𝑩𝒍𝒐𝒐𝒅 𝒂𝒏𝒅 𝒔𝒊𝒍𝒗𝒆𝒓 𝒊𝒏 𝒕𝒉𝒆𝒊𝒓 𝒆𝒚𝒆𝒔

«Stare in the darkness — Are you scared? Are you free? I can be fair Or a monster. Tell me now, Which one do you need.» — 8 Graves — «Teeth»

***

      Девушка неуверенно опустилась на край лежанки, где расположился эльф. Он был, как ни странно, озабочен и хмур, словно грозовая туча. Мужчину заволокли мысли, а потому появления юной друидки он приметил не сразу, да и вряд ли б заметил, если бы она не опустила свою теплую ладонь на его холодные пальцы и не заговорила: — И где же кокетливый и саркастический Астарион, которого мы все знаем? — поинтересовалась эльфийка, рассматривая оппонента. Белокурые вечно взъерошенные волосы, мертвецки бледная кожа и проницательные кроваво-алые глаза, что отпугивали, при этом не теряя своей притягательности. — Радость моя, мне не до шуток сейчас, — на выдохе проговорил он, даже не взглянув, лишь скинув с руки ее теплую и манящую ладошку. Грубить он ей не привык. Как-то вышло, что лишь эльфийке в их разношерстном отряде он не мог ответить колкостью. Девушка будто бы видела его насквозь, и, что самое забавное, не было никакого паразита в ее светлой головушке — просто чувствовала. Без личинки, без ее стопроклятой связи. — Я вижу, — протянула она. — И хочу помочь… — Не испугаешься? — хмыкнул Астарион, наконец одарив ее взглядом алых очей. Ни капли озорства… лишь боль и отчаяние. — За несколько дней в вашей компании я видела многое. Не думаю, что ты сможешь меня еще чем-то удивить, — пожала плечами друидка, примечая подходящего к ним воина. — Элениэль, — обратился он, замирая у костра. То был их лидер — по-своему красавец и человек. — Ты можешь отказаться, но… сейчас твоя очередь идти на охоту вместе с… — Она пойдет со мной, Иордан, — не дал закончить Астарион, поднимаясь. — Я хотел бы слегка поменяться местами. Лаэзель предпочитает одиночество.       Воин напрягся, припоминая их былые пары до появления нового члена отряда. Лаэзель могла терпеть только его компанию, Гейл отправлялся в лес с Шэдоухарт, а Уилл и Астарион с первых дней нашли общий язык и уходили на охоту вместе. Так что же задумал эльф? — К чему ты ведешь? Ты только вчера был в лесу вместе с Уиллом. Признаюсь, я не замечал за тобой рвения идти вне очереди, — как бы между тем проговорил Иордан. — Уверен, тебе пришла гениальнейшая провальная идея — отправить Элениэль в компании волшебника, а самому встать в пару с нашей темной лошадкой — Жрицей, тем самым пойти на поводу у воительницы-гитьянки, — легко проговорил эльф, а в его голосе совершенно не слышалось прежней боли. Казалось бы, он не желал показывать своего истинного состояния никому и поспешно надел всем привычную маску. — Но она чертовски неправильная: ни Гейл, ни Элениэль не владеют оружием как таковым. У меня более здравомыслящее решение. Ты встаешь в пару с Уиллом, а я составлю компанию нашей маленькой друидке. — Может ты сперва спросишь у… — Иордан замялся, переводя взгляд на весьма спокойную эльфийку. Кажется, она совершенно не была удивлена. — Я не против, — мелодично проговорила она, поднимаясь и вставая подле эльфа, который тут же незаметно для соратника сплел их пальцы, слегка сжав, и тут же отпустил. То был несвойственный для Астариона жест благодарности, на который девушка ответила улыбкой. — Как знаете, — пожал плечами воин и вернулся к своему прежнему занятию. Он вновь начал о чем-то говорить с Гейлом. И видимо сперва они обсудили изменения в дежурстве — их взгляды скользнули по Астариону и Элениэль, которые уже медленно двинулись к лесу, попутно прихватив оружие.       