Ты мог все изменить

«Я хочу, чтобы мы были здесь вечно.»  — Не забудь взять ключи! — укоризненный голос, припоминая опыт прошлого, донёсся откуда-то из кухни. — Ты же не хочешь, чтобы к нам пробрался какой-нибудь воришка?  — Очень смешно, Эндрю, — парень закатил глаза, но все же потянулся к ключам от квартиры, лежащим на кофейном столике. Эндрю Кресс и Лука Бальса обосновались в Бруклине не так давно, около года назад. Это местечко нравилось парням из-за чудной американской природы и приветливого населения, а также потому, что сюда судьба, помимо них самих, занесла их друзей и знакомых. Как раз сейчас пара собиралась посетить владения своей подруги Эммы Вудс. Ей принадлежал небольшой, но дивный садик на окраине Бруклина. Парни иногда проводили там дни и вечера, нежась под лучами солнца, пробивавшегося сквозь густые кроны местных деревьев. Сад Эммы, на самом деле, нравился Луке и Эндрю не только из-за растений. В нем, сидя на мраморной скамейке под аркой из живых пионов, они признались друг другу в любви. Лука даже выучил небольшую сентиментальную поэму для романтичного читателя Эндрю. Их первый поцелуй случился в этом саду: Эмма ушла, оставив им ключи и наказав уйти после восьми, не позже. В назначенное время блондин собрался уходить, потащив за собой шатена. Но Лука на то и Лука — он упрям, как осел, и если он захочет остаться в этом саду дольше, он останется, да ещё и Эндрю не отпустит. Что ж, времени на раздумья у Луки было мало, ведь Эндрю тащил его к выходу весьма настойчиво. Он не придумал ничего лучше, чем поразить противника наповал, и… поцеловал его. Эффект появился мгновенно — парень застыл, как вкопанный, его, казалось бы, вечно бледная кожа стремительно покрылась пунцово-алыми оттенками. Лука тоже был поражён трюком, который выкинул его разум. Они простояли так около трёх минут, не в силах оторваться друг от друга. Они обнимали друг друга, их поцелуй из неожиданного и отчаянного перешёл в страстный, горячий — поцелуй истинных любовников. Тот день оба парня запомнили отчетливо; во время ссор это воспоминание выступает козырем в рукаве, разрешающим конфликт, как только пара решает повторить его. Эндрю наконец вышел из кухни, переводя все внимание Луки на себя.  — Черт, Эндрю, сними этот свитшот. На улице и так жарко, а ты усугубляешь ситуацию, надевая чёрную одежду! Глаза Эндрю лукаво сверкнули:  — Ты же знаешь, что я гуляю только под зонтом. Как мне может быть жарко?  — Ох, раскусил, — парень подошёл к блондину и положил свою ладонь на его щеку, — когда ты только в рубашке, я могу видеть твои прелестные рёбра. Они засмеялись, соединившись в поцелуе. Эндрю, как обычно, залился краской, в то время как Лука абсолютно спокойно продолжал приставания. О да, шатен вечно искал способы уломать Эндрю зайти дальше поцелуев, но тот отдавался ему лишь в особых случаях, и сейчас не собирался стягивать с себя одежду, подчиняясь воле Луки. В конце концов, они собирались в сад! Эндрю положил руки на грудь возлюбленного, давая понять, что сейчас не время для развлечений. Лука отстранился, наклонил голову и недовольно посмотрел на Эндрю.  — Хмф, неженка.  — Я просто не такой извращенец как ты, Бальса! — его голос немного дрогнул. Альбиносу явно было неловко говорить такие вещи.  — Ой, гляньте, называет меня по фамилии! Я знаю, она красива, ведь иначе она бы не красовалась на всех плакатах о розыске в своё время! — парень залился смехом. Лука относился шутливо и несерьезно ко многим вещам, одной из которых было его страшное и травмирующее прошлое. Снаружи казалось, что тюрьма никак не поменяла ни внешность, ни нрав Луки, но внутри… внутри скрывалась рана, невероятно тяжелая травма, разбившая сердце парня на тысячи кусочков. Эта рана давала знать о себе по ночам. Эндрю иногда просыпался от всхлипов Луки, несмотря на то, что тот старался выражать свои настоящие эмоции как можно тише. В такие моменты альбинос понимал, что слишком слаб. Сука, он не может помочь даже своему самому любимому человеку! Все, что он мог сделать — это приобнять несчастного парня, положить его голову на свою грудь и сидеть, шепча колыбельные, пока он не перестанет дрожать и заснёт. Вечно улыбающийся, гениальный Лука Бальса ночью превращался в ранимого и разбитого человека, задавленного прошлым. Но он не был одинок; с ним всегда был его Эндрю. Эндрю был счастлив принять всю боль своего парня, успокоить его, принять его таким, какой он есть.  — Эй, господин недотрога, просыпайтесь! — перед глазами Эндрю плясали пальцы Луки. Он щёлкал ими, чтобы вывести того из раздумий. Состроив неоднозначную гримасу, блондин сказал:  — Пошли уже, Лука! Нас в саду Эмма ждёт, а время не резиновое. — он схватил парня за запястье, как непослушного мальчишку, и повёл за собой к входной двери.  — Эндрю Кресс в гневе… что может быть лучше? — ответом был недовольный вздох. — Ты такооооой милый!  — Ты взял ключи?  — Да, они у меня в кармане, солнышко. Эндрю не забыл захватить свой зонт — жизненно важную вещицу в его положении. Кресс, по воле случая, оказался альбиносом, но смог жить с этим, несмотря на все трудности. До встречи с Лукой и переезда в Бруклин парень работал на кладбище только в ночные смены. Работа была идеальная: никаких людей и никакого солнца, только трупы, мирно лежащие в своих гробах. Но в тишине кладбища скрывались ужасные монстры — комплексы Эндрю. Затравленный ребёнок, он был вынужден терпеть издевательства и избегать любых контактов с ровесниками. Душой парень мечтал сбежать от всего мира, оказаться где-то в небесах… Он часто задумывался о суициде, глядя на свои растрепанные белоснежные волосы, не менее белоснежную, тонкую кожу и красные глаза. Те глаза, что полюбил его спутник — Лука Бальса. Этот извращуга — абсолютная противоположность Эндрю, но почему-то именно он спас его, подарив чувство безопасности и нужности, одарив своей манящей харизмой и заботой. Черт, Эндрю влюбился по уши с первого взгляда, и ещё ни разу не пожалел об этом! Незаметно оба парня оказались за пределами своей квартиры. Лука, потянувшись к руке возлюбленного, игриво начал:  — Солнце, может, ты все же снимешь с себя этот чёрный свитшот? В ответ «солнце» лишь закрыл глаза и, вздохнув, сказал:  — Нет, Лука. Не сниму.  — Почему? — обиженно, словно малое дитя, протянул шатен.  — Моими рёбрами ты будешь любоваться ночью, милый.  — Ох, дорогуша… — он скрестил руки на груди и оперся на стену, — я умру в ожидании! Лука достал из кармана ключи и закрыл квартиру. Наконец парни могли выдвигаться в дивный сад Эммы Вудс. Эндрю раскрыл свой зонтик и протянул руку Луке. Тот без размышлений принял немое предложение; они вышли на улицу. Бруклин неимоверно красив в начале лета: нежный, прохладный ветер за несколько дуновений избавлял от зноя, а шум листвы, смешавшийся с гулом автомобилей, успокаивал и даже немного размаривал. Они наслаждались природой, проходя через аллеи и маленькие скверы. Пару раз Эндрю попытался затащить Луку в местные книжные лавочки, но Лука, как обычно, упёрся; тем не менее, он пообещал, что после посещения сада они обязательно заглянут в один из магазинчиков. Бальса никогда не позволит себе отказать своему солнышку в его хотелках. Когда на горизонте показались ворота заветного сада, Лука снял свою джинсовку, обвязав ее вокруг талии.  — Тебе жарко? Может тогда встанешь под мой зонтик? — спросил Эндрю, не скрывая улыбки.  — Я выполню любое твоё желание, ты об этом знаешь, но под этот уродливый зонт не встану! Почему ты таскаешься с ним, булочка, если мы можем купить тебе новый милый зонтик?  — Эй! — Эндрю обиженно отвернул голову от Луки. — Мне его Сё Биань подарил!  — Знаешь, почему мне не нравится этот зонт? — шатен вальяжно протянул руку к подбородку блондина, поворачивая его голову к себе. — Потому что тень от него скрывает твоё чудное личико. — он подмигнул Эндрю и поцеловал его на ходу, покусывая губы. — У Сё Бианя явно плохой вкус, кстати.  — Фан Уцзю тебя растопчет, если услышит подобное. — ответил Эндрю.  — Ну уж нет, я явно не готов умирать в ближайшие годы!  — Если умрешь, похороню тебя лично. — блондин засмеялся; это подхватил Лука. Наконец-то парни дошли до ворот сада. Эммы не было видно, поэтому они предположили, что та отдыхает в своём летнем домике, попивая чай со льдом или очередной стакан ее любимого фраппучино. Лука открыл скрипящие ворота, сделав пригласительный жест в сторону Эндрю. Они попали в дивный сад впервые за долгое время; их, как обычно, встречало разнообразие редких красивых растений, каждое из которых Эмма получила с большим трудом. Лука и Эндрю гордились своей подругой, отдавшей почти всю свою жизнь на то, чтобы найти, взрастить и собрать сотни цветов, кустарников и деревьев в одном скромном местечке. Садик, о котором знали немногие, стал отдушиной и радостью не только для его владелицы, но и для всех, кто хоть раз в нем побывал. Илай Кларк любил медитировать по несколько часов, усевшись возле искусственного мини-водопада, Дэми Бурбон именно здесь создавала свои самые популярные коктейли, а Фиону Гилман можно было встретить лишь по вечерам: они с Эммой часто гадали, сидя за «своим» столиком и потягивая красное сухое… И все же Кресс и Бальса были любимыми гостями Эммы, которым она была рада в любое время суток… до восьми вечера, конечно. Парни прошли вглубь сада, воодушевленно ища глазами заветную зелёную арку, под которой стояла их любимая скамейка. Они заметили ее, подходя к небольшому фонтану. Эндрю закрыл свой зонт: в нем больше не было нужды, ведь раскидистая листва деревьев заботливо уберегала его кожу от губительного солнца. Лука тем временем, почувствовав прохладу, исходящую от фонтана, снова накинул свою джинсовку, присев на скамью. Рядом элегантно присел Эндрю, не менее элегантно поставив свой зонт на специальную подставку.  — Ой, в прошлый раз этой подставки не было… — блондин бросил взгляд на изящный предмет.  — Я попросил Эмму поставить ее. Тебе, наверное, не особо удобно было держать зонт на коленях? Альбинос покраснел: и вправду, зонт доставлял некоторый дискомфорт, но он никогда не думал просить хозяйку сада сделать что-то, чтобы избежать этого. Парень положил голову на плечо Луки; принимая благодарность, тот в ответ приобнял его одной рукой. Они просидели так, болтая обо всем на свете, около часа. Темы для разговора у пары не кончались никогда — так сильно они подходили друг другу. Противоположности правда притягиваются? Союз Бальсы и Кресса — тому доказательство. Лука жаловался на солнце, бьющее ему точно в глаза, но отказывал в предложении Эндрю поменяться местами, ведь альбиносы куда хуже переносят подобное, и он знал это. Эндрю, в свою очередь, рассказывал стихи собственного сочинения; он написал множество чудных произведений во времена работы на кладбище. Лука, конечно, был очень начитанным и образованным человеком, но сердце своё отдавал прозе. И все же, он с упоением слушал речь Эндрю, влюблённо смотрел на его бледные губы, выговаривающие превосходные строчки; на полные интереса красные глаза; на нос и щеки, покрытые едва заметным румянцем и более заметными шрамами… Восхитительные мгновения лета! Вскоре в поле зрения парней появилась «королева» сада — Эмма Вудс. Эмма была обворожительной девушкой: на ней идеально выглядел любой прикид, будь то легкий сарафанчик или деловой костюм. Она казалась идеалом стиля, очарования и ума. Этот эффект усиливался вдвое из-за осознания того, что пережила Вудс в своё время. Потеря отца в детстве, детский дом, смена имени, переезд в Бруклин… ее близкие ума не могли приложить, как она сумела стать таким восхитительным человеком, если сама судьба неоднократно пыталась раздавить ее. Но все же в этот момент 21-летняя леди спокойно шла в сторону пары, взяв под руку общего для всех присутствующих друга — Виктора Гранца.  — Ах, ребята! Как я рада вас видеть! — девушка ускорила шаг, потянув за собой растерянного компаньона. Парни, в свою очередь, поднялись со скамейки, одарив подругу лучезарными улыбками.  — Эмма, радость моя, здравствуй! — Лука первым бросился в объятья садовницы, обвив ее руками и прижав к себе. Девушка ответила тёплой улыбкой и не менее тёплыми объятиями. Старые друзья, в силу загруженности каждого, не виделись больше месяца, и, очевидно, были счастливы встретиться.  — Как твои дела, Лука? Как мастерская? Уже работаешь над новыми механизмами? — Эмме было невероятно интересно знать всё, что произошло в жизни друга за последнее время. Очень скоро их разговор перетек в будничную болтовню, смысл которой, казалось, понять дано было только им двоим. Все, что оставалось Эндрю — это подойти к Гранцу и завести разговор. Кресс аккуратно взял свой зонт в руку и подошёл к другу. Виктор улыбнулся, глядя на Эндрю счастливыми глазами. Парни пожали друг другу руки, начав диалог:  — Привет, Эндрю. Мы давно не виделись… — почтальон расстроенно опустил глаза.  — Ох, Виктор, здравствуй! — парень почти незаметно сжал зонт в руке, стараясь не выдать своё волнение, вызванное странной стеснительностью. — Почему ты с Эммой? Я думал, вы не особо хорошо общаетесь…  — Я помогаю ей перевозить инвентарь для сада, знаешь: мешки с землей, саженцы, удобрения, лопаты… — на слове «лопаты» из горла Эндрю непроизвольно вылетел кашель. Да, от грязи прошлого ему не отмыться никогда.  — Это хорошее дело, но почему она решила взять именно тебя? Ты сам видишь своё тело. Ты же худой, как осинка!  — Я — почтальон, не забывай об этом, Эндрю. Для меня не чуждо таскать большие тяжести, все-таки, я занимаюсь этим почти каждый день. Эндрю с сочувствием глянул на собеседника: Гранцу было всего 23 года, но выглядел он куда моложе, из-за низкого роста и стройного телосложения. Тем не менее, юноше приходилось носить большие сумки с пачками писем и бандеролей по всему городу. Главным образом, сочувствие вызывало то, что Эндрю когда-то был в похожей ситуации. Бывший гробовщик; ему каждый день нужно было выкапывать глубокие ямы с помощью одной лишь старой, заржавевшей лопаты и пары собственных рук. Парни прекрасно понимали друг друга. Жизнь — сложная штука, но за старания даёт достойную награду.  — Ох, кстати! У меня есть кое-что для тебя! — воскликнул почтальон, но Вудс и Бальса, похоже, не услышали этого, увлечённые своим разговором, — Протяни мне ладонь. Кресс послушался, протянув левую руку Виктору. Тот достал из полупустой сумки новенький конверт и положил его в протянутую ладонь. Эндрю удивился, а уже через секунду его лицо покрылось жгучим румянцем. Как и всегда.  — Что это? — Эндрю внимательно осмотрел конверт, но не увидел ни имени адресата, ни адреса.  — Когда разносил утреннюю почту, заметил данное письмо. Я не знаю, как оно вообще дошло до стадии разноски, ведь на нем даже марки нет, но решил передать его тебе.  — Спасибо, Вик! Это… мило с твоей стороны. — Эндрю схватился за угол конверта, чтобы разорвать его, но Виктор аккуратно остановил его:  — Может, ты откроешь его, когда рядом не будет кучи людей? Мало ли, какую чертовщину там могли написать; ты можешь расстроиться, а здесь этого делать не стоит! Мы в дивном саду, все-таки.  — Хмм… — альбинос задумался на пару секунд. — Весьма справедливое замечание… да, я пожалуй открою его как-нибудь позже… сегодня, — письмо оказалось в кармане. Эндрю стремительно покрывался пунцовой краской, и казалось, что дело уже не в безграничном смущении. Что-то случилось с самим Эндрю. Неужели солнце таки смогло его задеть? Из-за плохой генетики парень не отличался крепким здоровьем, поэтому подобные инциденты происходили с ним нередко. Эндрю тяжело вздохнул и обмяк; зонт выпал из худой ладони; Виктор успел выставить руки и подхватить друга. Лука, ощутив позади себя странное движение, обернулся. Увидев возлюбленного, теряющего сознание, шатен пулей рванул к нему, за доли секунд оказавшись рядом и подхватив его. Эмма ахнула, побежав в ближайшую беседку за аптечкой. Лука бывал в подобных ситуациях не один раз, но всегда, без исключений, паниковал и плакал. Веселый, шальной 25-летний парень очень быстро становился нестабильным, если Эндрю угрожала опасность. Вот и сейчас на него накатила ошеломительная волна страха и паники.  — Эндрю! ЭНДРЮ! — он кричал в попытках привести любимого в чувства. Лука снял с парня свитшот и расстегнул три верхние пуговицы на его белой рубашке. Также, он распустил свой хвостик, завязав длинные волосы блондина резинкой. Бальса сделал это, чтобы Эндрю не было так душно, но и такие меры не сильно помогали. Вик, тем временем, возился с руками больного, проверяя его пульс. Эммы с аптечкой до сих пор не было видно. Ну почему беседка так далеко?! Лука беспомощно продолжал говорить в пустоту…  — Эндрю, булочка, очнись… все будет хорошо, это просто ебаное солнце попало в твою белую милую головушку… Эндрю… — слёзы катились ручьём из глаз парня. Он продолжал придерживать не реагирующего ни на что Эндрю. Почтальона, сидевшего напротив Луки, несколько смутила подобная бурная реакция, поэтому он тихонько сказал:  — Лука, с ним все будет нормально. Эмма принесёт лекарства и мы его откачаем. Ох, вот же она! Лука поднял глаза: действительно, со стороны беседки к ним на всех порах бежала Вудс. Ей было тяжело передвигаться быстро из-за туфелек, поэтому сейчас она мчалась по каменным дорожкам босиком. Туфли остались в беседке. Спустя десять минут эффективного лечения жар спал, кожа Эндрю вновь приобрела свой обычный мертвецки-бледный цвет, а Лука вздохнул с таким облегчением, что казалось, будто с его плеч одно мгновение назад спал самый тяжелый груз. Эндрю приоткрыл глаза, оглядывая окружающих стеклянным взглядом.  — Л-Лука?.. Что случилось? Почему я лежу на земле?.. — парень хотел приподняться, но был быстро уложен обратно нежным, полным радости поцелуем. Лука снял свою джинсовку, свернул ее и подложил под голову несчастного. Он поднял чёрный свитшот над собой, тщательно отряхнув его от пыли.  — Передохни пару минут, солнышко. Ты потерял сознание. — шатен заботливо погладил парня по голове, стараясь его успокоить.  — А почему твоё лицо в пятнах? Ты снова плакал? Просто потому, что я вырубился? — Эндрю попытался улыбнуться: насмешливо, но беззлобно. Лука «оскорбленно» прищурился:  — Молчи, Кресс! Об этом мы позже поговорим, ладно? — он чмокнул парня в щеку, давая понять, что его состояние пришло в норму, и плакать вновь он не собирается.  — Ах. — альбинос устало выдохнул и закрыл глаза. Картина была воистину странная: на каменной площадке дивного сада лежит парень, рядом с ним сидят ещё двое, а неподалёку стоит растерянная босая девушка… Примерно через полчаса Эндрю стало гораздо лучше: они так и не зашли в книжный магазин, но купили продуктов в супермаркете. Хоть Лука всячески отпирался от посещения любых мест, кроме дома, беспокоясь о состоянии Эндрю и предлагая просто-напросто заказать еду, блондин настоял на походе в продуктовый магазин:  — Тебе как можно скорее нужно в прохладную постель, а ты ведёшь меня в супермаркет! — с укором подметил Бальса.  — Но ты так вкусно готовишь… я готов провести лишние 20 минут вне дома, зная, что меня ждёт ужин твоего приготовления. — Эндрю, неожиданно для себя, вогнал собеседника в краску. Лука неловко затеребил воротник джинсовки:  — И в сердце льстец всегда отыщет уголок…  — А мне казалось, что я занимаю не только уголок в твоём сердце. — Эндрю широко улыбнулся, посмотрев в глаза Луки. В его чистые, серые глаза. Лука же, не теряя времени, решил подтвердить слова возлюбленного, одарив его ласковым поцелуем. Парочка зевак бросила на них взгляды, но парням было так сильно наплевать! Они оба хотели большего, и будь они дома, легкий поцелуй уже давно перерос бы в порыв дикой страсти. Но, к сожалению, все хорошее не вечно; парни отстранились друг от друга. Наконец, дико уставшие и сонные, они добрались до своей квартиры. Эндрю достал ключи и лениво открыл входную дверь, пока Лука, героически