House Fire

      Коко нужны деньги. Очень много.       40 миллионов йен, цена жизни Аканэ.       Он сидел на неудобном больничном стуле, подтянув колени к груди, и смотрел в окно. Он устал, слишком устал, чтобы заснуть, не прекращающий размышлять разум не давал ему покоя, несмотря на изнеможение, сковывающее конечности.       В другом конце комнаты Сейшу лежал неподвижно, натянув на голову одеяло. Наверное, спит, подумал он. Мысли Коко кружились в голове. Он продолжал смотреть в окно. Звёзд на ночном небе Токио не было видно, слишком много светового загрязнения, город отбрасывал туманное сияние от фонарей и многоквартирных домов. Из открытого окна до него доносился слабый шум транспорта. Полная луна освещала фигуру Инупи, зарытого под одеялом, что поднималось и опускалось в такт его дыханию.       Медсестра велела ему кричать, если что-то будет не так. Инупи всё ещё находился под наблюдением, он надышался большим количеством дыма, и была вероятность, что его лёгкие всё ещё повреждены. Каждый кашель, каждый хрип, который издавал другой мальчик, вызывал у него панику до плывущих перед глазами белых точек и боли в висках. Ему приходилось быстро успокаиваться, подавлять свою реакцию, чтобы не встревожить Инупи. Он уже достаточно натерпелся. Опасность миновала, пожарные давно потушили тлеющие обломки дома Инуи, но это не мешало адреналину Коко подниматься при каждом кашле, при любом громком звуке.       Инупи упрямился, не позволяя никому из персонала больницы прикоснуться к себе, брыкался, пинался, каждый раз, когда к нему приближались. Он забился в угол, заняв оборонительную позицию: глаза расширены от страха, руки и колени прижаты к груди, как у раненого животного.       Сердце Коко сжалось от боли, когда он увидел своего друга в таком состоянии. Он отчаянно хотел помочь ему, протянуть руку помощи, но не мог. Он хотел взять руку Инупи в свою, прижать мальчика к груди, сказать ему, что всё будет хорошо, утешить его. Но он не мог. Он не должен был.       Охваченный чувством вины, Коко вспоминает, как Инупи отчаянно цеплялся за его рубашку, как хрипло дышал ему в ухо. Когда он вбежал в горящий дом, его единственной мыслью было спасти Аканэ, он ни на секунду не задумался ни о чём другом, ни о какой другой возможности. Его собственная недальновидность стала его гибелью. Если бы он задумался хоть на мгновение, он мог бы вспомнить, что Инупи тоже дома. Возможно, он смог бы спасти их обоих.       Он вспомнил, как посмотрел вниз и понял, кого он только что спас. Ужас и понимание отразились в глазах мальчика, стоявшего перед ним. Мальчика, которого там не должно было быть.       Этот момент изменит их навсегда. Что бы случилось, если бы он знал, что они оба дома? Смог бы он спасти обоих? Или ему пришлось бы выбирать, спасать брата или сестру, обрекая другого на погибель?       Коко никто не заставлял делать этот выбор.       Выбор был сделан за него, жестокий трюк судьбы, тайная сделка. Он был сделан без его ведома, без его согласия. Коко не знал, кого бы он выбрал, если бы до этого дошло. И это убивало его.       «Я буду защищать тебя всегда! Обещаю!»       В последний раз, когда он разговаривал с ней, он обещал Аканэ, что всегда будет защищать её. Он подвел её. Он должен был заработать деньги, чтобы спасти Аканэ, чтобы загладить своё нарушенное обещание.       Он должен защитить и Инупи, чтобы жертва стоила того. Чтобы выполнить свою клятву.       «40 миллионов — я заработаю эти деньги или умру».       Но как он мог заработать столько денег? Он был ещё ребенком, он не мог найти работу. Не смог бы заработать столько денег легально в любом случае…       Это не имело значения. Он найдёт способ.       Его желудок урчит, и Коко понимает, что он ничего не ел с обеда. Он встаёт, потягивается и направляется к двери в поисках еды. Коко бросает взгляд на комок одеял на другой стороне комнаты. Надо будет взять немного чего-нибудь и для Инупи, который наверняка будет голоден, когда проснётся. Он уже наполовину вышел за дверь, когда услышал громкий шорох одеял, а затем голос, с паникой прохрипевший:       — Т-ты куда?       Коко застывает на месте. Он не думал, что Инупи ещё не спит. Должно быть, он вымотался. Он поворачивается лицом к другу:       — Боже! Ты напугал меня… я думал, ты спишь…       — Куда ты идёшь?       Видимый глаз Инупи расширен, на его лице застыло выражение отчаяния.       «Коко, я не Акане, я Сейшу…»       Коко стряхивает воспоминание.       — Я собирался пойти купить немного еды в торговом автомате…       Инупи прерывает его, слова вылетают быстро на вдохе:       — Останься. Пожалуйста, Коко.       Он просто смотрит на Коко с умоляющим выражением лица, и желание спорить отпадает само собой.       Из-за состояния лучшего друга его сердце болезненно сжимается. Он решил, что хуже всего для Инупи сейчас было бы остаться одному. Его родители уже ушли, оставив младшего сына брошенным в этой жутко тихой больничной палате. Коко было невыносимо видеть Аканэ в таком состоянии, видеть её лежащей безжизненной, и всё из-за него. Это было жестоко. Поэтому он остался с Инупи       Коко знал из их прошлых ночёвок, что Инупи всё ещё боится темноты, хотя и отрицал это. Он спал с ночником, пусть был уже слишком взрослым для таких вещей. Коко знал, что когда Инупи обижали, он пытался изобразить храбрость, но всё равно плакал, пряча слезы, стыдясь собственной слабости. Ему нужен был кто-то, кто был бы рядом с ним, кто сказал бы ему, что всё будет хорошо. Ему нужен был Коко.       И Коко остался с ним.       Он только вздохнул, подошёл к креслу рядом с больничной койкой Инупи и рухнул в него.       Когда медсестра пришла менять повязки Инупи, Коко держал его за руку; когда Инупи попросил Коко спать в кровати рядом с ним, тот неохотно согласился.       На следующее утро Коко проснулся от того, что конечности Инупи были обхвачены его собственными, чужой нос уткнулся в шею Коко, а рука сжимала его рубашку. Он просто лежал там, крепко обнимая друга, пока не пришла медсестра, чтобы разбудить их.       Если он не мог защитить Аканэ, то должен хотя бы защитить Инупи.

***

      Коко изучал. Все свободное время после школы, в дни, последовавшие за пожаром, он проводил в библиотеке, изучая способы заработать деньги. Чем быстрее, тем лучше. Его глаза были опухшими и уставшими от недосыпания.       Его первоначальное впечатление было верным, он никак не мог заработать 40 миллионов йен, будучи несовершеннолетним, за такой короткий промежуток времени. Но Коко не собирался останавливаться на этом. Это превращалось в навязчивую идею.       Он сидел в библиотеке, на том же стуле, за тем же столом, за которым сидел с Аканэ.       На этот раз он был один. Перед ним лежала стопка книг, все книги по самосовершенствованию, посвящённые зарабатыванию денег. Их веселые названия будто издевались над ним.       «10 лёгких способов заработать деньги!»       «Миллионер за одну ночь!»       «Инвестирование для чайников!».       Ни одна информация, которую он нашел в этих книгах, не была даже отдалённо полезной. Все советы основывались на том, что у него уже есть деньги для инвестирования (у него их не было), что у него уже есть работа (он был слишком молод, чтобы его куда-то взяли) или что он просто полагается на тупую удачу (что было недостаточно хорошо). Ни один из этих методов никуда бы не привёл его       Время шло, каждый миг, проведённый здесь, впустую потраченный на эти бессмысленные советы, приближал его к смерти Аканэ.       Ожидание было мучительным, ему срочно нужны были деньги. Он захлопнул бесполезную книгу, которую читал в этот раз, «Искусство делать деньги», что за нелепица, и посмотрел на часы.       Ещё полчаса потрачено впустую в очередном тупике. Разочарование сжигало его изнутри, мысли вихрем проносились в голове. Он был взбешён.       Он хлопнул книгой по столу, громкий звук эхом разнесся по библиотеке, заставив сидящих рядом посмотреть на него.       На что, чёрт возьми, они уставились? Теперь Коко был ещё больше расстроен. Он взял в руки следующую книгу из своей стопки: «Зарабатывание денег для чайников» и открыл её на первой странице.       Шаг первый: найти работу.       Коко почувствовал, как перед глазами замерцало красным.       Он в гневе швырнул книгу на книжный шкаф, стоящий перед ним, и громкий звук эхом разнёсся по комнате. Слёзы разочарования заблестели в его глазах. Все остальные посетители уставились на него с беспокойством, несколько библиотекарей уже крутились неподалёку от него, и начали подходить к нему с суровым выражением на лицах. Коко быстро схватил свои вещи и выбежал из библиотеки, пока никто не успел на него накричать.       