Падшие Ангелы. Кровавые Крылья.

Кара, не глядя на противника, ударила локтем в лицо, заставив того пошатнуться, а затем перекинула через плечо, села на тело врага и всмотрелась в лицо. — Ты чего творишь? — раздалось под ней. Кара прищурила глаза, пригляделась к лежащей под ней девушкой и шумно выкрикнула: — Айлин?! Каштановые волосы девушки разметались по асфальту, золотые глаза сверкнули в темноте, огромный шрам от когтей тянулся по всей шее и переходил на правую грудь, прячась под толстовкой. Кара прекрасно помнила, как они спасали эту девушку на одном из патрулей после того, как на нее напал оборотень. Айлин ранила Кару, не нарочно, конечно, но тем не менее это повлекло за собой большие события. — Какого черта ты здесь делаешь? — сквозь зубы прошипела Кара и встала с девушки, протягивая той руку. — Поговорить нужно, — буркнула Айлин, но глаза ее искрились беспокойством. — Нам с тобой? — удивленно спросила Кара, подняв брови и отряхивая кофту от невидимой пыли. — О чем, интересно? Девушка ненадолго замялась, будто прикидывая, можно ли доверять Каре, а потом кивнула, скорее сама себе. — Мне нужно знать, что с Лиди, — твердо произнесла девушка, гордо вскинула подбородок, но глаза ее светились беспокойством. — Лиди? Вы знакомы? — Айлин поджала губы и сжала руки в кулаки. Кара слишком хорошо знала эту реакцию, чтобы не сообразить. Ей было знакомо это поджатие губ и испуганный взгляд, когда называют имя того, кто никогда не смог бы тебе принадлежать. Кара знала, что Лиди пропадала почти так же часто, как она сама, просто делала это в основном днем. Лиди говорила о законе, о том, как хотела бы просто быть нормальной и свободной. Лиди, которая узнала о преступлении Кары, потому что сама совершила нечто подобное. — Верховные… вы вместе. Казалось, воздух покинул легкие, будто ее впечатали в стену и забросали камнями, с изумительно точностью попадая прямо в грудь, доламывая ребра так, чтобы они искололи её изнутри и навсегда лишили дыхания. Ее сковал страх за подругу, которая пошла против Синклита, отдавшись чувствам. Губительным и незаконным. Лиди могли казнить. Их обеих. — Что с ней? — снова спросила Айлин, и в голосе ее звучала сталь. — Состояние тяжелое, Лиди потеряла много крови, в организм мог проникнуть яд, так что к ней никого не пускают. Она уже очнулась, но все еще слаба. Ее отпаивают зельями, — Кара тяжело вдохнула и надавила пальцами на переносицу. — С ней все будет в порядке, она встанет на ноги. Послышался облегченный выдох, и плечи Айлин немного опустились в расслаблении, будто девушка сбросила с себя неподъемный груз. — Как вы познакомились? Айлин вскинула голову и губы ее растянулись в блаженной улыбке, глаза засверкали ярче. — Когда ваши Хранители привезли меня в стаю, мне было тяжело принять все изменения; все перевернулось с ног на голову и казалось, что я просто не выдержу. За одну ночь моя жизнь изменилась, и я просто больше не знала, как быть дальше. А через несколько дней приехала Лиди. Она сказала, что центр должен проследить за моим состоянием и убедиться, что я в порядке. Мы долго говорили обо всем на свете, Лиди не затрагивала тему ликантропии, пока я сама не была к этому готова. С ней было легко, будто я — это снова я, обычная и не проклятая. Она стала приезжать чаще, потом мы виделись вне базы стаи и как-то все закрутилось. — Девушка перевела взгляд на Кару. — Она сказала, что вы отправляетесь на патрулирование искать Моргана, что даст знать, когда все закончится, но ни сообщения, ни звонка не было. Тогда я поняла, что что-то произошло. — И решила выбить кому-то из нас мозги, чтобы узнать, жива ли она? — хмыкнула Кара, давая себе время, чтобы переварить услышанную историю и оценить ситуацию. — Мне просто нужно было знать, что она в порядке, только и всего, — девушка вскинула подбородок, насупив брови. Кара покачала головой, провела руками по волосам, и из гортани вырвался звук, напоминающий отчаянный стон. — Ты ведь знаешь, что