Оказавшись в чаще леса, эльф резко остановился и повернулся к напарнице. В его взгляде отныне читалась не только боль и усталость, но и неуверенность. Он опасался чего-то, но вот чего именно Элениэль понять не могла.       Переминаясь с ноги на ногу, мужчина все же набрался решимости и начал разговор: — Ты хотела правды? — тихо проговорил он, будто бы кто-то еще мог их услышать. Только вот кому тут быть? Разве что диким зверям и может немного гоблинам. — Хотела, — согласилась эльфийка, скрещивая руки на груди. — Я вижу: ты что-то скрываешь, притом очень тщательно, однако, я замечаю и некоторые странности… — Какие? — Ты говорил, что принадлежишь к Высшим эльфам, но… — она замялась, побаиваясь рассказать о своей догадке. Астарион же ждал этого, ждал, когда она наконец озвучит итог своих наблюдений. Мужчина был уверен: она смогла сложить полную картину, смогла добраться до истины. — Радость моя, я уверен, ты знаешь правду, а также причину моей жа-а… моего недуга. Смелее. — Ты жаждешь крови. Я помню твою реакцию на тушу обескровленного кабана, которую мы отыскал в лесу у вымершей деревни, с двумя отметинами. Ты нехотя рассказал о вампирах, ведь и сам являешься им… — она прикусила губу и поспешила добавить: — Извини, если я не права и наговариваю на тебя.       Астарион глухо засмеялся. Вот пред ним юная эльфийка, что не страшилась его, несмотря на все догадки, которые, к его сожалению, были правдивы. Он и вправду вампир, не истинный, а всего лишь раб своего хозяина, однако, сути то не меняло. Ему нужна кровь… и сейчас его мучил сильнейший голод, неистовая жажда. — Не наговариваешь, Эль, — эльф покачал головой. — Видишь ли, я и вправду вампирское отродье. И лишь из-за этого паразита в моей голове я способен переносить солнечный свет и хоть как-то маскироваться. И сейчас… я испытываю жуткий голод. Я слаб, слаб настолько, что не могу даже поймать несчастного оленя! И знаешь, из-за неистовой жажды я был готов укусить кого-то из наших… Всего лишь капля, и я бы обрел силу: стал бы сильнее, двигался бы быстрее и сражался лучше. — Если тебе нужно, — друидка потерла запястье, сомневаясь, — то я бы могла дать тебе эту... каплю. Однако почему ты не рассказал всем правду? Почему не рассказал мне? — Не уверен, что я бы не очнулся однажды с колом меж ребер. А с тобой… я боялся потерять твое доверие, Эль, — признался вампир, касаясь прохладными пальцами девичьей щеки. — Ты мне доверяешь? — Доверяю, — легонько кивнула Элениэль. Кажется, ее совершенно не пугала мысль, что он вампир. — И если тебе нужно, я могу дать тебе своей крови… или я могу помочь тебе поймать того же оленя, к примеру, обратившись в милого зверька, что поможет отвлечь, а может и… — Радость моя, а ты и без того разве не милое создание? — на устах его застыла слабая улыбка. — Давай припомни мне еще недавний случай, — фыркнула дриудка, осматриваясь. До острого эльфийского слуха донеслись шорохи. — А что напоминать-то, милая? Я был польщен, когда в первый же день нашего знакомства уже непосредственно в лагере, обратившись в кошку, ты легла рядом со мной на лежанку и свернулась клубком, видимо ожидая, что я тебя согрею. — А ты оказался холодным как труп, — заключила эльфийка. — Оттого и мысли, что ты он и есть. — И все же… я не пойму, почему ты решила составить компанию тогда мне. Как ты выразилась, после моего холодного прикосновения — жмурику, — Астарион жестом предложил пройти вперед. — Помнится, даже спутники мои отзывались не особо лестно.       