, почему его друг был таким злым, когда они были одни. Когда Аканэ была рядом, Коко никогда не дразнил его. Вообще, он почти не обращал внимания на Сейшу. Он был весь в улыбках и вежливых разговорах, улыбаясь с лёгким румянцем, покрывавшим его щёки.       Этот вежливый Коко был для него чужим. Чужой. Как и его сестра. Влюблённость — страшная вещь, если она может превратить его лучшего друга в совершенно другого человека.       Иногда он выражал сестре свои чувства, рассказывая о том, как его друг дразнил его, когда они играли вместе.       Сестра всегда реагировала одинаково: Коко, которого она знала, был «таким милым мальчиком» и «не похоже, чтобы Хаджиме-кун мог затеять драку».       Сейшу только хмурился. Коко, которого она знала, и его Коко могли бы быть двумя разными людьми.       Аканэ всегда была изящна и относилась к Коко по-доброму, несмотря на его явную влюблённость в неё. Она была старше его на пять лет и воспринимала Коко только как милого младшего брата, не обращая внимания на щенячью любовь Коко, потому что ей было бы неприятно отвергать лучшего друга своего младшего брата.       Сейшу желал, чтобы она навсегда покончила с этой шарадой, а не поощряла её. Коко было не до веселья, когда рядом была сестра Инуи.       Может быть, если Коко узнает, какой на самом деле была его сестра — обычным ребёнком и девчонкой, а не богиней, какой её выставлял Коко, — он бросит эту свою влюблённость и обратит всё своё внимание на Сейшу.       Если бы Коко разревелся, когда Аканэ отвергла его, Сейшу, конечно же, пришёл бы его утешить.       Каким бы злым ни был Коко, он все равно оставался лучшим другом Сейшу.       Сейшу никогда не отмахивался от Коко, как его сестра, они могли проводить вместе всё время после школы, в парке или играть в видеоигры у него дома — без глупой Аканэ, которая заставляла Коко отводить глаза от того места, где они всегда должны быть: на Сейшу.       Может быть, без неё его друг стал бы больше улыбаться ему.

***

      Коко и Сейшу вместе шли домой из школы и, как обычно, зашли в местный магазинчик по дороге к дому Сейшу.       Они покупали мороженое на свои скудные деньги, пытаясь урвать друг у друга последнее с вишней, чтобы не остаться с каким-нибудь отвратительным вкусом, например, бананом или виноградом.       После того, как Сейшу выиграл их маленькое сражение за лучший вкус и заплатил за мороженое, они стояли у стеллажей с журналами, листая страницы еженедельного журнала с мангой, который явно не собирались покупать, прижавшись друг к другу головами; липкие пальцы касались друг друга, когда они быстро перелистывали страницы в разделе с комедиями.       Сочетание громкого рассказа Коко о комиксе с поддакиваниями Сейшу оказалось достаточно шумным, чтобы продавщица выгнала их из магазина ещё до того, как они успели доесть свои морозные лакомства.       После этого два мальчика ели мороженое на скамейке в парке, наслаждаясь прохладным вкусом как можно дольше, пиная пыль друг в друга и разговаривая ни о чём конкретном.       Сейшу имитирует один из звуков из комиксов, которые они читали, заставляя Коко рассмеяться до выступивших слёз в уголках глаз. Его смех раздаётся как гонг, потрясая Сейшу до глубины души.       Глаза Коко сияют, щёки розовеют от восторга, он держит в сжатом кулаке своё виноградное мороженое и хихикает. Сейшу отвлекается на это зрелище настолько, что роняет остатки мороженого на землю, отчего Коко разражается еще одним раскатом смеха.       Сейшу застывает. Палочка от мороженого в руке; остаток сладости, за который он так упорно боролся, лежит на земле, а он сам покрыт пылью, которую поднял Коко, и задаётся вопросом, что это за чувство.       Такие моменты Сейшу любил больше всего.       Такого Коко он держал при себе, спрятав в сердце.       Это была иная версия его лучшего друга, лучшая, чем та, которую знали все остальные. Версия, предназначенная только для него.

