House Fire

      Похороны Аканэ состоялись в субботу на той неделе. Для Сейшу всё вокруг слилось в серое пятно.       Он молча сидел на неудобном пластиковом складном стуле, атмосфера похоронного зала была гнетущей и удушающей. Рядом уместился на своё место Коко. Тоска зудела в уже онемевшем сознании Сейшу.       Он занял себя тем, что разглядывал различные цветочные композиции, разбросанные по залу, а также Аканэ у алтаря.       Фотография сестры, которую выбрали родители, была хорошей, сделанной во время их семейного отпуска предыдущим летом. Аканэ в красивом белом летнем платье, с озаряющей лицо ослепительной улыбкой, и разметавшимися вокруг её головы волосами, будто нимб.       Совсем не похожа на ту, что лежала последние три месяца в больнице.       На оригинальной фотографии Сейшу тоже был, но не очень удачно получившийся. Кажется, в тот момент он собирался чихнуть, из-за чего лицо выглядело размыто. Родители тогда очень сокрушались, не желая избавляться от такой замечательной фотографии старшей дочери. В конце концов, они решили просто обрезать её.       Эта же фотография сейчас стояла на алтаре, только с лицом Аканэ. Либо родители забыли о том, что на ней когда-то был изображён Сейшу, либо им было всё равно. Он схватился за край пластикового стула.       Казалось, что это и его похороны тоже.       Где-то в другом мире так и было.       Пожилой мужчина произносил речь (может быть, дядя? он его не помнил), что-то бубня, а Сейшу слушал. Его родители сидели через ряд, и он видел, что лицо матери было мокрым от слез, частично прикрытое платком. Отец сидел, будто окаменевший, с мешками под впалыми глазами. Сейшу продолжал смотреть.       Всю неделю он почти не говорил с ними.       Они были так заняты приготовлениями к похоронам, что не могли отвлекаться на сына. Большую часть времени он провёл в своей спальне, за закрытой дверью.       С родителями виделся только на ужинах, состоявших из покупной еды. Сейшу уже не мог смотреть на лапшу быстрого приготовления после того, как пришлось запихивать её в себя почти каждый день.       Он мог притворяться, что не видит слёз, которые наворачивались на глаза матери, стоило ей взглянуть на него.       Ему всегда говорили, что он похож на свою сестру.       Мужчина продолжал.       Родители не просили его ходить в школу, да он и не собирался. Большую часть недели Сейшу провёл в оцепенении, свернувшись калачиком в своей кровати, играя на своем геймбое¹ под одеялом, чтобы отвлечься от текущей реальности.       После того телефонного звонка он не проронил ни слезинки. Просто не мог, его тоска нависала над ними тёмной тучей.       Аканэ была мертва.       Сейшу в глубине души знал, что у них с Коко никогда не получится собрать деньги на операцию для неё. В конце концов, они были всего лишь детьми. Но, видя отчаянное лицо своего лучшего друга, залитое слезами и исполненное упрямой решимости, он мог сделать только одно — согласиться со всем, что он предлагал.       Он бросил взгляд на сидящего рядом с ним Коко. Лицо друга выглядело безжизненным и измученным, голова опущена вниз, волосы падали на глаза, он смотрел на свои руки, сцепленные на коленях. Тот поднял голову и встретился взглядом с Сейшу. Его глаза были красными. Он выглядел ужасно.       Коко быстро отвернулся, но не раньше, чем Сейшу заметил заблестевшие в уголках глаз слёзы. Сердце болезненно сжалось. Не думая, он протянул руку и схватил Коко.       Он не был уверен, чего пытался этим добиться: успокоить его или себя.       Рядом послышался резкий вдох. Коко слегка дрогнул, колеблясь, но после обхватил ладонь Сейшу, сжимая её, костяшки пальцев побелели. Они сидели молча. Рука Коко была тёплой и слегка подрагивала.       Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем служба закончилась. Коко быстро отпустил руку Сейшу, пока никто вокруг не заметил. Он продолжал сидеть молча, отвернув голову. Сейшу поднялся со стула, разминая ноги. Краем глаза он заметил, как Коко тоже встал и быстро вышел из комнаты, вероятно, направившись в туалет.       Родители Сейшу всё ещё стояли в углу. Он хотел подойти к матери, но остановился.       В памяти всплыли слёзы в её глазах, то, как она избегала смотреть на него.       Я не Аканэ.       Сейшу почувствовал, что ему нужен воздух, атмосфера в комнате была тяжелой, удушающей его. Отвернувшись от родителей, он направился к двери, погружаясь в мёртвую тишину коридора. Сейшу, наконец, выпустил воздух. Похоже, он даже не дышал всё это время. Он двинулся дальше по коридору, ботинки громко стучали по полу, направляясь к выходу, туда, где можно подышать свежим воздухом.       