тащивший пакет с едой и зонтик, стоял позади в ожидании. После душных улиц Бруклина прохладная тихая квартира показалась парням райским оазисом, и они поспешили расправиться с сегодняшними делами как можно скорее. Лука возился с ужином на кухне, пока Эндрю принимал вечерний душ. Блондин распустил волосы, все это время связанные маленькой чёрной резинкой. Он встал под душ, и струйки горячей воды упали на его худые плечи, стекая по телу к сливу. В голове была каша: квартира, сад, Виктор и Эмма, потеря сознания… безымянное письмо, оставшееся в кармане. Альбинос задрал голову; крупные капли воды градом покатились по лицу и белым волосам, смывая все напряжение и страх, накопившиеся за день. Закрыв глаза, Кресс улыбнулся: теперь его ждёт большая кровать, в которой он заснёт в обнимку со своим самым обожаемым, самым дорогим и самым лучшим человеком. Выходя из ванной комнаты, довольный Эндрю чуть не врезался в уже поджидавшего его Луку:  — Милашка, ужин готов, — шатен ещё не снял свой прелестный голубой фартук, что очень радовало взор Эндрю. Бальса, из-за внешности мальчугана-шкодника, выглядел очень несуразно в поварском фартучке с рюшами, который он, к слову, выбрал сам. — скорее беги и ложись в кровать.  — А… ужин? Разве ты не собирался позвать меня поесть? — Эндрю состроил недоуменное лицо, вид которого невольно пробил собеседника на смешок.  — Сегодня ужин в постели! И не отпирайся, Эндрю Кресс, иначе останешься без еды совсем… Эндрю усвоил настолько ужасающую угрозу и поспешил в спальню, чтобы надеть пижаму и, наконец, спокойно прилечь — впервые за день. Но, перед этим, альбиносу придётся решить одну важную проблему: прочитать неизвестное письмо, отданное Виком. Эндрю достал из кармана надорванный в саду конверт и продолжил начатое. Невзначай он глянул в сторону двери, ведущей из спальни в гостиную и кухню, где готовил Лука. Быстро вздохнув, Кресс достал маленькую бумажку и прочёл то, что было на ней написано. Прочтение письма оставило у парня какие-то смешанные чувства; он положил конверт с письмом обратно в карман, в задумчивости прикрыв веки. Лука налил несколько ложек горячего супа в глубокую тарелку и на подносе принёс ее Эндрю. Повара пробила на слезу ярая похвала его блюда, так что блондин был вознаграждён несколькими поцелуями в лоб и щеки. Луку все ещё не отпускала ситуация в саду, поэтому он был излишне ласков с возлюбленным: поглаживал его волосы, держал за руку, перебирая длинные пальцы… Все переживания Луки отразились в этих, казалось бы, привычных действиях. После приема пищи Эндрю разморило и потянуло в сон. Смертельно уставший парень притянул Луку к себе, обхватив обеими руками. Спустя полминуты дыхание альбиноса выровнялось, превращаясь в сопение. Лука прислушался: его солнышко так мило сопел! Он вгляделся в спокойное белое лицо: веки, на поверхности которых тут и там проглядывались голубые капилляры; светлые, тоненькие ресницы; нос с небольшим шрамом; розоватые губы, которые хотелось целовать вечно; немного приоткрытый рот… Лука был готов продать душу хоть ангелу, хоть черту: кому угодно, лишь бы всегда смотреть на своего парня, так спокойно и расслабленно лежащего в своей кровати. К сожалению, контракт Лука подписать не успел, а демон успел убежать из-за внезапного звонка в дверь.  — Кого там занесло?! — недовольно прошипел Лука, аккуратно выбираясь из объятий спящего. Он максимально тихо, на цыпочках выбрался из комнаты, подойдя к входной двери. Шатен глянул в глазок: никого не было. Его дернуло открыть дверь. На коврике лежало письмо. Лука в удивлении вскинул брови и поднял конверт. Заголовок гласил: «Приглашение на бал». Письмо было оформлено идеально и по всем правилам: красивая, редкая марка вклеена точно по контуру, адреса парней и отправителя написаны симпатичным, изящным почерком с помощью чёрной ручки. Парень читал строчку за строчкой, пока не дошёл до имени человека, отправившего письмо. Конверт пришёл от… Джозефа Дезолье?