Элениэль отвела взор светло-серых очей, словно расплавленное серебро, в сторону. Лицо обдало прохладным ветром, и непослушная прядь пепельных волос выбилась из не тугого пучка. Вампиру внезапно захотелось заправить эту прядку, однако, ее хрупкие и тонкие пальчики с острыми ноготками были куда проворнее. — Не ответишь? — поинтересовался он, замирая у обрыва и наблюдая за олененком, что мирно пасся на поляне. Во рту мгновенно пересохло. С трудом сглотнув слюну, Астарион перевел взгляд на друидку, что с не меньшим интересом рассматривала бедное животное, что вскоре будет осушено. — Кажется, тебе нужна была кровь, — тихо прошептала она, а после — и магические слова. Олень насторожился, зашевелил маленькими ушками и уже хотел было убежать, как из земли проросли лозы, что крепко оплели его ноги. — Он твой, — эльфийка кивнула в сторону животного, и Астарион неспешно согласился, двинулся к своей жертве.       В его голову лезли своеобразные мысли, начиная от того, что он был рад подобной реакции Элениэль на его суть, заканчивая тем, как он сильно желал впиться клыками в девичью шею и узнать ее вкус. Вкус ее крови… Однако стоило его клыкам разорвать плоть на тонкой шее существа и вкусить его, как глаза застлала пелена. Не было ничего важнее крови, что струилась в его рот, утоляя неистовую жажду. Глоток. Еще один… Олень глухо закричал, пытаясь выбраться из вампирской хватки и объятий лоз.       Друидка поморщилась. Она ощущала боль животного как свою собственную, а картина, что предстала ее глазам неимоверно пугала. И пусть Элениэль спокойно отреагировала на правду об истинной сущности Астариона (виной тому его доброжелательное отношение к ней), однако, за всю свою жизнь она ни разу не видела, как вампир осушал свою жертву…       Дурочка. Минутой ранее она предложила дитю ночи свою кровь. Да она же могла быть на месте этого несчастного оленя! Могла умереть…       Жизнь покидала тело животного с каждым новым глотком, а крови в его теле оставалось все меньше. Мужчина выпил оленя без остатка, следуя лишь одному желанию — желанию утолить неистовый голод.       Обтерев уста от крови, Астарион затуманенным взглядом взглянул на эльфийку. Ему хватило пару минут, дабы прийти в себя, а после с невероятной скоростью оказаться рядом. — Ты просто прелесть, — прошептал он друидке на ухо. — И кажется, я поспешил приближаться к тебе… — пред его глазами пробежали сотни картинок. Сотни, посвященные лишь одному — ее осушению. — Ты потрясающе пахнешь, — он сделал глубокий вдох. Нос защекотал сладковатый и манящий запах. Запах клубники… ежевики… и леса! — Как ты себя чувствуешь? — попыталась отвлечься Элениэль. — Намного лучше! — воскликнул он. — Я наконец ощущаю силу! Я вновь чувствую… счастье! — на его устах застыла хищная улыбка, а глаза яростно заблестели в ночи. — А теперь прости… но нам стоит вернуться к охоте. Ты невероятно притягательна, и чтобы не наброситься, стоит поискать еще одну жертву, да и… — Нам нужно какую-то живность принести на ужин, — уловила ход его мыслей эльфийка. — Да, радость моя. Останься здесь лучше, я мигом. Я ощущаю неподалеку есть что-то аппетитное, правда, не такое, как ты, — Астарион облизнул губы и скрылся в ночи, оставляя друидку один на один с надоедливыми, словно стайка мух, мыслями. Элениэль не сомневалась в том, что он вернется, что не бросит ее в лесной глуши.       Так и было.