Он чувствовал себя нереальным, будто шёл во сне. Как призрак.       Проходя по коридору, он уловил приглушённые звуки, доносившийся откуда-то из глубины. Это были… хрипы?       В конце коридора слева от него виднелась лестница, ведущая наружу.       На полпути вниз сидела скрюченная фигура, повернувшись спиной к Сейшу, уткнувшись головой в колени и всхлипывая.       Коко.       Сейшу почувствовал, как всё внутри перевернулось.       Ошеломлённый, он пошатнулся и присел на лестницу прямо за Коко. Наконец-то заметив чужое присутствие, тот рывком повернулся, натыкаясь на него взглядом. Глаза широко раскрыты, красные, с потрескавшимися капиллярами, щёки мокрые от слёз.       — Инупи, — выдохнул он, дыхание было сбитым. — Это всё моя вина, я должен был… — голос Коко сорвался. — Я не смог её спасти.       Отвернувшись от Сейшу, он с громким шмыганьем утирает слёзы рукавом рубашки и снова зажмурился. Сейшу наблюдал за этим, чувствуя, как всё внутри разрывается.       Если бы это была вина Коко, Сейшу был бы виноват не меньше.       Это бремя они должны были разделить между собой.       — Прости… — всхлипнул Коко.       После этих слов Коко, слёзы, которые Сейшу сдерживал всю неделю, наконец-то вырываются наружу и катятся по его щекам. Переполненный эмоциями, Сейшу резко вдохнул и, выпустив дрожащий воздух, склоняет голову. Он прижимается лбом к спине Коко, зажмурив глаза.       Коко уже извинялся перед ним подобным образом несколько месяцев назад.       Поздно ночью, когда Сейшу притворился спящим, призрачный поцелуй на его шраме и прошептанные извинения предназначались кому-то другому.       Он чувствовал чужое тепло своей щекой, там, где соприкасался ею, через рубашку. Это немного успокаивало.       Он ничего не мог сказать.       Никакие слова не помогли бы унять вину, которую Коко чувствовал в тот момент. Вину, которую чувствовал Сейшу.       Поэтому он молчал.       Это мог быть он в том гробу.       Это должен был быть он. Может быть, так было бы лучше.       Стал бы Коко так плакать на его похоронах? Плакал бы он вообще?       Эмоции бушевали в его голове. Он подумал о своей сестре, о её лёгком смехе, заразительной улыбке. Она была любимицей его родителей, да и любимицей Коко тоже.       Его старшая сестра.       А теперь она исчезла.       Он зарылся лицом в рубашку Коко и зарыдал.

***

      Дни после похорон Аканэ были невыносимы. Он проводил как можно больше времени во сне, чтобы спрятаться от всевозможных эмоций, которые грозились удушить его.       Встреча с Коко будто снесла стену, не позволяющую проронить ему ни слезы с того момента, когда умерла Аканэ. Он так много рыдал после этого, что, возможно, опустел окончательно. Без слёз и грусти.       Единственное, что осталось, — гнев.       Он был зол на всё и на всех. На больницу. Родителей.       Коко.       Почему всё должно было сложиться именно так? Почему цена за жизнь его сестры была так высока?       Это несправедливо. В Аканэ было столько жизни, надежд на светлое будущее. Теперь всё это исчезло.       Она исчезла.       Это казалось неправильным. Конечно, судьба не могла этого допустить.       Конечно, Коко должен был спасти её из огня.       После похорон родители избегали его как чумы. Мать перестала даже пытаться скрыть свою реакцию каждый раз, когда видела его лицо, вместо этого она предпочитала вообще не смотреть на него.       Отец редко бывал дома, предпочитая проводить как можно больше времени в офисе. Большую часть времени в их маленькой квартире царила тишина.       Сейшу ненавидел тишину.       Он давно не стригся, из-за чего и без того длинноватые светлые волосы продолжали расти, достигая подбородка и прикрывая ожог на лбу.       В первое утро после похорон он вошёл в гостиную, волосы всё ещё были растрёпаны после сна. Его мать повернулась к нему, смотря ему прямо в глаза впервые за всё это время, что ощущалось вечностью, и тихо прошептала:       — Аканэ…       Когда он взглянул на себя в зеркало, он тоже увидел её. В тот вечер Сейшу сбрил отцовской электробритвой свои отросшие волосы, светлые локоны прядями укрывали пол.       Мать должна была заметить короткий ёжик волос, шрам, больше не скрываемый чёлкой, но она ничего не сказала, только отвела взгляд. Снова.

