Пора прощаться...

Как же пусто... Екатеринбург идёт по пустым улицам, оглядываясь на заброшенные дома с зияющими чёрными дырами вместо окон и время от времени пинает упавшие на дорогу листья. Упали они ещё прошлой осенью, и так всё и оставались неубранными. Иногда с ними играл ветер - гонял их по улицам, разбрасывая везде, где вздумается, ведь убирать-то их теперь больше некому. Как и три года назад, и пять лет назад. Сюда больше никто никогда не вернётся - даже забрать из своих домов остатки своих вещей, кому уж тогда есть дело до упавших листьев? Костя медлит перед тем, как пнуть кучку листьев. Медлит, потому что ему кажется, что он слышит где-то здесь, совсем рядом, шаги. Шаги эти особенные, он точно может сказать, у кого они звучали именно так. В какое-то время Екатеринбург даже научился определять настроение идущего- будет ли он сейчас опять жаловаться на "тупых заводских новичков", в грубой манере пересказывать в подробностях очередную стычку с Красноярском или просто пришёл провести время с другом, находясь в прекраснейшем расположении духа. Екатеринбург думает, хочет думать, что он отчётливо расслышал такую знакомую, почти родную поступь. Но откуда? Уралов заглядывает за деревья, брошенную на дороге машину, даже добегает до ближайшего двора и смотрит внимательно, так отчаянно надеясь увидеть фигуру во всём чёрном, снова держащую сигарету в зубах. -Завязывал бы ты с курением, Юр. Подумай уже о своём здоровье. В ответ Татищев только ухмыляется и делает новую затяжку, выпуская дым в лицо другу. Тот держится стойко, не показывает отвращения, и только смотрит на Челябинск своим грустным-грустным взглядом в надежде, что он все-таки прислушается к его словам. Нет там никаких фигур, только сиротливо скрипящие на ветру детские качели.

***

Ещё через несколько месяцев города бьют тревогу - кажется, Екатеринбург тронулся умом. А как иначе объяснить то, что практически целыми днями он блуждает по пустым улицам бывшего здесь некогда города Челябинск, почти не появляясь у себя? Он даже от поста столицы Уральского ФО отказался - тяжело ему было ходить на эти собрания, отчитываться о новых подробностях произошедшего в Челябинской области, видеть там лица, глядя на которые Костя всё никак не мог понять, почему они делают вид, будто ничего не произошло. Этот пост теперь занимала Татьяна, и справлялась она вполне хорошо. Тем более, каждый раз она отправляла Нижний Тагил к отцу - пересказать обсуждения с собрания о том, что происходит в регионах. Тот молча кивает, а затем смотрит в небо и пересказывает всё уже самому Челябинску, почему-то будучи в полной уверенности, что тот его слышит. По крайней мере, приходить каждый раз на собрания и слышать от Москвы это "Как ситуация в Челябинске?" ему было слишком невыносимо тяжело.