Как только он отошёл достаточно далеко от библиотеки, он резко сел на бордюр, слёзы разочарования всё ещё стояли в его глазах. Это было безнадёжно. Ни в одной из книг не было никакой информации, которая могла бы помочь такому ребёнку, как он. Он провёл руками по волосам в отчаянии. Что же ему делать?       Коко просто сидел и кипел, пока не подслушал необычный разговор. Двое старшеклассников сидели на обочине в паре метров от него, курили и не обращали на Коко никакого внимания.       Самый высокий из них громким, неприятным голосом обратился к своему другу:       — Чувак, я сейчас на мели, чёрт возьми. Откуда у тебя столько денег? У тебя же нет работы или типа того.       — Вчера у меня был самый счастливый день! Я курил в том переулке за 7-11, знаешь, из которого несёт ссаньём?       — Это все переулки в городе. Тебе нужно быть более конкретным.       — Поебать, чувак, неважно, какой именно. В общем, я занимался своими делами, когда этот пьяный старик зашёл в переулок, вырубился у моих ног и уронил свой бумажник мне на колени. Я проверил его, и знаете что? У этого ублюдка было 20 000 йен наличными! В любом случае, я не собирался их упускать, так что схватил деньги и пошёл своей дорогой.       — Чёрт, никогда бы не подумал, что ты из тех, кто вот так подкарауливает стариков в переулке. Это как-то бессердечно, чувак.       — Это не было грабежом, придурок! Мужик просто уронил свой бумажник мне на колени! Кто же откажется от халявных денег…       Два хулигана продолжали препираться, но Коко уже не слушал. В его голове начали крутиться шестеренки.       Кто сказал, что он должен зарабатывать деньги легально?       Если не было работы, куда бы его взяли, не было мест, где бы ему дали кредит, то ему просто пришлось бы прибегнуть к незаконным методам. Он встал, вновь почувствовав, что у него есть шанс. Если он сможет собрать вместе достаточное количество хулиганов, то сможет создать банду воров, которая будет зарабатывать хоть какие-то деньги.       Итак… Коко попытался завербовать одного из местных преступников в свою схему зарабатывания денег.       Его быстро спустили с небес на землю, наградив синяком под глазом и кровью из носа.       — В каком ебаном мире я буду слушать такого маминкого сынка, как ты?— сплюнул на него пацан.       Коко был одним из лучших учеников в своем классе, и его любили учителя. Он понял, что ему придется несколько изменить свой имидж, если он хочет, чтобы хулиганы доверяли ему. Он не был достаточно силён сам по себе, чтобы запугать их физически, а большинство из них были слишком глупы, чтобы запугать их интеллектуально.       Возможно, ему стоит сделать пирсинг или татуировку. Это показало бы им, что он один из них, и при этом не испортило бы его хорошие оценки в школе.       Он решил заручиться помощью Инупи.       Татуировку было слишком сложно сделать, и она была постоянной. Вместо этого он решил проколоть себе ухо. Хороший первый шаг.       Так они и оказались здесь.       Они были в спальне Коко, сидели друг напротив друга на кровати. Инупи согласился помочь ему проколоть ухо булавкой.       Коко пытался сделать это сам, глядя в зеркало в ванной, но у него никак не получался нужный угол. Он украл сережку из маминой комнаты, маленький золотистый гвоздик. Вряд ли она будет сильно скучать по ней.       Они сидели, и тишина опустилась на них, как одеяло. Друзья почти не виделись с той ночи в больнице. С тех пор прошел месяц. Инупи взял несколько недель отгула в школе, чтобы оправиться от травм, его лицо всё ещё было забинтовано, худшая часть ожога в основном скрыта, правый глаз теперь не виден.       Сегодня он пришел домой с Коко после школы, после того как помог ему вытереть окровавленный нос в школьном туалете. У Коко всё ещё был синяк под глазом после стычки с хулиганом. Инупи не стал это никак комментировать.       Инупи держал в правой руке открытую булавку, с опаской поглядывая на неё и хмурясь.       — Итак, что мне делать?       — Что значит «что мне делать»? Ты просто должен проколоть ею мочку моего уха.       — А это не будет больно?       — Конечно, будет больно. Ты протыкаешь дырку в моём ухе.       Инупи только сильнее нахмурился. Он заговорил, колеблясь:       — Коко, я не уверен…       — Это я буду чувствовать боль, а не ты. Перестань вести себя, как маленький.       Инупи нахмурился. Он придвинулся ближе к Коко на кровати и встал на колени.       — Ладно, как скажешь. Я сделаю это, придурок.       — Не испорти все. Я не хочу делать повторный прокол, если ты…       Коко замолчал, когда твердая рука поднялась и схватила его за голову, обездвиживая. Инупи наклонился к нему, пальцы коснулись его уха.       По позвоночнику Коко пробежала дрожь. Он был слишком близко. Они почти дышали одним воздухом. Он чувствовал дыхание Инупи на своей щеке, что тепло заструилось по его шее. Коко отвернулся и посмотрел через плечо Инупи на место, где потолок соединялся со стеной.       Инупи наклонился еще ближе, внимательно изучая его ухо. Коко захотелось съёжиться под пристальным взглядом.       Может быть, это была не такая уж хорошая идея в конце концов.       Тишина между ними быстро становилась удушающей. Он должен был как-то нарушить её.       — Поторопись уже, Инупи. У меня нет целого дня…       Инупи почти до боли сжал подбородок Коко, заставив его замолчать. Он откинулся назад достаточно далеко, чтобы смотреть прямо в глаза Коко.       — Коко. Заткнись.       Ох.       Коко заткнулся.       Он попытался кивнуть в знак понимания, но слова застряли у него в груди, сердце болезненно забилось. Ему вспомнилась сцена, подобная этой, несколько месяцев назад. Чужие руки схватили его лицо, губы Инупи на его губах…       Он покраснел от смущения. Почему он вспомнил об этом сейчас?       Инупи продолжал держать Коко за подбородок, не давая ему пошевелиться.       — Не двигайся. Я сделаю это.       Коко почувствовал, как кончик булавки слегка царапнул мочку уха. Он задержал дыхание.       Он издал резкое шипение боли, когда Инупи воткнул булавку в его ухо, и слезы рефлекторно навернулись ему на глаза.       Это больно.       Он стиснул зубы. Еще больнее было, когда Инупи вытащил булавку, быстро вснув серьгу в чувствительную ранку. Коко зажмурился, слёзы из глаз вырвались наружу и покатились по щеке.       Рука, обхватившая его лицо, внезапно отдёрнулась. Инупи сел на пятки, любуясь своей работой.       — Хорошо, я закончил. Ты хочешь, чтобы я сделал и вторую или… Подожди… Ты плачешь?       — Я не плачу.       — Да? Тогда что это? — Инупи откинулся назад, ухмыляясь, провел большим пальцем по щеке Коко, размазывая мокрую полосу по его лицу.       Коко чувствовал себя убитым. Его ухо запульсировало.       — По мне, так ты плачешь… — Слова Инупи были прерваны тем, что Коко толкнул его в грудь, отчего он упал на матрас, смеясь. Коко просто наблюдал за ним.       Инупи не смеялся так со времён пожара.       Его грудь болит при виде того, как его лучший друг лежит на спине и хихикает. Чувства, которым он не может дать названия, начинают бурлить в его груди. То, что он говорит дальше, удивляет его самого:       — Давай со мной.       — А? — Инупи приподнимается на локтях и недоумённо смотрит на него.       Слова вырываются у него с запинками. Он рассказывает Инупи свой план — собрать группу воров, чтобы заработать денег. Рассказывает ему, что случилось с хулиганом, как он получил синяк под глазом. Инупи просто молча слушает.       — Будь моей правой рукой. С моими мозгами и твоей силой, я думаю, у нас всё получится       Инупи просто смотрел на него, голубые глаза искали… что-то, он не знал что именно.       Коко наклонился вперёд на кровати, голос понизился почти до шепота:       — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной.       Уши Коко горели от этих слов. Это было почти как признание.       Он отпрянул назад, отворачивая голову, разрывая зрительный контакт, почёсывая шею. Возможно, он сказал слишком много.       Он просто хотел присмотреть за Инупи. Друг выглядел таким грустным… Безбашенные улыбки, которые он так часто демонстрировал, в последнее время стали редкостью. Коко скучал по ним.       — Хорошо, — мягкий голос Инупи нарушил тишину.       Коко перевёл взгляд на него.       Тот лишь грустно улыбнулся и снова лёг на кровать, закинув руки за голову.       — Только если мне не придётся прокалывать ухо. Выглядит так, будто это больно. Я не думаю, что мне будет выглядеть так же хорошо на мне, как и на тебе в любом случае.       Инупи думает, что на нём это выглядит хорошо?       Он рассеянно прикоснулся к своему только что проколотому уху, отчего его пронзила раскалённая боль.       Ауч. Наверное, ему больше не стоит этого делать.       — А. Спасибо. Всё в порядке, я не думаю, что тебе нужен пирсинг. Ты и так достаточно устрашающий.       