***

      На протяжении всей недели после похорон Коко каждый день заходил к Сейшу, чтобы занести все пропущенные им записи с уроков и домашки, — пачки листов с заданиями, присланные на дом учителями.       Сейшу даже не смотрел на бумаги, которые теперь громоздились на его столе всё выше и выше, даже не вытащенные из коричневых бумажных конвертов.       Коко приходил, и Сейшу изо всех сил старался избегать его. Он был слишком подавлен. Не мог встретиться с Коко в таком состоянии.       В первый раз, когда Коко объявился, Сейшу сам пошёл открывать дверь, так как мамы не было дома.       Приподнявшись на цыпочки, он заглянул в глазок и с удивлением обнаружил там стоящим своего лучшего друга в охапку с папкой в руках, нервно пожевывающего нижнюю губу. Коко поднял руку, чтобы снова постучать в дверь, на этот раз громче. Сейшу продолжал наблюдать за ним, прижавшись лицом к двери. Он чувствовал, как стук отдаётся в его черепной коробке.       Коко огляделся вокруг, окинул взглядом пустой коридор их жилого комплекса, затем прочистил горло.       — Эй? Инупи? Ты здесь?       Сейшу затаил дыхание, стоя как можно неподвижнее.       Коко просто втянул воздух и продолжил:       — Я принёс твоё домашнее задание. Сато-сенсей попросил меня отнести его тебе.       Он сделал паузу, как бы ожидая ответа. Затем, вздохнув и присел, чтобы засунуть конверт под дверь. После встал и ещё долго смотрел на дверь.       — Я вернусь завтра.

***

      Коко действительно вернулся на следующий день. Сейшу спрятался в своей комнате, притворившись спящим, пока тот передавал домашнее задание матери.       Ему нужно было уединиться, подумать. Мысль о разговоре с Коко после момента уязвимости была подавляющей, даже болезненной.       Каждый раз, стоило Сейшу подумать о своём лучшем друге, он чувствовал, как чувство вины цепко обхватывает липкими конечностями его шею, он вспоминал его лицо на похоронах, звук рыданий.       Сейшу не хотел сталкиваться с этим снова. Поэтому просто прятался.       Но Коко всё равно появился снова.       Сейшу проснулся в полдень следующего дня и увидел три новых текстовых сообщения от друга.       Коко: привет       Коко: сегодня после школы я снова принесу тебе домашку       Коко: я приходил вчера, но ты спал.       Сейшу не ответил. Часом позже его телефон завибрировал от очередного сообщения.       Коко: когда ты вернёшься?       Сейшу проигнорировал и это. Выключив телефон, он небрежно бросил его на кровать и откинулся на кровати, шлёпнувшись головой о подушку.       Жалюзи в комнате были закрыты, было тускло, единственный луч света, вырвавшийся наружу, освещал плед рядом с ним.       Он повернулся на бок и уставился в стену, чувствуя себя вымотанным.       Сейшу не хотел возвращаться в школу, не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать, включая родителей. Он просто желал, чтобы его оставили в покое, натянуть одеяло на голову и уснуть навсегда.       Закрывая глаза, он подумал об Аканэ.       Когда он был маленьким, и ему было грустно, они часто смотрели разные фильмы вместе. Аканэ любила банальные романтические фильмы, и она всегда подкупала Сейшу вкусностями, чтобы он присоединился к ней на диване, они ныряли под одно одеяло и хватались за одну миску попкорна, дом наполнялся их смехом. К тому времени, как фильм заканчивался, он уже забывал, из-за чего вообще грустил.       Коллекция романтических фильмов Аканэ была одной из немногих вещей, которые удалось собрать из обугленных обломков их семейного дома. Уцелевшие кассеты теперь хранились в коробке на полке в его спальне. Даже с закрытыми глазами он мог представить их среди россыпи других её вещей, включая шкатулку с драгоценностями, которая осталась нетронутой.       