Символ трудолюбия

      Жить совсем не хотелось. Конечно, кто захочет жить в кошмаре, который продолжается уже много лет?       Маринетт уставала от еженедельных пыток Хлои, которая при любой возможности издевалась над Дюпен-Чен. Иногда Ледибаг просто хотела придушить Буржуа своим йо-йо, чтобы эта глупая блондинка больше не могла говорить всякую ерунду.       Как бы Маринетт не старалась скрыться от назойливой «подружки», та всегда находила её. Ничего не могло спасти Дюпен-Чен…

***

      Довольно быстро люди стали забывать о героине. Поначалу они благодарили её и восхваляли, даже поставили новый памятник в честь победы над Бражником, но с каждым месяцем всё меньше и меньше стало упоминаний о Ледибаг. Всем был приятен и любим образ идеала, наверняка, все бы разочаровались, узнав, кто скрывался под яркой маской.

***

      Связи с близкими тоже начали ослабевать. Без Али, Нино и Луки было одиноко. Остальные бывшие одноклассники, с которыми она общалась в облике героини, тоже начали отдаляться.       На самом деле Маринетт было обидно, что её первые отношения закончились так ужасно. Она не понимала, что так сильно изменило некогда чуткого и мирного парня. Она даже не могла, сказать в какой момент это произошло. Всё же без любви трудно жить вместе.       В принципе без любви очень трудно жить.

***

      Когда спустя год с лишним Маринетт узнала, что Адриан вернулся в Париж и вновь назначил слушание по делу героев, её разрывала ярость. Как он мог продолжать так поступать с ней? Что она, чёрт побери, сделала такого, что он продолжал уничтожать её? Дюпен-Чен хоть и не хотела, но всё же признавала, что ей очень больно из-за его поступков.       Сначала она хотела тихо уничтожить его, но спустя недолгое время она поняла, что они и так многое потеряли из-за того, что не любили говорить о своих проблемах и вместе справляться с ними. Пришло время исправить это. Нельзя было продолжать избегать его. Ей надо было многое сказать.       Маринетт была уверена, что скоро её жизнь перестанет быть кошмаром. Или ей хотелось верить в это.

***

      Стоя у высоких ворот, девушка нервничала, но пыталась подавить чувство тревоги.       Слегка дрожащей рукой Маринетт нажала на дверной звонок. Спустя пару секунд появилась камера, которая посмотрела на незваную гостью, а после быстро скрылась, но ворота так и не открылись. На что Дюпен-Чен вообще рассчитывала, решив начать таким наивным способом? Зачем она послушала этот глупый голос надежды, что шептал, что Адриан всё ещё хочет общаться с ней?       — Ну ладно, придётся действовать иначе, — прошептала Дюпен-Чен и поспешила найти себе укрытие, чтобы перевоплотиться.

