Пожалуйста, будь рядом

— Чифую, нас, — Казутора разрывает поцелуй. Жадно хватая ртом воздух, одной рукой он упирается о поверхность запотевшего стекла. — Нас, черт тебя побрал, заметят… — Угу, — Чифую соглашается. Кажется, что он даже и не слушает Ханемию. Мимолетно целуя его в уголок губ, одной рукой он убирает спутанные пряди волос, прилипшие к лицу, а второй упирается о напряженное бедро. — А что будет потом? Казутора опешил. Читая в глазах Чифую неудовлетворенное любопытство, смешанное с томившимся на дне глазного яблока желанием, Тора так и не находит ни одной причины, почему они сейчас должны останавливаться. Действительно, а что будет потом? Пусть их заметят, пусть их осудят, пусть весь мир летит в адское пекло — это всё не важно, пока он может ощущать тепло любимого тела. Пока он может чувствовать на себе его вес, его дрожащее нетерпеливое дыхание, слушать сладко-медовый голос. Они сидят в машине Чифую, припаркованной у дома, рядом с фонарным столбом — единственным источником света, который мог бы намекнуть редким прохожим, что в машине кто-то есть. Сжигаемые нетерпением, будто ещё несколько мгновений — и это все всё вот-вот закончится, плотно прижимаются друг к другу. Холодными кончиками пальцев Мацуно прикасается к затылку Казуторы, из-за чего тот зажмуривает глаза. Остаётся беззащитным. Казутора слишком беззащитный, когда дело касается Чифую. Кожу пробирает до мурашек: и от холода рук, и от разгоряченного дыхания у его щеки. Расставаясь с последними доводами рассудка, Казутора вновь припадает к губам. Медленно, сладко, он растягивает удовольствие от поцелуя с человеком любимым и дорогим ему. Брюнет, довольный словно кот, вот-вот — и он замурчит, старается отвечать ему тем же, но его запас терпения не такой большой. Взъерошивая длинные волосы на затылке Торы, Чифую приподнимается на сиденье, чтобы углубить поцелуй. Он кладет руку на руль и… — Ой, — громкий отголосок гудка разносится по округе. Казутора пугается и, весь раскрасневшийся, резко отстраняется. — Я случайно задел, извини. Не хотел тебя напугать. Растерявшийся Казутора слабо кивает — ему не нравятся громкие резкие звуки, он боится и не хочет, чтобы их спокойствие кто-то нарушил. — Тшшш, — Чифую переходит на шепот и вновь приближается к лицу Казуторы. — Всё будет хорошо. Стук. Казутора резко открывает глаза и оглядывается по сторонам. Он опять уснул за рулем машины Чифую, не добравшись до дома — возвращаться в квартиру было слишком опасно. К глазам подбираются слёзы, руки дрожат и воздуха не хватает. Казутора зажимает кнопку на двери и открывает окно, чтобы леденящий утренний воздух пробрал его до костей. Судорожно вдыхает воздух, сдерживая в глазах слёзы, он тихо воет, чтобы не закричать. Немой крик застыл в глотке. Внутри нет ничего, кроме мучительной засасывающей раны. Чифую здесь нет. Казутора открывает бардачок в поисках мобильного телефона — время в голове уже давно потеряло для него смысл, он ищет лишь то, что может его утешить. С нежностью в потухших желтых глазах Казутора рассматривает черты лица своего возлюбленного. На главном экране Чифую — такой смешной и растрепанный, обнимается с Пеке Джи. Он переводит взгляд на зеркало заднего вида и смотрит уже на себя. Растрёпанные неряшливые пряди спадают ему на лицо, глаза красные от слёз и губы — холодные, давно нецелованные, слегка подрагивают из-за холода. Сил не хватает — и он снова содрогается. Упираясь лбом о шероховатый руль, через застывшие в глазах слёзы, он смотрит на педаль газа — и ему хочется вдарить по ней со всей силы, чтобы избавиться от этого всего. От этих снов, от этой чертовой машины, наполненной воспоминаниями, от его никчемной жизни, которая по сути своей и ломаного гроша не стоит. Он до боли зажмуривает глаза, но в черной пелене он видит лишь застывшее выражение лица человека, ради которого ему хотелось жить. Его пустой взгляд, струйка крови, стекающая изо рта, и губы — холодные, их не согреет уже ни один поцелуй. С мягкой улыбкой. Казутора знает о том, что Майки избавляется от всех бывших участников Томан. Он успокаивается, потому что понимает: скоро он придёт и за ним.