это невозможно? Синклит не позволит и Лиди будет ждать казнь. Нам нельзя состоять в подобных отношениях с нежитью — это преступление, — Кара перешла на шепот, губы дрожали, пальцы не слушались ее. Рушить собственную жизнь, разбирая по кирпичикам башню из убеждений, что тебя заставили возвести, ломать свои моральные устои было тяжело; но видеть, как то же самое делает близкий тебе человек — это все равно, что знать о его намерении прыгнуть в непроглядную пропасть и стоять на месте, не имея возможности пошевелиться и уберечь от последнего решающего шага. — Знаю, — прошептала Айлин, затем подняла голову и с надеждой посмотрела на Кару. — Но мы ведь можем сбежать, оказаться где-то далеко, там, где нет этого глупого закона, где мы сможем быть вместе. Кара отрицательно покачала головой: — Нет, не можете. Вас найдут, Айлин. Лиди — Хранительница и у нее долгое время был доступ ко многим данным Синклита, они вас не отпустят. Вас будут преследовать всю жизнь, где бы вы не оказались. — Должен же быть какой-то выход! — Его нет! — вскрикнула Кара. — Выхода нет! Лиди не сможет бросить центр: здесь ее друзья, семья и ее призвание. Если она останется с тобой, ее жизнь окажется под угрозой, а каждый день будет напоминать кошмар. Поверь мне, я знаю о чем говорю, — горько произнесла она. — Что теперь делать? — пряча слезы спросила Айлин. — Не знаю. Я-то уж точно последний человек, которому следует задавать такие вопросы. — Кара обернулась к Айлин спиной и собралась уйти прочь. — Если ты любишь ее, если она тебе дорога, тебе лучше отпустить ее. Проблема в том, что ты не сможешь. И она не сможет. Это заведомо проигранный бой и победителями из него не выйти. Горячая слеза одиноко скатилась в уголок губы, обжигая щеку. — Если тебе станет легче, я передам Лиди, что ты спрашивала о ней, — Кара тяжело вздохнула и вскинула голову, глядя на ночное, усеянное звездами, будто кто-то накрыл мир темным полотном и только сквозь маленькие отверстия можно было увидеть проблески света в их мрачной жизни свет, небо. — Удачи тебе, Айлин. А затем зашагала прочь. Она поверить не могла, что Лиди, их светлая и добрая Лиди, подвергнет свою жизнь такой опасности. С другой стороны, кто Кара такая, чтобы осуждать ее? Нет, она не осуждала, лишь сочувствовала. Она прекрасно понимала, как тяжело контролировать собственное сердце, когда оно рвется наружу, когда кожа горит и ты не можешь себя сдерживать. Кара знала, какого это — осознавать, что ты не имеешь права на подобное счастье, знала, что такое иррациональные, невозможные и запретные чувства. Айлин казалась Каре милой и доброй, такой же запутавшейся в собственном клубке жизни и не знающей, что делать дальше, куда свернуть и где найти выход. И в глазах Кары Айлин и Лиди не были преступницами, они просто были влюблены. Кара же прикрывала и по собственной воле отпустила убийцу. Она знала обо всех его преступлениях, но продолжала хранить украденную фотографию в прикроватной тумбе под любимыми романами. Забавно, что вещь, которую она стащила, чтобы разозлиться на это лицо и уничтожить его, стереть с лица земли, теперь стала одной из тех вещей, избавиться от которых казалось преступлением против собственного сердца. Он ураганом ворвался в ее жизнь и изменил все, во что она верила. Кара резко выдохнула от осознания собственных чувств: Кай Морган был ей дорог, он занимал важное место в ее душе, был ее проклятием, и она боялась момента, когда все, что у нее останется — это клинок, фотография и платье. Как бы Кара того не опасалась, но Кай Морган уже был на стенках ее легких, в глубине ее мыслей и остался следами на ее коже. Это было странное чувство, похожее на пагубную привычку; что-то вроде курения: ты делаешь затяжку и на мгновение тебе становится легче, делаешь другую и понимаешь, что еще больше погряз в собственной слабости и неумении устоять перед соблазном. Ты знаешь, что это неправильно, что рано или поздно это приведет тебя в могилу, но отказать