Инупи был самым сильным ребенком в их классе с детского сада, и хотя он редко дрался, большинство детей обходили его стороной. Коко не был слабым ни по каким меркам, но по силе он и близко не был к Инупи, хотя был немного выше.       Коко неловко рассмеялся:       — К тому же, твой шрам только добавляет очков устрашения.       Инупи поднял руку, чтобы погладить бинты на лице, как будто забыл, что они там есть, и слегка нахмурился. Он издал низкий звук.       — Хм, правда?       Коко задумался, правильно ли он поступил. Возможно, ему не стоило комментировать его шрам, он мог задеть болезненную точку.       — Ну, да. Я думаю, он хорошо смотрится. На тебе, я имею в виду. Тебе идёт, — он быстро исправился.       Лицо Коко покраснело. Что он вообще сказал? Что-то в атмосфере комнаты заставляло его говорить всякую ерунду, не подумав.       Шрам ему действительно идёт. Он увидел его мельком, когда менял ему повязки, наложенные только для того, чтобы защитить чувствительную кожу от инфекций. Кожа была розовой и морщинистой, что только подчеркивало синеву его глаз, пронзительных, как никогда. Однако в этих глазах была какая-то мрачность. Это было что-то новое. Шрам придавал ему некую дикую красоту, почти как предупреждающий знак, знак не приближаться…       Коко всегда делал всё наоборот в любом случае.

***

      План Коко сработал.       Два друга детства составляли грозную комбинацию: Коко подходил к преступникам, чтобы завербовать их, а Инупи стоял рядом и оказывал на них давление, держа их в узде.       Им удалось набрать группу примерно из двадцати хулиганов. Но кроме как в качестве прославленного телохранителя, Инупи почти не участвовал в планировании дальнейших действий. Эта ответственность полностью легла на Коко.       Коко это нравилось. В конце концов, именно он был обязан выполнить данное Аканэ обещание. В обязанности Инупи не входило исправлять ошибки Коко. Он мог исправить их сам.       Он чувствовал, что им с Инупи суждено быть партнерами по преступлению. Они проводили вместе больше времени, чем когда-либо, Инупи всегда был рядом с ним. Однако, несмотря на их близость, Коко думал, что никогда ещё Инупи не казался таким далёким.       Операция была безумно успешной. Воровство, шантаж, всё что угодно. Коко казалось, что именно этим он и должен был всегда заниматься. Это давалось ему легко, так же естественно, как дыхание: делать деньги. По мере того как его группа воров становилась все более успешной, они смогли набрать еще больше преступников, и их число быстро росло по мере распространения их репутации.       Деньги. Делать деньги. Это было всё, о чём он заботился, всё, на чём он сосредоточился. Тёмные круги под глазами стали постоянной чертой его лица. Как только у него в руках оказывались деньги, пути назад не было. Но этого было недостаточно.       10 000 иен превратились в 50 000.       50 000 иен стали 100 000.       Он был одержим, наблюдая, как растут цифры. Но они не росли достаточно быстро. Это была даже не часть суммы, необходимой для операции Аканэ.       Он должен был работать ещё усерднее.       Все шло по плану Коко. Они снимали деньги с кредитных карт, Коко встречался с богатыми владельцами клубов и другими потенциальными источниками дохода. Месяцы проходили незаметно. Он почти не ел, почти не спал. Каждый момент бодрствования был сосредоточен на следующих действиях, на следующем большом куше. Их группа постоянно находилась в движении. Коко знал, что если его поймают, то всё будет кончено. Он сделал бы всё, чтобы этого не случилось.       Он был так занят, что смог навестить Аканэ в больнице только один раз. Инупи пару раз просил его поехать с ним, но он всегда отказывался. Ему было невыносимо видеть её в таком состоянии, он не хотел, чтобы прекрасная Аканэ из его воспоминаний навсегда изменилась, исказилась. Если бы он никогда не видел её, он мог бы притвориться, что ничего не произошло. Если он никогда не увидит её, единственным напоминанием о пожаре будут обугленные обломки дома семьи Инуи и ожог на лбу его лучшего друга.       После того как он преодолел рубеж в 100 000 иен, Коко был на высоте. Это был первый шаг из многих, но у него наконец-то было доказательство. Он мог это сделать. Он может заработать эти 40 миллионов иен. Он мог спасти её, мог наконец-то выполнить свое обещание.