***

      Адриан сидел за своим столом, печатая очередную работу, когда окно его кабинета резко распахнулось.       — Привет, Маринетт, — не отрываясь от работы, произнёс Агрест.       — Я пришла поговорить.       — Тебе неудобно время заседания? Ну прости, не моя проблема.       — Я серьёзно, Адриан. Повернись ко мне, пожалуйста.       Молодой человек вздохнул, снимая очки, и неохотно развернулся.       — Ну?       — Сколько ещё ты можешь превращать мою жизнь в кошмар?       — Так долго, как ты заслуживаешь, — холодно ответил юноша.       — Чем я заслужила это? Не кажется, что ты зашёл слишком далеко? Неужели всё, что было между нами, ничего не значит для тебя сейчас?       — Несколько лет назад тебя тоже это не заботило.       — Адриан, это было восемь лет назад! Мне было четырнадцать! Я была просто маленькой идиоткой. На меня, на нас свалилось столько всего, что мне становится страшно, когда я думаю, через сколь многое нам с тобой пришлось пройти в таком юном возрасте.       — Но почему-то я всегда находил время для всех моих друзей, а ты нет.       — А Кагами? — напоминание об этой девушке заставило Агреста недовольно поморщиться.       — Что ты вообще от меня хочешь?       — На самом деле я пришла извиниться.       Адриан ожидал услышать всё, но только не это. Небольшая светлая часть его души затрепетала, но он не позволил показать это, лишь продолжил холодно смотреть на некогда самого близкого человека.       — Мм, не кажется, что ты опоздала? Лет так на восемь, например? — он не мог перестать язвить, пытаясь за резкими словами скрыть боль и настоящие эмоции, хоть ему и было противно от этого.       — Адриан, пожалуйста, послушай. Мне правда жаль, что у нас всё так ужасно закончилось. Я не знаю, правда ли я сделала тебе так больно, что заслуживаю всего, что ты сделал мне за последние полтора года, но если это так, то мне очень стыдно и жаль. Потому что ты просто втоптал меня в землю, ты сломал мою душу, сердце, жизнь. Я потеряла почти всех, кто был дорог. Я чувствую себя ничтожной. Я просто не могу продолжать это, я не могу жить так. Да, ты оказался прав, когда доказывал всем, что я бесполезная и не заслуживаю быть героиней. Можешь радоваться своей победе, если хочешь. Прости, что подвела тебя, Котёнок.       Она больше не могла сдержать слёзы, они стекали по её красной маске, плечи слегка дрожали.       Агрест смотрел на неё, не понимая к чему должны привести эти слова. Он хотел, чтобы она поняла, как ему было больно, но был так ослеплён этой идеей, что не подумал, что может сломать её слишком сильно. Но прежде чем юноша успел подумать о возможных исходах, он услышал слова, которые разрушили остатки его сердца:       — Я, Маринетт Дюпен-Чен, отказываюсь от шкатулки камней чудес и передаю её…       В ушах зазвенело, Адриан закричал и подбежал к девушке, намереваясь остановить её, но было уже слишком поздно. Она сказала чьё-то имя, которое он даже не расслышал.       Трансформация спала, а девушка, закрывшая глаза, начала падать назад. Агрест, наконец подбежавший к ней, успел поймать её, не позволив упасть.       — Господи, что ты наделала? Маринетт, очнись, пожалуйста. Я правда не хотел этого. Я такой эгоистичный идиот. Не забывай всё, прошу. Открой глаза, — прошептал он, не зная, что делать. Ужас охватил всё его тело. Он с надеждой смотрел на лицо девушки, ожидая, когда она придёт в себя.       Вдруг Дюпен-Чен улыбнулась, а после и вовсе рассмеялась.       Адриан непонимающе уставился на неё, она уже открыла глаза и продолжала смеяться на его руках, но вдруг вместо её смеха молодой человек услышал всхлип.       — Прости, прости, прости. Я просто очень хотела проверить, есть ли в тебе ещё тот самый милый и добрый Котёнок, которого я так люблю. Ещё раз прости, что напугала тебя, но ты так закричал, что не услышал, что я не назвала ничьё имя, а просто отменила трансформацию, — объяснила Маринетт, в уголках её глаз вновь появились слёзы.       — Ты такая идиотка, да и я тоже. Что я наделал? Я же так не хотел быть похожим на отца, а стал только хуже. Ты была так чертовски права, когда не хотела доверять мне. Я правда самый худший герой, — вздохнул он, отпуская её из объятий. Молодой человек считал, что она даст ему пощечину и уйдёт. Конечно, ему ведь нет прощения. Резко вспоминая всё, что он сделал ей в последнее время, Агрест задрожал.       — Вообще-то именно ты поймал нашего главного врага.       — Все эти годы я не мог его разглядеть в собственном отце! Прекрати оправдывать меня, Маринетт. Ты сама недавно сказала, что я сломал твою жизнь. Я чудовище, возомнил, что важнее других, хотя на самом деле я ничтожен…       Ему дали закончить речь, девушка закрыла ему рот ладонью.       — Я и не говорю, что ты невинный ангел. Ты просто сломленный подросток, я тоже. Нам обоим тогда нужны были не суперсилы, а помощь психолога. Но, пожалуйста, прекрати называть себя чудовищем. По крайней мере тот Адриан Агрест, которого я знала много лет назад, был самым лучшим человеком в моей жизни.       — Я уже давно не тот, — пробурчал он сквозь её пальцы.       — Мы можем всё исправить. У нас ещё есть шанс начать другую жизнь, — сказала она, убрав руку от его рта.       — Нет, пожалуйста, уйди.       — Мы оба сделали ошибки, но теперь мы старше, возможно, умнее и не позволим призракам прошлого разрушить наше будущее.       — Уйди.       — Адриан, я всё осознала. Ты очень дорог мне, я люблю тебя, пожалуйста, не отталкивай меня.       — Я сказал, проваливай!       — Но…       — Я ненавижу тебя! Ясно?! Сколько ещё ты будешь включать режим спасателя и пытаться спасти тех, кто не хочет быть спасённым?       Тёмная часть Адриана сильно подавляла светлую, которая очень пыталась вырваться наружу. Ему было очень противно говорить все эти слова, но так было легко жить, так он чувствовал себя защищённым.       — Я буду делать это так долго, пока живу и могу делать это. И тебе нужна помощь. Прекрати делать вид, что ты злодей. Ты же в глубине души вовсе не такой, я знаю.       — Откуда? Откуда ты можешь это знать? Мы не общались так долго. Может я на самом деле изменился и не хочу возвращаться к прежнему образу жизни, когда меня использовал каждый? Зачем ты продолжаешь искать во мне что-то хорошее, когда уже все смирились, что я стал просто невыносим.       — Я люблю тебя.       — О нет, даже не начинай. Я не поведусь на это, — вздохнул Агрест, чувствуя, как сердце пропустило удар.       — Я люблю тебя, — уже увереннее говорит Дюпен-Чен, делая шаг к нему навстречу.       — Прекрати, Маринетт, и покинь мой дом, иначе я вызову охрану.       Она ничего не ответила, но он видел, как потух огонь надежды в её глазах.       — Если я сейчас уйду, то мы никогда не встретимся, потому что я не хочу больше терпеть выходки, которыми ты пытаешься доказать, что стал плохим.       Она прошептала слова трансформации и подошла к окну. Развернувшись, она посмотрела на него, возможно, в последний раз.       Сейчас всё должно было решиться.       Она не знала, как он ответит. Хотелось верить в лучшее, но противный голос разума шептал, что он откажет.       Он был в смятении. Та часть его, которой он следовал в последние годы, кричала, что это манипуляция, и что он не должен вестись на неё. А другая часть, которую он держал под замком с подросткового возраста, тихо плакала, умоляя согласиться.       Этот шепот сердца был еле слышен из-за шума ярости и недоверия. Им столько раз пользовались и бросали в самый трудный момент, что это привело к тому, что Адриан стал тем, кого ненавидел в детстве. Так было безопасней, но очень одиноко. На самом деле Агресту очень давно надоело быть таким жестоким и холодным, но он боялся, что если вернуться к настоящему себе, то будет опять больно.       Услышав желание израненного сердца и предубеждение расчётливого разума, юноша понял, что пора сделать выбор.       Не его Леди уже и так долго ждала.       Одно слово сорвалось с его губ, прозвучав неожиданно даже для него. Он опустил голову, чувствуя себя жалко и беспомощно впервые за восемь лет.       Подожди...