Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

После того, как Кара лично подписала свой приговор, прошло два дня, и все эти два дня она так старательно делала вид, что все в порядке, что сама поверила в это. Ребята пытались найти способы, как спасти ее, составляли долгие речи, чтобы выступить перед Синклитом вместе с Дарреном, писали оды в ее честь, говоря о том, как мастерски она убивает демонов и падших и что за все это время никто из них так и не смог ее победить. Кара была им благодарна, но в глубине души прекрасно понимала, что это бессмысленно и закон не изменить. Синклит прислал ей запрет на передвижения вне центра; кажется, у мирян это называется домашний арест. Ей больше не хотелось плакать. Это казалось таким глупым и бессмысленным, такой пустой тратой того малого времени, которое она могла провести в кругу семьи. Кара перестирала все свои вещи, разложила свои скромные пожитки по ящикам, попросила заменить зеркало в комнате, стопкой расставила книги, в которых яркими разноцветными стикерами выделялись ее любимые моменты. Когда ее не будет, они смогут листать те же страницы, что и она, читать ее любимые моменты и смеяться или плакать, как и она когда-то. Кара снова наблюдала, как вокруг нее возятся ребята, как Тави в очередной раз готовит для нее лазанью и казалось, что теперь они едят ее на завтрак, обед и ужин. На тренировках ребята даже не старались одержать победу, намеренно поддаваясь, и Кару это раздражало, так что она перестала ходить в зал с ними. На самом деле, это освободило огромное количество времени, и она могла заняться по-настоящему важными делами. Перед тем, как она окажется в зале Верховного суда, ей нужно решить многие вопросы, и в одном из них ей предстояло поставить точку сегодня вечером. Кара аккуратно перебросила ноги на улицу через свое окно, хватаясь за подоконник, переползая на трубу водостока и соскальзывая по ней. Хранительница оттолкнулась от стены, чтобы не упасть в кусты магонии под окнами, встала с земли и посмотрела наверх. Она весело усмехнулась: во сколько же проблем еще ей нужно вляпаться, чтобы этого хватило? Руки покрылись следами рыжей ржавчины, и она неряшливо отряхнула их друг от друга. Июльская ночь была по-настоящему прекрасной и теплой. МакКонарс проверила клинок в ножнах на бедре и двинулась в сторону выхода. Свет в столовой давно погас, и теперь казалось, что в старом соборе совсем никого нет, пусть девушка и знала, что друзья снова осели в большой гостиной и заново перечитывали законы, выуживая лазейки. Кара перебежками достигла тропинки, что вела к краю их территории, когда из-за металлической ограды появился Адриан. — Ну и что ты задумала? — прищурив глаза и склонив голову набок спросил он. — Решила прогуляться, — спокойно ответила Кара. — С оружием и через окно? Кара недовольно хмыкнула и осмотрела себя. План теперь казался провальным. — Ты ведь знаешь, что я не сбегу. В этом нет никакого смысла, Синклит все равно найдет меня, где бы я не была, — просто сказала Кара без всякой дрожи в голосе. — Неужели ты не понимаешь, что усугубляешь свое положение? Ты же закапываешь себя, Кара! — Да брось, куда еще хуже? Давай смотреть правде в глаза, Адриан. Ты знаешь, что меня ждет, и от одной ночной прогулки сильнее меня не накажут, потому что больше просто некуда. Вам стоит прекратить питать иллюзии о том, что все еще не кончено. — Думаешь, они смогут? Кара, они не остановятся, пока приговор не будет вынесен и даже тогда будут продолжать пытаться что-то… — Это бесполезно. И это было правдой. Кара действительно смирилась со своим положением и теперь просто жила. Впервые за всю свою жизнь она не напоминала себе об истинном предназначении Хранительницы, не пыталась казаться правильной девочкой, которой когда-то притворялась или была на самом деле — она уже не помнила. У нее было всего несколько недель, и она не могла позволить себе страдать или убиваться о том, что нельзя исправить. Адриан тяжело выдохнул и посмотрел в сторону, будто решая, что делать. — А если я тебя не отпущу? — Тогда нам придется драться, а потом я все равно уйду, потому что выиграю, — Кара самодовольно усмехнулась. Адриан тоже улыбнулся. Кара все еще напоминала ему Меган, и знать, что он потеряет и ее, было мучительно тяжело. — Я все задавался вопросом, почему он? — тихо спросил Пирс. — Ты не подумай, я не намекаю на себя или кого-то другого, просто почему? Кара ненадолго задумалась. — Потому что он был единственным, кто ничего от меня не ожидал. Адриан поджал губы и сделал шаг в сторону, пропуская Кару: — Не задерживайся. Нам не нужно, чтобы тебя кто-то видел лишний раз, — сказал он и пошел домой. Кара смотрела на его сгорбившуюся спину. Адриан проводил все время в кабинете, подписывая какие-то документы