***

      Минул день с того признания. И на удивление отношения между ними не ухудшились, более того они стали ближе. Астарион всецело доверял ей, а когда приходило их отряду разделиться, всегда выбирал компанию друидки, ведь лишь с ней он мог быть тем, кем являлся, мог не скрывать свой истинный лик.       Вампир никогда не разделял рвения Иордана лезть куда попало. Казалось бы, воину не хватало горящего фитилька в их несчастных головах — личинки, а потому тот вечно шел всем на выручку, не ожидая платы взамен.       В этот день Астарион и Элениэль прогуливались неподалеку от вымершей деревни и забрели на болота. — Тебя не настораживает количество ловушек? — поинтересовалась друидка, опускаясь на корточки у воды, в тьме которой таился капкан. — Если бы я страшился подобного, радость моя, то давно бы залег в гробу. Поверь мне, мой прежний хозяин способен придумать нечто похуже обычных ловушечек, — протянул вампир, замерев подле эльфийки. — Однако не покидает меня ощущение, что за нами следят.       Поднявшись и выпрямившись, девушка окинула взором местность. Болота не пугали ее, нет, но и не внушали доверия, впрочем, как и не приносили удовольствия. Только вот покидать их территорию они не спешили и заходили все глубже и глубже. — Я осмотрюсь, — тихо проговорила она, проделывая пас руками и в тоже мгновение обратившись в ворона. Астарион лишь пожал плечами, двинулся следом за птицей, что с интересом рассматривала окружение. Вампир уже привык к подобным выходкам своей напарницы. То ворон, то медведь, то и вовсе милая белая кошечка… казалось бы, девушка способна принимать облик всех известных миру созданий.       Стоило им пройти несколько метров, как мужчина замер, ощутив чужое присутствие. Он ощутил и запах. Нет. Вонь! Вонь с привкусом металла и сладковатой гнили. — Порошок железной лозы, — заключила дриудка, что уже стояла позади вампира в своем привычном облике. — Впереди охотник, гур… — О как я люблю этот народец, особенно закусить им… Шучу. Идем, — Астарион, не дожидаясь ответа, рванул вперед и замер на холме пред мужчиной, что был облачен в кожаный жилет поверх запачканной белой рубахи. — О, незнакомец. Прости за запашок, — воскликнул гур, видя пред собой эльфа. Лишь после его взору предстала и хрупкая эльфийка, что замерла по правую руку вампира и чуть позади. — То старый охотничий трюк. Большинство хищных тварей дважды подумает, прежде чем закусить мной. — Охотник на монстров? — протянул белокурый эльф с явными язвительными нотками. — Я удивлен. Думал, все гуры — бродячие головорезы. — И мало этого. Мы крадем кур, проклинаем ваши посевы, соблазняем ваших дочерей. Список еще длинный! — восторженно заверещал гур, чуть ли не смеясь, а Астарион лишь хищно заулыбался. И эта улыбка, определенно, не предвещала ничего благого. — Хотел бы я обладать хоть половиной той силы, которую оседлые жители приписывают моему народу. Увы, я простой бродяга. Простой бродяга и охотник на чудовищ. Но отнюдь не колдун и не головорез. — И на какое чудовище объявлена охота? — поинтересовалась Элениэль, морща остроконечный носик, усыпанный веснушками. Запах ей определенно был не по нраву. — Нечто ужасающее, моя радость, я в этом не сомневаюсь, — самодовольно усмехнулся вампир, а после, недолго думая, продолжил: — Ну же ответь, простой бродяга. Дракон то? Циклоп? Кобольд? — Ничего с подобным размахом. Я охочусь на вампирское отродье. — Брови друидки поползли вверх, уж подобного она не ожидала от (как он сам выразился) простого бродяги. А гур тем временем продолжил: — Его зовут Астарион, но боюсь, он затаился в земле. Надеюсь, местная карга сможет мне помочь его выкурить — если, кончено, я с ней смогу расплатиться.       