самому себе просто невозможно и каждый раз обещая себе, что это последняя сигарета, ты достаешь вторую. Кара завернула за угол, прошла еще один квартал и ударилась о крепкий мужской корпус. Почему она замечала малейшие детали только в бою? Почему в жизни следить за тем, куда идешь было так тяжело? Кара издала разочарованный стон, выругалась, сделала небольшой шаг назад и подняла голову, шумно выдохнув. — Что ты здесь делаешь? — Ты сказала быть без опозданий, а сама куда-то пропала. Я подумал, что что-то случилось и пошел на встречу, — взволновано, так непохоже на себя, пробормотал Кай. — Меня задержали, — ответила Кара и, не ожидая этого от самой себя, снова шагнула к вампиру, прижимаясь своим телом к его и смыкая руки вокруг незаметной талии. — Кай, это все такая ошибка. — Я знаю… — он прижал ее к себе ближе одной рукой, а второй зарылся в волосы, опустил свое лицо к ее волосам, вдыхая их запах хвои и цитрусов. — Я знаю. — Ник, мой друг, все знает, и он ненавидит меня, — слезы покатились по щекам, пропитывая черную футболку Моргана влагой. Кара всхлипнула. Она ненавидела то, что начала так много плакать. — И Лиди догадалась и… Верховные, Лиди. Мы уже собрались ехать в центр, когда на нас снова напали. Все произошло так неожиданно, мы не думали… — Кара давилась собственными словами. — Один вампир укусил Лиди и чуть не выпил ее, понимаешь? А я тут кручу черт пойми что с таким же вампиром, потому что я гребаный фрик, отвратное последствие инцеста! Святые, Кай, это моя вина, это я, это все я! Кара сжимала его футболку, просунув руки под плащ. Морган не двигался, не дышал, не подавал даже вида малейшей заинтересованности ее словами. Девушка слегка отстранилась и попыталась всмотреться в его лицо, но Кай отвернул голову. — Почему ты молчишь? — вопрос вырвался непроизвольно, но на самом деле, часть Кары надеялась, что он хотя бы притворится, что его заботит произошедшее. — Кай? Кара сделала шаг назад, руки Кая спали с ее спины, оставляя после себя неприятное чувство пустоты. Вампир все еще смотрел куда угодно, но не на нее. — Кай, скажи что-нибудь, — настаивала девушка. И тогда он наконец повернулся к ней лицом. Черные глаза смотрели прямо на нее, зрачки были сужены, челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую линию. А потом она поняла. Осознание ударило в самое сердце. — Ты знал… — отчаянно прошептала Кара, слезы, что не успели выплакаться, будто встали посреди горла и говорить стало тяжело. — Боже, ты обо всем знал. О моей крови, о нападении, о том, что мы разделимся, тебе нужно было, что нас пострадало как можно больше, верно? Потому что тогда я могла бы остаться одна, и охрана города ослабла бы, как никогда раньше. Поэтому мы постоянно встречались, поэтому ты приказал другим вампирам не трогать меня. Поэтому мы были вместе. Ты все спланировал. — Кара, все не так... — А как?! Расскажи мне, как все было! — голос сорвался на крик. — Думаешь, мне нравилось водить тебя за нос? Думаешь, я мечтал о том, чтобы все обернулось вот так? — Ты поэтому подрался с Дамианом после нашего с ним разговора, да? Потому что он пришел тебя просить стать на нужную сторону, а ты отказался? — Кара продолжала гнуть свою линию, ярость внутри нее кипела, сжигала жалкие остатки светлого в ней. — Что? На нужную сторону? Думаешь, Мэлтон — ваш герой? Он — один из тех, кто получит выгоду из всей этой ситуации, от тебя! Ты нужна ему, потому что твоя кровь может сделать его другим, неуязвимым к солнцу, к врагам и ни один Хранитель не сможет причинить ему вред. Он сможет спасти вампиров и оборотней. Мэлтон никогда не был на вашей стороне, он притворялся, чтобы отвести от себя подозрения. Я, понимаешь, я выполнял его поручения, и я солгу, если скажу, что был против. Ему нужно, чтобы ты добровольно позволила выпить всю себя, только так он станет могущественным. Мэлтон все свое существование был одержим идеей стать гибридом, полу-вампиром и полу-магом, а с тобой у него бы это