***

      Коко отправился в больницу. Один.       Он приехал, зарегистрировался у персонала в отделении долговременного ухода, подтвердив, что приехал навестить Аканэ Инуи. В палате было жутко тихо. Это напомнило ему ту мрачную ночь, проведенную с Инупи все эти месяцы назад, запах антисептика, легкие гудки аппаратов. Он почувствовал яму в желудке.       Пришла медсестра, чтобы проводить его в палату. Они шли по бесконечным коридорам в тишине, их шаги отдавались эхом на кафельном полу. Тошнота подкатывала к его нутру. Он не видел Аканэ после пожара, но краткого описания Инупи было достаточно, чтобы его воображение заработало на полную катушку.       Она была покрыта бинтами с головы до ног, подключена трубками к какофонии пищащих аппаратов и лежала неподвижно, как мёртвая. Инупи грубо описал её как «мумифицированную».       Дыхание Коко было прерывистым. Он не был уверен, что сможет встретиться с ней в таком состоянии, чувство вины грозило поглотить его. Его прошиб холодный пот.       Наконец, медсестра остановилась перед дверью. Внутри был выключен свет, и он слышал писк кардиомонитора и ритмичное дыхание респиратора. Медсестра повернулась к нему:       — Вот и мы. Аканэ Инуи.       Должно быть, она не заметила его взгляда, бледного лица, блестевшего от пота, потому что больше ничего не сказала, просто ушла, оставив его там, одного.       Коко попытался взять себя в руки. Ему так много нужно было сказать Акане. Но он был слишком труслив, чтобы войти в комнату и сказать ей это в лицо. Он присел рядом с дверью, обхватив руками колени, спиной к двери.       Прости меня, Аканэ-сан.       Прости, что нарушил свое обещание, что не смог вовремя спасти тебя.       Я должен был защитить тебя.       Это всё моя вина.       Слёзы побежали по его щекам, вырвался сдавленный всхлип. Он яростно вытер слёзы, текущие по его лицу. Жалко. Он проделал весь этот путь, но не смог даже посмотреть ей в лицо. Он был трусом. 100 000 йен были мизерной суммой, даже не малой частью того, что ему было нужно. Он был дураком, что был оптимистом, что смел надеяться. Он не заслуживал того, чтобы видеть ее такой.       Он крепче сжал колени и просидел так, казалось, несколько часов, пока не вернулась медсестра и не сообщила, что часы посещения закончились. Он ни разу не смог даже мельком взглянуть на неё, его глаза всё время были устремлены в пол.       Коко позже навестит Аканэ, как только заработает больше денег. На этот раз 500 000 йен. И тогда он наконец-то сможет встретиться с ней лицом к лицу. Чтобы извиниться. На этот раз по-настоящему.

***

      Он снова погрузился в свой план по зарабатыванию денег.       Всё наконец встало на свои места: связи, которые он завёл с богатыми владельцами клубов, наконец начали приносить плоды. Он чувствовал себя хорошо, на горизонте маячила перспектива большего дохода и большей известности.       Им предстояло выполнить важное задание: угрожать какому-то парню, который беспокоил одного из их благодетелей. Это было относительно простое задание, и если они справятся с ним хорошо, то это могло открыть путь к другим подобным заданиями, которые оплачивались гораздо лучше, чем шантаж, мелкие кражи и кражи с кредитных карт, которыми до сих пор занималась его маленькая группа. Коко пора было переходить к более прибыльным делам, его терпение наконец-то окупилось.       Он был настолько погружён в свои размышления, что не заметил, как зазвонил его мобильный телефон, пока он не прожужжал три раза. Он поднял трубку и проверил определитель номера. Это был Инупи.       Странно. Друг никогда не звонил ему, всегда предпочитая отправить короткое сообщение. Он пожал плечами и взял трубку.       — Алло.       На другом конце не было ответа, только звук дыхания. Прошло несколько мгновений, прежде чем голос Инупи заговорил с другого конца:       «Аканэ. Она… мертва».       Мир Коко перестал вращаться вокруг своей оси.       А потом он разбился вдребезги.