Вмиг эльф напрягся, а улыбка сползла с его лица. — А если ты найдешь, то что дальше? Смерть? — с опаской спросила Элениэль, опасаясь реакции Астариона. — Не в этот раз, мне приказано его схватить. — Оу, и куда затащить, если не секрет? — подхватил вампир, видимо догадываясь о намерениях своей напарницы. Подобный допрос, безусловно, был неплохим способом выйти на заказчика… а он был, в этом оба уверены. — Во Врата Балдура. Там меня ждут, — подтвердил домыслы гур. — Хм, ты так спокойно говоришь о своей цели… Всего-навсего отродье. Думаю, если бы ты гонялся за настоящим вампиром, ты бы был куда осмотрительнее, — пренебрежительно бросила эльфийка. — Радость моя, что скажешь… вампирское отродье ведь тоже может разорвать глотку в любой момент, конечно, если будет на то его желание, — в глазах мужчины заплясали дьявольские огоньки, а оскал засверкал в свете уходящего солнца, стоило ему произнести слово «разорвать». — Я соглашусь, — подмигнула ему друидка. — К сожалению, вы правы. Слабы они лишь в сравнении со своими хозяевами, — занервничал гур. — Днем у нас еще есть преимущество, но ночью, когда они выходят на охоту… не найти опаснее добычи. — Астарион, как думаешь, только ли ночью? — цокнула язычком девушка, скрещивая руки на груди. Она взглянула на вампира, и он прочел в ее глазах злость. Элениэль разделяла его эмоции, она также сильно хотела избавиться от охотника на чудовищ. — Это Астарион?! Нет! Этого не может быть, — забился бродяга, как мошка попавшая в сеть паука. На его лице читалась паника. — Оу, брось… в последнее время невозможное отступает предо мной, кланяясь в пол, — засмеялся вампир, делая шаг по направлению к охотнику, желая припугнуть… а может даже убить. — Вампир?! Нет, нет, нет! Не может быть, — наконец дошло до бродяги, только было уже поздно. Лозы оплели его ноги, а мертвая вампирья хватка достигла шеи. Гур даже не успел потянуться за своим арбалетом, его настигла смерть… смерть, будучи обескровленным. Эльфийка поспешила отвернуться, не желая видеть расправы. Элениэль, бесспорно, наблюдала и картины похуже, однако, сейчас главным актером был ее друг, к сущности которого она все еще не привыкла. — Великолепно, — промурлыкал Астарион, опуская прохладную руку на плечо девушки. — Я счастлив, что повстречался он мне в твоей компании. А теперь пойдем… вернемся в лагерь, нам есть о чем подумать. — Нам? — удивилась друидка, поспешив следом за вампиром. — Да, дорогая моя Эль. Именно «нам», — это было последнее, что произнес Астарион.       Весь путь до лагеря они прошли, не проронив и слова. Вампир был задумчив, а Элениэль ощущала, что любая попытка завязать разговор будет воспринята в штыки, да и что-то подсказывало, что думы ее друга были заняты прошлым, а если быть точнее бывшим хозяином Астариона — Касадором. И оказалась права.       Будучи уже в лагере в своей палатке,засыпая, эльфийку вывели из транса приближающиеся звуки шагов, а после и шорох полы. Приподнявшись на локтях, она осмотрела своего ночного гостя. — Астарион? — в ее голосе не было удивление, скорее непонимание. Когда они вернулись в лагерь, от друидки не сокрылось нежелание вампира говорить. — Думаю, ты хотела бы услышать объяснения. Меня обратил вампир по имени Касадор, как ты уже знаешь. И все, что случилось со мной до обращения — дела давно минувших дней. А все, что было после — что ж, об этом стоит разок вспомнить и рассказать тебе, — с этими словами он опустился рядом с эльфийкой и начал свое повествование. Он говорил обо всем: рассказал о нападении шайки бродяг, называемых себя гурцами, из-за которых он и стал тем, кем был сейчас, рассказал и о последующем появлении Касадора, предложившим ему спасение, и наконец рассказал о рабстве, будучи в плену семьи Зарр, о том, что никогда не мог противиться приказам, ведь был вампирским отродьем.       