получилось. — Что? — Кара не верила тому, что слышит. Мэлтон долгое время, еще до ее рождения, сотрудничал с Синклитом, а теперь Кай назвал его предателем. Но почему-то все складывалась: странные работники в его заведении, которые явно находились там против воли и не в своем сознании, то, что он сделал с Каем, его слова про монстров. Кара больше не могла верить Каю, но и отбрасывать эту идею было нельзя. — Он готовит восстание против Синклита. Таких как я, тех, кто выполняет грязную работу, у него десятки по всем штатам, по всему миру. Вампиры и оборотни на его стороне. Дамиан собирает армию, чтобы разрушить все устои. — Почему? Почему нельзя просто жить в мире, стать сторонником? — Ты правда не понимаешь или притворяешься? — оскалился Кай. — Черт возьми, неужели ты думаешь, что быть сторонником Синклита — это внести свое имя в глупый список и питаться донорской кровью, якобы находясь под защитой доблестных Хранителей? Кара, ты ведь не идиотка? Синклит контролирует нас, они вживляют магические чипы и, если кто-то перестает выполнять их требования, могут просто отключить, разорвать на части, выследить, где бы мы не находились. Стать сторонником означает больше не принадлежать себе. Ты и сама это знаешь, — Кай горько усмехнулся. Этого не могло быть. Их учили, что сторонники оказываются связаны с Синклитом магическим контрактом, что это сторона добра. — Ты ведь знаешь, что, передавая мне эту информацию, ты рискуешь Мэлтоном? Я могу все рассказать Синклиту. — Ты не расскажешь. — просто ответил Морган. — Во-первых, Мэлтон стал единственным, кто смог обойти работу чипа, вы его даже не найдете. Во-вторых, тебе придется рассказать откуда ты знаешь эту информацию и выдать себя. Святые, Кай действительно все спланировал. — Так значит все было ложью, — изрекла Кара приговором своей глупой доверчивости. — Все было только ради одного. Чтобы ты мог воспользоваться мной, когда подвернется возможность. Кай качнул головой и шагнул ей навстречу, Кара сделала шаг назад, вскинув руки вперед. — Черт, Кара, все было до того… — До чего?! До того, как ты построил план, в котором сможешь обжиматься со мной, а потом убить? — Кара кричала, и яд стекал по ее горлу. — Кара… — Когда ты узнал? Хотя бы раз в жизни, скажи мне правду. Вампир замялся, громко выдохнул, провел рукой по волосам, устраивая на голове беспорядок. — Если не считать поезда, после нашей второй встречи. Почти сразу. Он все знал почти сразу и ничего ей не сказал. То, что заставляло ее чувствовать себя поломанной, неправильной, отвратной, стало его причиной хотеть ее. Хотеть получить возможность для предателя ходить под солнцем, иметь неограниченную силу и обеспечить себе безопасность. И не было никаких чувств. Не было страсти, не было притяжения, дрожи в ногах. Он не касался ее, потому что ему так хотелось. Он не целовал ее, потому что так чувствовал. Все, что Кай когда-либо говорил было его собственным представлением в его собственном театре одного актера. И Кара верила его игре. Верила каждому слову, каждой ухмылке, верила в каждое его, черт возьми, обещание. Она верила в этот проклятый запах смородины и мяты. Верила, потому что он был ее голосом, ее воздухом и ее ядом. Сейчас она ненавидела себя за то, что позволила ему проникнуть так глубоко под кожу, ибо сейчас по ее венам текла его ложь. — Спасибо за честность. — Эй, Морган, что ты здесь делаешь? — раздалось за спиной Кары и она резко обернулась. Во тьме сверкнули золотые глаза, хриплый мужской голос прорезал напряженный разговор в подворотне. — А кто эта цыпочка? Решил поужинать и не хочешь делиться? Так нельзя. — Оборотень широко улыбнулся и шрам на его лице исказился. — Она похожа на ту Хранительницу из центра… Не успел оборотень договорить, как Кай вампирской скоростью обогнул Кару, приблизился к нему и быстрым взмахом руки снес его голову с плеч. Голова с глухим стуком ударилась о пол, заляпав все кровью, тело подкосилось и опало на землю. Плащ Кая