и отправляя письма. Он тоже пытался спасти ее. Кара тихо произнесла слова благодарности, пусть он их и не слышал, и пошла по такому уже привычному маршруту. Возможно, она последний раз проходила по этим улицам. Кара видела, как снова закрывается закусочная, где они со Стейс пили кофе и заказывали еду, на которую жаловался Тави. В окне на третьем этаже дома кофейного цвета горел желтый свет и в силуэте можно было увидеть, как молодая пара отходит ко сну. Нью-Йорк привычно пах смогом, влагой и сигаретами. Таким она его запомнит. Кара подошла к мосту, облокотилась о перила и сжала их в шершавую от краски поверхность в ладонях. Позади раздался шорох. — Я знала, что ты придешь, — тихо произнесла она оборачиваясь. Кай Морган стоял в своем привычном глупом черном плаще, платиновые волосы легко трепал ветер. Шрамы на правой брови и с левой стороны нижней губы выделялись на идеальном лице, но, на удивление, ему шло. Каю шло все. Черные глаза смотрели на нее с тревогой. Последний раз, когда она его видела, лицо Моргана было заляпано кровью оборотня, а сам он в подтверждение назвал себя монстром. — Черт, Кара, ты бы знала, какую глупость ты совершила, — пробормотал Кай и сделал шаг к ней. От него все так же пахло смородиновыми сигаретами и кардамоном. Кара глубоко вздохнула и попыталась запомнить и это. — Нет. Ты же знаешь, что я не могла иначе. Кай усмехнулся и склонил голову набок. Помни это. — Они объявили Мэлтона в розыск. Проверили данные, которые им предоставил кто-то от твоего имени и убедились в том, какие же они кретины. — Ну вот, значит все уже не напрасно, — сказала она, и Кай вдруг обнял ее, прислонясь своим лбом к ее. Она была зла на него. Должна быть зла, но почему-то это сейчас казалось таким пустым и лишним. В конце концов, какая разница? — У нас мало времени... Кара вдыхала его запах, снова получая дозу её собственного губительного наркотика. Она слегка отстранилась, чтобы смотреть в его глаза, потянулась к карману и выудила небольшой коричневый конверт. Чтобы получить его, ей пришлось заплатить пикси своими любимыми серьгами с изумрудами. Одну серьгу за то, чтобы ее просьбу доставили адресату, и еще одну, чтобы получить ответ. — Здесь инструкция того, что тебе нужно сделать, куда отправиться и с кем связаться. Заляжешь на дно, пока все не решится и Мэлтона не поймают, а потом… Кай, уезжай. Уезжай, куда глаза глядят. Сейчас они будут искать тебя усерднее, чем раньше. Синклит забил тревогу, и они сделают все, чтобы найти тебя. Кай выглядел удивленным и в неверии смотрел на Кару, но она продолжала говорить. — Можешь быть уверен, это не ловушка, — она усмехнулась. — Однажды я поверила в твою ложь, теперь ты должен довериться моей правде. Кай сильнее сжал ее предплечья. — Кара, послушай меня. Мэлтон приказал мне следить за тобой, оберегать от возможных опасностей, но все остальное… ему бы это тоже не понравилось, потому что все остальное было моим выбором. Кара, все это не было ложью, слышишь? Не думай, будто мне плевать, потому что это не так. Кара, я … — Нет! — оборвала она его. — Не вздумай говорить этого. Не так и не сейчас. — Тогда может быть однажды. — Может быть однажды, — согласилась она. Эта идея была утопией; невозможной и слишком прекрасной, чтобы существовать. Кай молчал, его губы вжимались в ее макушку, притворным дыханием шевеля ее волосы. — Что будет с тобой? — тихо спросил Кай. Ее казнят. — Все будет в порядке, — попыталась заверить его она. Вряд ли Кай ей поверил, но так было проще. Иногда ложь была лучше правды, она спасала, внушала, что все возможно. Ложь позволяла верить, что однажды добро обязательно победит и все будет идеально. Никому не нужна была та самая глупая горькая правда, она лишь причиняла боль и если была возможность соврать самой себе, соврать ему или всему миру, что все обязательно будет хорошо, этим стоило воспользоваться. — Тебе пора, осталось мало времени. Сделай это сейчас, не возвращайся домой, тебе ничего не понадобится. Кай поцеловал ее в макушку и отодвинулся. — Прощай, Кай, — прошептала она снова. — До свидания, золотце, — хрипло ответил он и развернувшись двинулся прочь. На мгновение остановившись, но не обернувшись. Кара прекрасно знала, что это их последняя встреча и они больше не увидятся, но на миг, всего на миг, ей хотелось верить, что может быть еще не все потеряно. Она думала, что истинную боль ей причинила его ложь. Или что больно ей было от осознания его преступлений. Или когда она понимала, что никто и никогда не примет их отношения. Но только сейчас, видя, как его спина становится все дальше, а нить, что однажды связала их на этом месте, натягивается, грозясь разорваться, она почувствовала это. Ее сердце рухнуло с высоты Бруклинского моста.

Продолжение следует...