Сейшу никогда особенно не любил романтические фильмы. У них уже даже не было проигрывателя VHS².       Его родители хранили эту коробку с этими вещами на случай, если бы она когда-нибудь вернулась домой из больницы. Тогда они бы делили эту спальню на двоих.       Коробка находилась в прихожей, но в какой-то момент один кто-то из родителей без предупреждений переставил её к нему на полку. Похоже, воспоминания, которые они оставили здесь, были слишком мучительными для них. Сейшу понял их посыл кристально ясно.       Теперь её вещи были его бременем.       Сейшу натянул одеяло на голову.       Должно быть, в какой-то момент он заснул, потому что внезапно проснулся от стука в дверь.       Сейшу повернул голову, дезориентированный, и услышал голос, раздавшийся прямо за дверью его комнаты.       — Инупи?       Сейшу замер, словно натянутая струна. Он вдруг понял, насколько взъерошено выглядит: всё ещё был в пижаме, несмотря на то, что было уже далеко за полдень. Не принял душ, не поел и даже не почистил зубы.       Он ничего не ответил, вместо этого зажмурившись посильнее и зарывшись с головой под одеяло, делая вид, что не проснулся.       Коко, не дожидаясь разрешения, вломился в комнату.       — Притворяешься спящим?       Сейшу услышал, как Коко поставил что-то на стол. Шаги приблизились к его кровати, и Коко потянул за одеяло.       Он должен был догадаться, что от Коко прятаться бесполезно.       Сейшу только недовольно фыркнул, крепче сжимая одеяло:       — Я пытаюсь заснуть. Свали.       Коко не успокоился, продолжая тянуть.       — А… так ты проснулся! Твой лучший друг пришёл навестить тебя, и это всё, что ты можешь сказать? Хамло.       Сильно дёрнув, Коко удалось полностью стянуть с Сейшу одеяло, бросая его на пол. Сейшу обернулся, зло поджав на это губы.       — Ты…       Коко стоял в своей чистой школьной форме и выглядел как всегда собранно, ни один волосок не выбивался из причёски.       Он уставился на Сейшу, который вдруг почувствовал себя очень неуютно. У него что, слюна на лице? Коко внезапно заговорил серьёзным тоном:       — Ты постригся.       Ох. Волосы. Точно. Он забыл, что Коко не видел его после импровизированной стрижки несколько дней назад. Сейшу рассеянно почесал голову, проведя пальцами по коротким волосам на затылке, не зная, что сказать.       Вдруг Коко наклонился над ним, слишком близко. Он испуганно отпрянул назад, но рука Коко уже была рядом, схватила его за затылок, проведя пальцами по коротко остриженным волосам, изучая их.       Сейшу задержал дыхание и поднял глаза на Коко.       — Они... они были слишком длинными, всё время лезли в глаза, — он почти шептал.       Рука Коко поднялась выше, большой палец коснулся места прямо над виском, где Сейшу напортачил с бритвой, оставив участок чуть короче остальных волос. Голова немного помутилась, и он почувствовал, как льнул к прикосновению Коко.       — Надеюсь, тебе вернули деньги. Выглядит дерьмово.       Раздражённый Сейшу отбросил руку Коко от своей головы, отодвигаясь. Коко не удержался и подошёл ближе, снова потянувшись рукой к волосам Сейшу, на его лице появилась ухмылка. Сейшу негромко пискнул в знак протеста, уклоняясь.       — Коко, ты…       — Серьёзно, так неровно… Надеюсь, ты хотя бы не потратил слишком много денег на…       Сейшу схватил руку Коко, удерживая её.       — Хватит лапать мои волосы! Это не стоило ни йены, я сам их подстриг.       Коко прекратил лезть, раздумывая, прежде чем покачать головой.       — Хм-м? Ну, ты облажался.       Сейшу нахмурился, но Коко продолжил:       — Зачем ты их отстриг? Мог бы оставить длинными, собрать в хвост или типа того?       — Я просто хотел короткие, ясно? Боже.       Коко ухмыльнулся.       — Может, по хвостику сбоку? Или косички?       — Только через мой труп.       Коко внезапно вырвал свою руку из захвата Сейшу и, подняв вторую, проведя ими по волосам Сейшу.       От чужих прикосновений его слегка повело. Коко был так близко. Он протестующе фыркнул, но все звуки застыли на его губах, когда Коко наклонился ещё ближе.       — Эй! Что ты…       — Хм, я думал, что они будут колючими, из-за длины, но оказались такими мягкими. Ты пользуешься каким-то специальным средством или…       Лицо Сейшу начало краснеть.       Он убрал руки Коко, отталкивая его от себя.       Быстро отступив, Сейшу слез с кровати и встал у окна, с опаской поглядывая на Коко. Он глубоко вздохнул.       — Коко. Почему ты здесь?       Коко просто смотрел на него, его выражение лица внезапно стало нерешительным. Он не сразу ответил, отводя взгляд.       — А? Чтобы принести тебе домашку. Я писал тебе сообщения, и всё такое, хотя ты всё равно их игнорил…       Сейшу скрестил руки.       — Мой телефон был выключен.       Коко скептически взглянул на него, приподняв одну бровь, но ничего не сказал. Сейшу продолжил:       — Но почему ты здесь? Никто не просил тебя приходить…       — Я не могу помочь другу?       Сейшу начал выходить из себя. Коко либо не понимал, что он хочет, чтобы его оставили в покое, либо ему абсолютно плевать. Зная Коко, скорее всего последнее. Как он мог быть таким беззаботным после всего, что произошло?       Не прошло и недели, как Коко разрыдался на похоронах Аканэ. Но сейчас он вёл себя так, словно ничего не произошло. Он чувствовал, что вот-вот что-нибудь сломает или разрыдается.       Сейшу стиснул зубы.       — Хорошо? Ты принёс мне домашку. Отлично. Можешь валить.       — Хм? Я не собираюсь уходить. Я только пришёл. У меня есть ещё кое-что для тебя.       — Пофиг. Просто брось это на мой стол. Я сейчас не в настроении зависать с тобой.       — Ты даже не видел, что я принёс…       — Коко. Отстань.       Коко только прищурился, а потом обиженно отвернулся, надувшись.       — Нет.       Сейшу почти забыл, какой занозой в заднице может быть его лучший друг. Он сжал кулак, всё его тело напряглось. Коко только хмыкнул, провёл рукой по своим чёрным волосам, приглаживая их, и продолжил:       — Что ты вообще собираешься делать, если целыми днями валяешься дома? Ты уже дофига не ходишь в школу, а я делаю для тебя заметки, чтобы ты не провалился и сдал экзамен, когда наконец-то решишь вернуться.       На это Сейшу разразился издевательским смехом.       — Ну и что? Мне всё равно плевать на школу. Это последнее, о чём я сейчас думаю…       — Но мне не напл…       — Никто тебя не просил! — Сейшу вскинул руки, в гневе голос повысился до крика. — Я не в настроении разбираться с твоей хернёй!       Коко — единственный, кто может так достать его, никогда не воспринимающий «нет» в качестве ответа. Какого чёрта он вообще это терпит?       — Я столько сюда тащился, чтобы увидеть тебя, и это всё, что ты можешь мне сказать? Если ты хочешь, чтобы я свалил, тебе придётся меня заставить.       Вот как.       Одним плавным движением Сейшу сильно толкнул Коко, прижав его к стене предплечьем. Наклонившись ближе, Сейшу прорычал низким голосом:       — Коко. Уходи.       — О нет, я та-ак напуган! Что ты собираешься сделать? Врежешь мне?       В ответ Сейшу надавил ещё сильнее, прижимая Коко к стене, обездвиживая его, отчего Коко слегка вздрогнул.       Они молча смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Сейшу чувствовал, как вздымается и опускается грудь Коко под ним, тяжело дыша. На его щеках появился румянец, лицо раскраснелось. Коко высунул язык, облизывая пересохшие губы, Сейшу невольно опускает взгляд на него, но после быстро отскакивает.       Сейшу не был уверен: хочет он ударить Коко или поцеловать его.       