снова был испачкан кровью. Кара вскрикнула, прижав руки ко рту и сделала шаг в сторону мертвого падшего. — Что ты наделал?! — Он мог навредить тебе, — Кай равнодушно смотрел на труп, затем он перевел глаза на Кару. — Не мог, и тебе это прекрасно известно! — Может и так, но он мог рассказать кому-то о том, что видел здесь. Тебе бы не очень понравилось, если бы слух о том, что ты мило беседуешь с падшим вампиром в богом забытом месте разнесся по городу, верно? — Кай невесело усмехнулся. — Может ты и не заметила, Кара, но это то, кто я. Я монстр, и это не изменится. Ты знала, с кем связываешься, так что прекрати строить из себя святошу, которой не являешься. Кара отпрянула на пару шагов назад. Кровь растекалась по асфальту и вот-вот могла достичь ее кроссовок. Она знала. Конечно, она знала, кто он такой. Ее ведь предупреждали, ее учили этому. Кара вспомнила главное правило детских сказок: монстры — опасны, от них нужно бежать без оглядки, а не шагать в раскрытое кольцо рук для объятий. — Ты прав, — девушка посмотрела в его глаза, в ней бурлила ненависть, а разочарование поглощало каждую клеточку ее тела. — Я знала, с кем связываюсь. Кара безвольно опустила руки, позволяя им болтаться в отчаянии. Считать, что у нее есть иллюзорный шанс остаться безнаказанной за связь с Морганом было все равно, что босиком пройтись по стеклянной крошке из сожалений и боли. Ей не нужно было наказание Синклита, потому что у нее было ее собственное. Кай Морган был ее наказанием, и Кара была готова вынести себе свой приговор. Она собиралась двинуться прочь из этого проклятого места. Но резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стеклянную стену из полного понимания. — В твоем плане был единственный прокол, — тихо произнесла Кара. — Вряд ли ты мог ожидать, что я сдамся им сама. Шумный выдох раздался за ее спиной. Кай действительно не предугадал этого развития событий. — Как ты уже заметил, я не святая, на моих руках много крови твоих друзей, братьев, сестер и детей; на твоих — десятки тысяч смертей обычных людей и таких же Хранителей, как я. Мы оба насолили друг другу достаточно и этого могло бы хватить, чтобы желать смерти. Проблема в том, Кайус, что я не хочу. Я не убью тебя. Надеюсь, мы оба понесем достаточно сильное наказание за свои грехи. — Она сжала руки в кулаки, гордо вскинула подбородок, в глазах было сухо. — Позаботься о теле. Кара слегка повернула голову, не в силах смотреть на него, но и ощущать спиной прикованный к себе взгляд было тяжело. По спине поползли мурашки. — Прощай, Кай. — Кара… — прошептал он, но Кара уже не услышала его. Она шагала по ярким улицам Нью-Йорка с тянущей, ноющей болью в сердце. Кай пронзил его собственным выкованным клинком с пророческой гравировкой, разорвал клыками ее душу и бросил на Бруклинском мосту истекать кровью. Будь она все еще той, кем была раньше, она бы помолилась Святым или Верховным, но в этом больше не было никакого смысла. Зачем напрягаться и тратить последние силы рассудка на то, что не поможет? Он сломал ее. Кай заполнил собой каждую клеточку ее тела, вошел в ее мир, разрушив все то, что возводилось годами. Вырвал ее сердце и скормил адским гончим; он превратил ее жизнь в пекло, и она сгорала в адском огне, абсолютно не сопротивляясь. Не сопротивлялась, когда он оставлял отметины на ее шее, на ее бедрах, прижимая к себе так сильно, что, казалось, сейчас хрустнут ребра, проткнут ее легкие и она наконец сделает свой последний вздох. Он не позволял ей умереть. Он убивал ее самостоятельно. Кара перестала молиться Святым, ее бог был мертв, а все, во что она верила, перевернулось. Перед ней стоял дьявол и она самовольно шагнула ему навстречу. Слез больше не осталось, внутри нее была зияющая пустота и Кара совершенно не знала, чем и как ее заполнить. Как обычно, можно было уйти в работу. К тому же, Кай рассказал ей о том, что у Синклита под носом прячется мятежник и убийца, который может уничтожить весь механизм, подчинить