***

      Сейшу вспоминал эти моменты позже, когда они ссорились, перекидываясь колючими словами, насмешками, а иногда ударами и пинками с намерением причинить боль.       Однажды, после особенно сильной драки, когда они шли домой из школы, он помог Коко наложить повязку на его поцарапанное колено. Обычно они помогали друг другу перевязывать раны после подобных травм, таким образом извиняясь без слов, которые оба мальчика были слишком упрямы, чтобы произнести.       Они были в ванной комнате дома Сейшу — его семья ещё не вернулась с работы и из школы, оставив их одних.       Тишина пустого дома только усиливалась тишиной, которая воцарилась между двумя мальчиками после их драки. Они обменялись достаточно сильными ударами, чтобы после драки у обоих всё ещё оставались неприятные ощущения.       Коко отказывался смотреть Сейшу в глаза, сидя на краю ванны, штанина закатана до колена, мокрое полотенце прижато к ране, чтобы впитать кровь из царапины. Он смотрел куда угодно, только не на своего друга, предпочитая вместо этого ковырять ворсинки, прилипшие к штанине.       Сейшу занялся своими делами, прихватив из-под раковины аптечку. Когда он встал, то мельком взглянул на себя в зеркало: светлые волосы были взъерошены, на щеке уже начал проступать небольшой синяк, по бокам лица виднелась грязь.       Своего друга в зеркале он нашёл глазами в таком же состоянии, хотя и немного хуже.       — Коко.       Они смотрели друг другу в глаза в зеркале, пока Коко резко не повернул голову в сторону, устремив взгляд на место, где потолок соединялся со стеной, прямо над дверью, и издал негромкое фырканье.       Иногда он бывает таким говнюком.       Сейшу только вздохнул и опустился на колени, где сидел его друг, на краю ванны, оказавшись на уровне его груди. Он попытался взять полотенце у Коко, но тот крепко ухватился за него.       — Дай мне полотенце, — недовольно тянет Инуи.       — С чего бы? — прищуривается Коко.       — Что значит «с чего бы»? Оно мне нужно, чтобы вытереть твою коленку!       — Я тебя не просил.       Сейшу даже не хотел удостаивать его ответом. Он знал, что его друг просто упрямится.       — Я всё равно сделаю это — просишь ты меня или нет.       С этими словами он выдернул полотенце из рук друга и начал вытирать царапину. Коко издал шипение и замолчал.       Сейшу почувствовал укол сочувствия, а также вины.       Это была его ошибка.       Он уговорил Коко устроить догонялки после школы, и они вдвоем бежали так быстро, как только могли, Сейшу лидировал почти всю дорогу.       Тот, кто побеждал, должен был покупать еду для другого в течение целых двух недель, а Сейшу всё ещё был должен Коко еды за прошлый раз. Он был полон решимости победить в этой гонке, чтобы сравнять счёт. Когда они уже приближались к дому Инуи, Коко начал его обгонять. Сейшу поступил так, как поступил бы любой другой десятилетний ребенок, и выставил ногу, чтобы заставить своего друга споткнуться и вернуть себе преимущество.       Однако он немного просчитался. Вместо того чтобы просто запнуться, нога Коко полностью зацепилась за лодыжку другого мальчика, в результате чего тот споткнулся и упал, покатившись по тротуару.       В этот момент Сейшу понял, что облажался. Он затормозил и обернулся, чтобы увидеть своего лучшего друга, распростёртого на тротуаре в нескольких метрах позади него.       — К-Коко! Ты в порядке?       Сейшу подбежал обратно к тому месту, где его друг начал подниматься с тротуара, наклонившись к Коко, чувство вины уже начало закрадываться в его сознание, беспокойство исказило лицо.       На этот раз он реально облажался.       — Какого чёрта это было? — Коко был в ярости. Поднявшись на ноги, он схватил Сейшу за воротник форменной рубашки и повалил его на землю.       Сейшу не сопротивлялся. Коко навис над ним, его лицо выглядело злым и грязным, колено форменных брюк было разорвано, кровь стекала по ноге.       Инуи заметил также, что его ладони были в крови, которая уже размазалась по воротнику Сейшу…       — Подожди! У тебя кровь… — растерянно пробормотал Инуи.       — Зачем ты поставил мне подножку, идиот? — раздражённо прошипел Коко, сузив глаза.       — Я не хотел! Я просто…       — Что значит «не хотел»? Твоя нога просто оказалась перед моей…       — Коко, твоя нога… — Сейшу кивнул вниз.       После этих слов он наконец посмотрел вниз и увидел свою порванную штанину с окровавленным коленом.       — Чёрт.       Пока Коко отвлёкся, Сейшу воспользовался возможностью и поднялся с земли, поравнявшись с другом.       — Давай… У нас дома есть бинты, и я одолжу тебе новую пару штанов.       Сейшу схватил друга за руку и потянул его в сторону своего дома.       Теперь они сидели в ванной в полном молчании.       Сейшу продолжал вытирать колено Коко. В порез попали кусочки песка, и Сейшу слишком грубо пытался их выковырять, отчего его друг издал ещё одно, более резкое шипение.       Сейшу поднял голову. Коко хрипел, в его глазах стояли слезы.       Должно быть, рана оказалась серьёзнее, чем он думал, если она заставила его обычно равнодушного друга сдерживать слезы.       Сейшу почувствовал как его живот скрутился в узел.       — Коко… я…       — Заткнись.       Он всё ещё злился. Сейшу хотел всё исправить, но не знал как. Он взял антисептик и намазал им порез. Его друг в очередной раз зашипел от боли.       Сейшу, стоя на коленях на полу, снова взглянул на Коко и увидел, что костяшки пальцев второго мальчика побелели от усилия, с которым он ухватился за бортик ванны. Коко не смог сдержать слёзы до конца, одна всё-таки вырвалась наружу, скатившись по его щеке.       Сейшу быстро отвёл взгляд, пока Коко не поймал его взгляд, лицо запылало от стыда.       Он знал, что Коко будет продолжать отказываться принимать его извинения, как обычно и происходило.       Сейшу пришла в голову отличная идея — что-то, что заставит его друга успокоиться настолько, чтобы он смог извиниться за то, что причинил ему боль.       Он взял пластырь из аптечки, лежавшей рядом с ним. И убедившись, что порез чистый, начал аккуратно накладывать повязку на колено.       — Эй, — негромко произнёс Сейшу, пытаясь снова нарушить тишину.       Не получилось.       Но он всё равно продолжил:       — Знаешь, моя сестра делала это для меня, когда я был совсем маленьким.       Сейшу увидел, как его друг слегка вздрогнул при упоминании Аканэ. Как предсказуемо.       — Я плакал, как маленький, а она накладывала мне на царапину пластырь «Hello Kitty» и целовала его. Она клялась, что это лекарство от всех травм… Чертовски тупо.       Он закончил накладывать повязку, разглаживая поверхность, чтобы убедиться, что она прилипла.       — Я не думаю, что у нас ещё есть пластыри «Hello Kitty».       Он поднял глаза на своего друга, увидел его слегка недоуменное лицо, затем опустился и поцеловал Коко в перебинтованное колено.       — Возьми пока это.       Если Коко не позволил ему извиниться словами, то действий должно быть достаточно.       Коко просто уставился на него: лицо стремительно краснело, рот слегка приоткрылся от удивления, руки ослабли, больше не держась за край ванны для равновесия.       — Что… а? — растерянно бормотал он.       Сейшу в кои-то веки смог оценить какого это, оказаться тем, кто смущает. По крайней мере, Коко больше не играл в молчанку.       Он встал и пересёк ванную комнату, остановился перед зеркалом, проверяя своё отражение, прежде чем заметил полоски крови от рук Коко, всё ещё остававшиеся на воротнике его форменной рубашки.       — О нет, моя мама убьёт меня, если снова увидит кровь на моей форме… — с досадой простонал Инуи, рассматривая кровавые опечатки.       Понимая, что ему придётся стирать рубашку, Сейшу начинает расстёгивать пуговицы, чтобы бросить её в стиральную машину.       Сзади него раздаётся придушенный звук. Сейшу поворачивается и видит, что его друг встал и просто стоит там, с поражённым лицом, ещё более красным, чем раньше.        — Зачем это ты снимаешь свою рубашку?! — с какой-то паникой воскликнул он       — Она грязная, потому что кое-кто испачкал её своей кровью, — фыркнул Инуи в ответ.       — Но тебе же не нужно это делать пр…       — Хм? Почему? Тебе ещё надо снять штаны.       — А?! — Коко выглядел ещё более шокированным.       — Там огромная дыра на колене, плюс она вся в крови! Я же сказал, что одолжу тебе что-то из своих штанов — сейчас схожу за ними.       С этими словами Сейшу перекинул рубашку через руку и пошёл к двери. У двери он повернулся лицом к Коко, который всё ещё стоял на том же месте и смотрел на Сейшу с нечитаемым выражением лица.       — Похоже, трюк Аканэ сработал! Ты больше не плачешь… — широко улыбнулся он.       Коко издаёт ещё один задушенный звук и бросает рулон марли из аптечки в Сейшу, который легко уворачивается от него, хихикая.       — Заткнись! Я не плакал!       Сейшу уворачивается от ещё одного предмета, брошенного в него Коко, на этот раз полотенца, и отправляется в свою комнату, чтобы взять новую рубашку.       Коко очень милый, когда волнуется.