Скорее всего, и то, и другое.       Отпустив Коко, Сейшу отвернулся, разрывая зрительный контакт, но тот только рассмеялся.       — Ха! Я знал, что ты этого не сделаешь. Ты слишком неженк…       Речь Коко была прервана ударом кулака Сейшу по его лицу.       Он пошатнулся назад, ударившись спиной о стену, и в шоке прикоснулся рукой к щеке. Сейшу почувствовал, как всё внутри скрутилось в узел. Он быстро отступил назад, возвращая пространство между ними.       Чёрт. Он зашёл слишком далеко, теперь, когда адреналин выветрился, чувство вины возвращается в десятикратном размере. Гнев ушёл, и всё, что осталось, — это слёзы отчаяния, навернувшиеся на глаза.       Боковым зрением Сейшу заметил, как Коко двинулся к нему. Отвернувшись всем телом, он скрестил руки, пряча лицо.       Чужая рука нерешительно опустилась на плечо.       — Теперь тебе лучше? Можешь вмазать мне ещё, если хочешь… — рука Коко слегка сжимает его. — Если это тебе поможет.       Старательно сдерживаемые слёзы в глазах Сейшу всё-таки вырываются. Он не отвечает, уверенный, что голос подведёт, давая Коко понять, насколько он сейчас слаб.       Коко заговорил, на этот раз мягче:       — Инупи, я…       Сейшу просто отвернулся, сдерживаясь. Голос дрогнул:       — Просто уходи.       Коко только вздохнул.       — Ладно.       Рука исчезла с его плеча, и Сейшу услышал, как Коко схватил свою сумку, а после звук открывающейся двери. Сейшу остался стоять, отвернувшись. Коко сделал паузу, прежде чем снова заговорить, голос эхом отдавался в тишине комнаты:       — Я приду завтра. Чтобы помочь тебе с этой стопкой домашних заданий.       Это был не вопрос, не приглашение, просто констатация факта. Коко вернётся завтра, хочет того Сейшу или нет.       Дверь захлопнулась окончательно.

***

      Когда на следующий день, как и обещал, Коко снова появляется в его доме, Сейшу даже не стал пытаться его избегать. Просто открыл входную дверь, встречая улыбающегося друга. Кожа под левым глазом была фиолетовой, слегка припухшей. Видимо, остался синяк.       Это из-за него.       Сейшу стоял, держа руку на дверной ручке, и долго рассматривал чужой глаз. Коко нарушил неловкое молчание, повисшее между ними.       — Не беспокойся об этом. Я заслужил, в любом случае. Это не твоя вина.       — Но я…       — Просто забей. Я принёс еду и ещё домашки.       Коко скинул обувь и направился в комнату Сейшу. Тот захлопнул входную дверь и последовал за ним.       Схватив со стола стопку бумаг, Коко плюхнулся на кровать Сейшу, разложив все задания перед собой.       — Вот мои ответы на домашку. Ты можешь списать, но не слово в слово…       Коко пустился в долгие объяснения всех домашних заданий, которые ему нужно было сделать, но Сейшу просто отмахнулся от него, погрузившись в размышления. Коко снова притворился, что ничего не произошло. Сейшу сжал руку в кулак.       Наверное, им надо поговорить. Он должен извиниться. Должен что-то сказать. Что угодно.       Но не сказал. Просто не мог. Сейшу мог подумать о сотне вещей, но не мог выдавить из себя ни слова.       Он хотел поблагодарить Коко за то, что он спас ему жизнь, за то, что так старался спасти жизнь его сестры. Поблагодарить Коко за то, что он был рядом с ним с самого детства.       Извиниться за всё. За то, что именно он выжил. За то, что такой бесполезный человек. За свои слёзы, за гнев. За свою любовь.       За то, что ударил его по лицу.       Он так много хотел сказать, что в итоге не сказал вообще ничего.       Вместо этого он просто вздохнул, опустился на кровать перед Коко и взял в руки домашку. Коко поднял на него пронзительные глаза, наблюдая за ним, оценивая. Он поднял первую стопку домашних заданий.       — Давай начнём с того, что ты пропустил…