Тогда-то эльфийка догадалась: он не желал избавляться от паразита, ведь тот даровал ему свободу. Личинка разорвала связь, наделила его иммунитетом к солнечному свету. Все встало на свои места. — Астарион, я… — девушка замялась и, следуя неведомому порыву, обняла рядом сидящего мужчину, что вмиг напрягся ощутив теплые руки, оплетающие его шею. — Эль… не страшно ли тебе виснуть на вампире, которого твой запах сводит с ума? — прошептал он ей на ухо, обхватывая тонкую талию, прижимая к себе это теплое и манящее тело. Он ощущал ее сердцебиение, слышал, как оно участилось, стоило ему прошептать на ухо и коснуться острым носом мочки. — Нет, — буркнула друидка, и в тот же миг пред глазами вампира застыла дымка. От неожиданность, да и ощутив на груди тяжесть, вампир повалился на спину. Пальцы коснулись мягкой шерсти, на нем, крепко вцепившись коготками в дублет, устроилась белоснежная кошка. Наклонив голову, животное блеснуло глазами, светло-серыми , обнажило острые зубки и в следующее же мгновение свернулось клубком. — Спать на мне вздумала, дорогуша? — озорно вопросил Астарион, поглаживая кошку. Ему чертовски нравилась ее лоснящаяся шерсть, мягкая и пушистая. Животное заурчало, поддаваясь ласке, и уложило голову. — Жаль, что сплетни будут куда интереснее реалей… — он хмыкнул, а мягкая лапка коснулась шеи и, выпустив коготки, царапнула, как бы предупреждая. — Имеешь что-то против, моя радость? Ты возлегла с бесподобным мужчиной, коим являюсь я, — самодовольно выдал он, и в этот раз коготки оцарапали кожу до крови. — Это же всего лишь сплетни… Да и чего ты хотела, оставляя столь великолепного вампира в своей скромной обители? — он подложил одну руку под голову, прикрыл глаза. Дыхание и сердцебиение Элениэль успокаивали, пусть сейчас она и возмущалась, порыкивая и скалясь. — Отдыхай уже… А если хочешь, я могу рассказать тебе и о своем недавнем сне. В нем был Касадор… — произнес Астарион, а в голосе читалась горечь. Более не было места страху, ведь он нарушил заповеди бывшего хозяина — он смог осушить разумное существо, смог пойти против воли мастера.       Мужчина без опаски начал свой рассказ, описывая во всех подробностях то, что узрел во сне. Поведал он и о том, что чувствовал тогда, пребывая в кошмаре, и уже после пробуждения. Элениэль практически не двигалась, внимательно слушала, лишь изредка шевеля острыми ушками. И признаться, Астарион был рад, что сейчас она находилась в облике кошки. Друидка не задавала вопросов. Он мог высказаться в полной мере, следуя странному порыву… хотя и будучи в привычном облике, она никогда не прерывала его, никогда не осуждала. Мужчине было чертовски спокойно с ней, он забывал о своей тёмной сущности, о звериных инстинктах и о многом другом. Забывал даже о привычках, шел на уступки, когда друидка желала помочь ближнему. Да, Астарион ворчал, напоминал, что нужно помогать лишь себе, но никогда не осуждал.       За исповедью он и не заметил, как задремал, да и кошка сама погрузилась в медитативный сон. Им было спокойно подле друг друга… и было все равно, о чем будут судачить по утру соратники, узрев, что они вышли из одной палатки. К дьяволу сплетни. К дьяволу!       Или нет…?

***

      И вот настало утро. Ясное и прохладное. Пола невысокого шатра приподнялась и на свет вышла сперва девушка, а после и загадочно улыбающийся эльф. Они предстали удивленным взорам некоторых соратников, что ранее спокойно занимались привычными делами.       Иордан, что воодушевленно рассказывал Шэдоухарт о своем прошлом, молча уставился на парочку, пытаясь сопоставить вместе со жрицей происходящее. Но все тщетно, в голове никак не укладывалась представшая очам картина. И лишь Уилл, что был неподалеку и также видел Астариона и Элениэль, разрушил тишину: — Адское пламя… — без притворства удивился Клинок узрев — Я не побоюсь спросить: каков наш добряк в постели, Элениэль?       