***

      Сейшу думал, что иногда, находясь рядом с Коко, ему грустно.       Иногда Коко срывал их планы сходить в игровой зал или поиграть в футбол в парке.       Коко ухмылялся, предлагая вместо этого пойти к Инуи домой, и от теплоты его улыбки щёки Сейшу краснели, а голова пухла, он делал всё, о чём бы Коко его не просил.       Чувство, скрутившее его нутро, когда он понял, что Коко хочет повидаться с сестрой, а не с ним, было резким и неприятным.       Не хотелось видеть улыбки Коко, если она предназначалась не ему одному.       Иногда Сейшу так раздражало, что Коко порхает вокруг его вечно терпеливой сестры, что он требовал уйти, хватал Коко за руку и тянул его из дома на дорогу.       Рука Коко была тёплой под его рукой, и когда он осознал этот факт, он отбросил её, как будто она обжигала.       Сейшу шёл куда-то, он никогда не решал заранее куда идёт, просто чтобы увести себя и Коко как можно дальше от неприятных чувств, бурлящих в нутре Сейшу. Они стояли посреди дороги и смотрели друг на друга, пока Коко не вздохнул и не отвернулся, идя обратно к дому.       Чувства Сейшу к Коко были хрупкими и яркими, как будто, если он будет смотреть на них слишком долго, в его глазах запляшут солнечные пятна. Он всегда смотрел на эти чувства лишь краешком глаза и никогда не задерживался на них слишком долго.       Ему казалось, что если он будет слишком много думать о своем друге, его мозг может расплавиться от перенапряжения.       Коко был его самым лучшим другом. Он подсознательно понимал, что эти чувства ему следует держать при себе, по крайней мере, пока.       Сейшу мог не понимать романтику, но он начинал понимать любовь.