себе и кто знает, во что тогда превратится мир. Да, при Синклите все было неидеальным, а система жестокой и несправедливой по отношению ко всем. Теперь Кара понимала это, но если Мэлтон получит власть, никто больше не будет в безопасности. И если Кара может этому помешать, она сделает это, примет на себя удар и понесет наказание, которое, в глобальном смысле, но не по отношению к себе, считала бесчестным. Да, она совершила преступление и далеко не одно, но почему закон принимал только одну сторону? Может Кара и обманулась, доверившись Каю, но Лиди была влюблена не в убийцу и заслуживала абсолютного счастья. Сколько же таких, как они было среди Хранителей? Кара забежала в центр, когда из столовой выходил Ник. Он окинул девушку равнодушным взглядом и сразу же оценил ситуацию. — Не вижу даже смысла спрашивать, где ты была, — холодно произнес друг, оттягивая рукава джемпера вниз и собираясь пройти к лестнице. — Ник, постой! — девушка окликнула парня, и он застыл на лестнице, стоя к ней спиной. — При всех моих проколах, я не буду разговаривать со спиной. Он лениво обернулся, пропихивая руки в карманы, посмотрел на нее сверху вниз, затем спустился с двух ступенек — теперь они стояли на одной поверхности. — Я знаю, что совершила ошибку. Знаю, что она огромная и непростительная, но извиняться не стану, — твердо сказала Кара, и Ник усмехнулся, закусывая губу. — Но сейчас есть дела важнее чем я, Морган или наши разборки, и мне нужна твоя помощь. Я надеюсь, что ты все еще мой друг, потому что ты мне нужен, Ник. Кара видела, как он решается: его взгляд бегал по стене, будто на ней мог быть спрятан ответ; он достал руки из карманов, сцепил их на груди и теперь пальцами вцеплялся в кожу, сминая ее под рукавами коричневого джемпера. Наконец Ник выдохнул и вернул свое внимание Каре. — Что нужно сделать? Кара облегченно выдохнула и лицо ее на мгновение озарила улыбка. — Мне нужно, чтобы ты собрал всех в библиотеке через полчаса. — Что ты задумала? — Мы в опасности, Ник, и в одиночку не справимся, — коротко ответила Кара, проскальзывая мимо парня по лестнице. — Я все расскажу через полчаса. Верь мне. Она сжала его руку, и Ник напрягся, так что Кара поспешно ее опустила. — Не уверен, что у меня есть выбор. Сердце Кары пропустило удар. Сейчас, когда все катилось в пропасть, потерять Ника было той последней и самой большой каплей, которая разрушила бы ее. Кара ничего не ответила и побежала в свою комнату, захлопнула двери, вытащила мобильный телефон и набрала личный контакт человека, которому почему-то доверяла. — Алло? — раздалось на другом конце связи. — Это Кара. — Да я уж понял, что не ваш Пирс. По отчетам, прошлый патруль закончился катастрофой. Что-то еще случилось? — Даррен, у всех нас крайне большие проблемы, — выдала Кара. — И у меня в том числе.

***

Кара сбросила с себя эту дурацкую, не подходящую ситуации одежду и натянула привычную форму хранительницы. Она сняла бинты, так что теперь они не просвечивали через облегающую черную футболку. Зелья Лиди и Тави действовали невероятно, и теперь от обширной гематомы почти не осталось и следа, но вот следы, которые оставил Кай исчезли, и теперь Кара не знала, как к этому относиться. Наверное, так было лучше. Она оставила медные волосы локонами струиться по спине, спрятала следы усталости и посмотрела на себя в разбитое зеркало. Кара считала, что в такие моменты человек просто обязан выглядеть наилучшим образом. Это было чем-то вроде маски, притвориться сильной и несокрушимой, чтобы заставить всех вокруг поверить в это. Чтобы самой поверить себе. Она спустилась по лестнице, и, когда она прошла в библиотеку, все уже ждали ее. Адриан гордо восседал на своем месте, Стейс и Ник держались за руки под столом, что заметить было бы почти невозможно, но Кара видела их переглядки. Тави и Лиди выглядели слишком обеспокоенными. Уинман выглядела гораздо лучше, но, честно говоря, Кара не думала, что она сможет прийти. Вообще-то, она