Друидка поморщила свой носик и потупила взгляд в землю. Подобные высказывания смущали ее до кончиков ушей. Однако Астарион в такие моменты чувствовал себя как рыба в воде. — Что уставились?! Неужто щупальца появились, — скептически фыркнул вампир, скрещивая руки на груди, а после театрально начал рассматривать свои пальцы, покручивая ладонь. — Радость моя, я похож на иллитида? — он заулыбался, плотно сжимая губы, дабы не раскрыться. Он пытался слегка изменить тему их разговора. — Ну… — протянула задумчиво друидка, примечая его желание. — Оу! Да у тебя складочки у самых уголков глаз, когда ты смеешься! — Что?! На минуточку ты разговариваешь с вечно юным… — вампир мигом осекся, припоминая, что о его сущности известно лишь Элениэль, которая, как оказалась, тоже была остра на язычок. — Постарайся получше, дорогая. — Ой все, — хохотнула девушка. — До иллитида, поверь, ты не дотягиваешь. — Просто уж скажите, что я прекрасен, и тогда день будет прожит не зря. Хватит о щупальцах! — Тщеславие не порок… — засмеялся подошедший Гейл. — Погляжу, наша спящая красавица очнулась, как и наша маленькая друидка. — Ты пропустил много интересного, Гейл, — потер переносицу колдун. Из его головы никак не выходило увиденное, а потому он вновь вернулся к прошлому вопросу, игнорируя попытки Астариона уйти от темы: — Мы не дошли до лагеря гоблинов, не вызволили Верховного друида… да и вроде бы все вчера легли трезвыми. Отговорок у вас, ребят, нет.       Шэдоухарт издала нервный смешок. К слову, жрица симпатизировала Элениэль и беспокоилась о ее связи со столь таинственным эльфом, которого можно было с легкой руки назвать занозой в заднице, Лаэзель же не отрывалась от своего двуручника, продолжала точить его. В то время как и Иордан в очередной раз пытался прийти в себя, он как и Гейл все еще не понимал суть происходящего. Только вот волшебнику потребовалось буквально еще пару минут, чтобы разобраться во всех тонкостях. — Элениэль, я бы был с ним чуточку… осторожнее, — остерег он. — А я ведь предупреждал, любовь моя, — сладко проговорил Астарион, подходя к девушке и опуская на ее тонкую талию руку. Щеки эльфийки вмиг налились кровью, и она поспешила отвести взгляд в сторону, дабы не встречаться взором ни с кем из соратников. — Нас неправильно поймут, стоит нам вместе выйти. — Так… все, хватит этого цирка! — воскликнул Иордан, выходя из своего транса. Сделав шаг вперед, он начал бурно жестикулировать: — У нас еще куча дел, а времени в обрез. Никто не знает, когда наш паразит активизируется и мы потеряем рассудок! — Твоя правда, — цокнул языком вампир у самого уха эльфийки, что поспешила сбросить его руку с себя и уйти подальше от этого балагана. Она ускользнула в лес, прихватив с собой плетеную корзину, чтобы набрать ягод на завтрак.       По пути девушка не забывала корить себя. Дура… дура! Ведь же догадывалась, какой фурор вызовет их совместный выход, да и сам вампир успел пошутить на эту тему еще ночью. А сейчас… сейчас он не упустил возможность поиздеваться над спутниками в отместку, хоть и пытался сперва пропустить мимо ушей. Однако… несмотря на все, почему-то Элениэль была уверена, что у Астариона даже в мыслях не было желания ее как-либо задеть. Или она ошибалась?       На удивление меньше чем через час в чаще леса ее настиг вампир. На его лице читалась не свойственная ему тревога. Он грубо схватил девушку за запястье, и от неожиданности эльфийка выронила корзинку с ягодами, благо большая часть все же осталась внутри. — Что случилось?! — удивилась друидка. Зла она, к слову, не держала на друга. — Что случилось, дорогуша? — оскалился вампир. — Ты могла предупредить меня о своей вылазке. — Отпусти, мне больно, — девушка наконец-то вырвала свою руку из мертвой хватки. — Ты был несколько занят, как и другие члены нашего отряда, что отвлекать не хотелось… Да и куда я ушла? Совсем недалеко от лагеря, и к тому же я могу постоять за себя. — Бесспорно, можешь, — согласился Астарион, — но впредь предупреждай меня о своем желании быть распятой в лесу, — не упустил он возможности съязвить. — Я предложу тебе легкую смерть… один лишь удар, и вуаля, твоя светлая головушка уже в ближайших кустах! Чарующе, не правда ли? — Да что ты взъелся-то…? — Элениэль совершенно не узнавала мужчину. Да, он часто язвил, злился и отшучивался, выставлял иголки, чтобы соратники не лезли в душу, однако, ничего подобного не было с ней. Ведь с ней он был… мил? — Я переживал, — нехотя признался вампир, отворачиваясь, дабы девушка не могла прочесть его. — Но разве от того есть толк, дорогуша? Только лишь напрасно потраченные нервы. Тем более ты цела, — фыркнул он и отмахнулся, развернулся на пятках. — Астарион! — на выдохе произнесла Элениэль. — Что случилось? — Ничего, — бросил в ответ мужчина, даже не оборачиваясь. — Твоя подружка просто доходчиво объяснила, что мне стоит держаться подальше от тебя. И знаешь… мне любопытно, что было бы, если бы мы и вправду провели ночь вместе. Темная лошадка бы подняла меня на вилах? Наш волшебник, падкий на артефакты, испепелил бы меня? А воительница-гитьянка банально бы всадила мне кол в сердце, а после расчленила? Что думаешь? — Часом ранее ты сам начал шутить на эту тему… а сейчас тебя задели их слова. Не кажется ли тебе странным подобная реакция? — эльфийка сделала шаг к вампиру, прихватив корзинку. — Кажется, — согласился он. — Сперва я вырвался из цепких когтей Касадора, а сейчас вновь попал под контроль. Я предпочитаю быть верным лишь себе, дорогуша. И заботиться лишь о своей собственной шкуре. А тут… ты сломала все! — возмутился мужчина, обводя пренебрежительным взглядом девушку. — Что же в тебе такого? Твой мозг не поедает червь, и тебе не грозит превращение в тварь. Между нами нет связи, и теоретически ты вообще не можешь читать меня! Но нет, ты не только читаешь, но еще и… изменяешь?! — Кто об этом тебе сказал? — Какая разница?! Птичка на хвостике принесла. Достаточно? — огрызнулся Астарион, а после изменился в лице. Казалось бы, немного успокоился. — Уилл. Если так хочется тебе узнать. — И что же еще тебе сказал он? — ее тонкие пальчики оплели запястье вампира, и, не почувствовав сопротивления, она обхватила его руку, прижалась, заглянула в кровавые глаз. — Твоя злость беспочвенна. — Возможно, однако… — он задумчиво осмотрел эльфийку, аккуратно убрал ее руки с себя. Встав перед девушкой, вампир изучающе глядел на нее, пробегая взглядом от головы до пят. Точеная фигура, чересчур хрупкая. Мягкие, даже можно сказать, детские черты лица. Чуть пухлые розоватые губы и большие стальные глаза, обрамленные пушистым веером ресниц. Пепельные волосы, собранные в неряшливый хвост. Она была его противоположностью, как внешне, так и внутренне. Не было той дикости в ее внешности. Нет места и издевке, колкости в характере. Милая и добрая. И вправду противоположности притягиваются.       Астарион усмехнулся, пальцы невольно огладили щеку девушки, а взгляды пересеклись. — Я злюсь, да… Злюсь из-за своей слабости пред тобой. Я заметил это слишком поздно, — он покачал головой. — Я и не заметил, как ты захватила мой разум, словно иллитидский паразит. Оказывается, совершенно не этой личинки мне стоило опасаться, уж точно не ее… а тебя!       Друидка покорно стояла, а ручка корзины повисла на сгибе руки, неприятно давя. Она боялась что-то произнести. Сейчас пред ней был тот самый Астарион, которого описывал ей, стоило ей вступить в их разномастный отряд. — Как тебе удается управлять мной? — Я не управляю. То твой выбор, и ты свободен в нем. Я никогда не заставляла тебя быть рядом ни магией, ни чем-то еще… — Давай! Ну же, дорогуша… скажи, как и Уилл, что я изменился. — Не изменился, но ты, как минимум, был добр ко мне. — И почему же? — он вопросительно выгнул бровь. — Тебе виднее, — осторожно пожала плечами друидка. И то стало конечной точкой в их разговоре, они вернулись в лагерь, а позавтракав, отправились к гоблинам, так и не проронив и слова.       Оба ощущали дискомфорт. Им было не по нраву повисшее между ними напряжение. Оно очевидно было лишним, однако, никто не спешил его разрушить. Возможно, они не знали как.       И вправду… один лишь случай привнес хаос. А ранее казалось, что ничто не может нарушить их идиллию.       Брехня! Против всего есть оружие.