собиралась поговорить с ней обо всем лично; в конце концов, у них были одни секреты. — Спасибо, что пришли, — начала Кара, пробравшись к свободному месту, но не присаживаясь. Она планировала гордо держать лицо. — Знаю, что время позднее, но это не терпит отлагательств. — У тебя все в порядке? — спросил Тави. — Выглядишь бледной. Лиди пнула его под столом, и Кара позволила себе улыбку. Она должна контролировать ситуацию. Боковым зрением Кара заметила пристальный взгляд Ника. — Все в порядке. Вернее, не совсем, но обо всем по порядку. Ник резко выпрямился и привлек внимание Стейс. — Есть вещи, о которых я вам не рассказывала, но все зашло слишком далеко и так дальше продолжаться не может. — Кара вздохнула и взглянула на каждого. Адриан сузил глаза. — За то время, что я живу здесь, я совершила много ошибок. На самом деле, я минимум дважды нарушила закон. Рот Стейс раскрылся от удивления. — После того, как мы узнали о моей родословной, я спустилась в Запретное Царство без приглашения и говорила с Верховным магом Нью-Йорка Амикусом, — Лиди прикрыла рот руками. — Но и это не все. Мы потратили на поиски Моргана больше месяца, но я… я никогда его не теряла. Кай Морган был тем, к кому я убегала ночью. Не было никакой Катерины, которая спасла меня после того неудачного патруля и не было никакого таинственного незнакомца, это был он. — Что?! — воскликнул Адриан. — Я знаю, как это звучит! Знаю, что это против закона Синклита, и я готова понести наказание, поэтому я связалась с Дарреном, — теперь кричать настала очередь остальных. — Святые, Кара, зачем ты это сделала? — не веря спросил Тави. — Мы бы со всем разобрались. На какое-то мгновение сердце Кары расслабилось: Тави расстроился из-за того, что она сама втянула в это Даррена и обрекла себя на непоправимое, а не из-за Кая. Вряд-ли он, конечно, собирался оставить эту ситуацию так и, вероятно, он намеревался бы убить Моргана. — Потому что дело не только во мне или Кае. Дамиан Мэлтон не тот, за кого себя выдает, а рассказать Синклиту обо всем я бы не смогла без рассказа о том, откуда владею информацией. Мне бы просто не поверили. — Откуда ты знаешь, что это правда? — спросил Адриан. — Потому что Кай Морган никогда мне не лгал. — И пусть это было не совсем правдой, потому что то, что было между ними оказалось плодом его лжи, но часть души Кары хотела верить, что Кай не был таким прекрасным актером. В конце концов, они спасали друг друга, вдыхали, целовали и вжимались, чтобы стать единым целым. Кара хотела верить, что часть всего этого была правдой, потому что она никогда не видела подобного на экране. Потому что так не играют. Ей потребовалось время, чтобы рассказать о том, что ей поведал Кай, ответить на вопросы ребят и постараться сохранить настрой. — Что теперь будет? — тихо спросила Стейс, глаза ее покраснели. Кара тяжело сглотнула. — Даррен будет тут через неделю. Он сказал, что хочет представлять меня перед Синклитом и… меня ждет Верховный суд. В библиотеке повисла напряженная ошеломляющая тишина. Никто не мог поверить в происходящее, но Кара, к своему удивлению, произнесла это легко. Казалось, что она свыклась с ситуацией и четко понимала, что ее ждет. Каждый сидящий в комнате знал, что ей грозит за эти преступления. Деревянное кресло противно скрипнуло о деревянный пол, Ник встал из-за стола, обошел его и сжал Кару в объятиях. Он обнимал ее крепко, сминая футболку, так, что дышать стало тяжелее, а может это было из-за подступивших слез. Тяжелые капли слез ее друга падали на черную футболку, как кровь на снег. Он срываясь шептал ее имя снова и снова, как мантру, как заклинание против всего, через что она должна будет пройти. — Я буду рядом, слышишь? — тихо произнес он. — До конца? — Нет, — Ник покачал головой, — не будет никакого конца. Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Кара кивнула, но сделала она это лишь для того, чтобы успокоить друга, а вовсе не из-за того, что верила его словам. Пусть это ложь, но она была тем единственным, за что Кара могла хвататься, как за надежду провести отведенное ей время вместе с ним. Кара знала Ника всю свою жизнь и сейчас, когда ей нужно было оставаться сильной, она делала это ради него. Когда они наконец оторвались друг от друга, Кара снова посмотрела на каждого, кто продолжал сидеть за столом, смотря на них и едва сдерживая слезы. Сама же Кара держалась изо всех сил. Не хватало еще, чтобы друзья видели ее такой — слабой и несобранной. Нет, она хотела запомниться другой. И пусть в истории Хранителей ее имя станет синонимом к слову порок, она знала, что сидящие в этой комнате будут знать, какой она была и что, несмотря на ее преступления против закона, они будут с ней до конца. Со своего места медленно встала Лиди. Ей потребовалось время, чтобы попытаться добраться до Кары, но девушка сама подошла ей навстречу и дала себя обнять. — Мне так жаль, Кара, — шептала она. — Ты не заслужила всего этого. — Брось, я здорово накосячила, — попыталась перевести все в шутку Кара. — Лиди? — Да? — Я видела Айлин, — тихо, ни для кого не слышно произнесла Кара. Тело Лиди напряглось, и она сильнее сжала Кару в объятиях. — Как она? — обеспокоено спросила девушка. — С ней все в порядке, она спрашивала о тебе и… в общем, она все мне рассказала. Обещаю, никто не узнает от меня. — Ты не обязана хранить этот секрет. Может, если ты расскажешь об этом Синклиту, тебе вынесут приговор помягче. — Не говори глупостей. Лиди, просто будь осторожна, я прошу тебя. Надвигается что-то страшное и я понятия не имею, как вы будете с этим справляться. Не то чтобы… — Мы, — перебила и поправила ее Лиди. — Мы с этим справимся. Конечно, Лиди в своих лучших традициях верила, что Кару может ждать другая участь. Девушки оторвались друг от друга и Кара помогла ей присесть, крепко сжимая ее руку. — Ты его любишь? — дрожа задала Стейс точно такой же вопрос, что и Ник всего меньше суток назад. Кара медленно перевела взгляд, не всматриваясь ни в кого конкретно, остановилась в глубокой царапине на столе и задумалась. — Он в моем сердце, — просто ответила она. Кай Морган оказался там медленно, постепенно обживаясь в нем все больше и больше. Он был рядом в самые трудные моменты ее жизни, даже когда трудности вызывал сам. Он никогда не осуждал ее за то, кто она. Принимал ее такой, какая она есть. Он показал, что в мире существует больше, чем две стороны сопротивления, что их жизнь — это больше, чем только черное и только белое. Кай был ее тьмой, которая всегда принимала ее распростертыми объятиями и не ждала, что ей покажут свет. Кара наполняла им свои легкие, вдыхая такой родной запах снова и снова, не понимая, когда позволила себе стать зависимой. Адриан сидел слишком нахмуренным, сжимая руки в кулаки и двигая желваками. Она предпочла вампира ему. — Раз у нас тут вечер откровений, — вставил Тави. — Должен признаться. Мое полное и настоящее имя Тавильяно. — Чего? — все пораженно, кроме Лиди, как один задали вопрос. — А ты чего не удивлена? — возмутился Тави и посмотрел на Уинман. — Я изучала ваши медкарты, балда, — девушка закатила глаза, и библиотека наполнилась смехом. Кара позволила себе расслабиться и искренне понадеялась, что это не последний раз, когда она слышит этот звук в этих стенах. «Пожалуйста, — просила она уже не зная кого, просто обращаясь хотя бы к кому-нибудь, — подари мне еще немного времени с ними, дай запомнить их такими.» Вечного шутника Тави с его привычными подколами. Неунывающую и добрую Лиди, которая видит свет даже в самых темных душах. Вечно недовольного и бурчащего, но даже сейчас раздумывающего, как все исправить, Адриана. Стейс, которая с первого дня была ей рада и которая, как хотела бы Кара, смогла бы заменить Нику ее. И самого Ника — ее лучшего друга, брата, который был выше крови. Они были ее семьей, и Кара не мечтала ни о ком другом. Она любила их. Конечно, она любила их и будет любить до самого последнего вздоха.