***

-На данный момент обстановка в городе неблагоприятная, в воздухе значительно превышена норма тяжёлых металлов и токсинов, зарегистрировано 12 случаев поражения дыхательных путей. Гражданам рекомендуется на время покинуть город, также отмечается вероятность новых взрывов. А теперь к другим новостям... Уралов выключает радио в машине и давит на газ, не особо соблюдая правила дорожного движения. Ведь люди из города выезжают, а дорога туда практически пустая. Если ему и придут штрафы за превышение скорости, Костю это волнует в самую последнюю очередь. Прежде всего ему надо найти Юру. Сразу, услышав о том, что в Челябинске на одном из заводов произошёл взрыв и последующий выброс каких-то опасных веществ в окружающую среду, Екатеринбург поехал туда, надеясь если не помочь, то хотя бы убедиться, что Юра в порядке. Хочется ударить себя по голове за такие мысли. Челябинск определённо не в порядке. Хоть он и говорил несколько раз с Костей о том, что ему недолго осталось жить - всего где-то пару веков, и каждый раз Уралов осознавал, что он единственный, кому Татищев может доверить свои мысли. И всё никак не мог понять, почему именно он, а не, скажем, Курган, или та же Пермь? Впрочем, об этом он и не вспоминает, когда бежит вверх по лестнице, дёргает дверную ручку, правильно предположив, что дверь опять открыта, и влетает в квартиру. -Юра! Юр, ты дома? Костя заглядывает на кухню и находит его - тот стоит, оперевшись на подоконник и глядит на дым пожара. В этот раз сигареты у него в руках нет - даже удивительно. -Так и знал, что ты придёшь, Кать, -хрипло произносит Челябинск. -Хоть я и не хотел, чтобы меня в такой момент видели. Уралов осторожно подходит к нему. -Как доехал? Без пробок? -Юр, -Екатеринбург игнорирует его вопросы и осторожно, будто перед ним хрупкая фарфоровая кукла, хватает друга за плечо и поворачивает. Лицо у него... Екатеринбург невольно вспоминает царскую семью в их последние минуты жизни. Лицо того, кто понимает, что ему отведено настолько мало, что даже не хочется это "мало" растрачивать на отчаяние - такое бесполезное и пустое. -А я ведь сколько раз им говорил, что там всё старое и на соплях держится, менять надо, сколько денег выделяли... Нет, этим уебанам лишь бы в карман себе всё загрести, а на остальное всем плевать... -голос Челябинска неожиданно звучит до непривычки потерянно. Он дрожащими руками хватается за Костю, начинает кашлять и оседать на пол. Уралов прекрасно понимает причину- люди массово покидают город, многие из них навсегда, и тем самым они лишают Юру всех его жизненных сил. -Может, получится им помочь? Татищев вяло отмахивается. -Че уж сейчас сделаешь... -он переводит взгляд на друга, но тот этого не замечает - наблюдает за дымом из окна, чуть ли не молясь о том, чтобы новых взрывов не было. Только бы всё было хорошо, только бы люди смогли всё исправить... -Кать, -тихо зовёт Челябинск. -Может уже посмотришь на меня, я с тобой говорю, как бы. Костя садится на пол рядом с ним, и, поддавшись секундному порыву, накрывает ладонь Юры своей. И ждёт. Думает, что тот сейчас вырвет руку, может ещё и в свойственной ему манере спросит, что это он тут опять за "пидорство" устроил. Но Юра просто ласково гладит другой рукой Костину ладонь, и вроде бы думает о том, что ему это нравится. -Кажется, пора прощаться, -выдыхает он и снова заходится в кашле. Костя же хочет чуть ли не треснуть его за такие слова, но в глубине души понимает - всё. Юра прав, действительно, время пришло. -Откуда ты знал, что я приду? -Так ты ж не мог не прийти. Ведь ты не считал меня другом, я это всегда понимал. Просто боялся это признать. -Почему? -тихо спрашивает Екатеринбург, чувствуя подступающий к горлу ком. Он уже знает, что Татищев хочет ему сказать. Вместо ответа Челябинск тянет его за подбородок к себе и целует. От этого внутри будто что-то большое искрит и взрывается, а Костя через этот горький, долгожданный, и преисполненный трагизма поцелуй выносит из самых потаённых уголков своего сердца всю ту любовь, которую он держал в себе более трёхсот лет. Юра отстраняется первым. Одну руку он кладёт на Костину макушку и начинает трепать разноцветные пряди, другая же рука всё ещё накрыта чужой ладонью. Челябинск слабо улыбается, пока Костя уже с ощутимым трудом сдерживает в себе разрушающее чувство безысходности. -Я хотел бы тебя кое о чём попросить. Пожалуйста, сделаешь ради меня? Уралов переводит на парня полный боли взгляд и сжимает руку, будто говоря о том, что ради него он сделает всё, абсолютно всё, что угодно, только бы попросили. -Когда меня не станет, -в новом приступе кашля Юра закрывает рот, и продолжить фразу у него получается не сразу. -Проследи, чтоб на моём месте что-нибудь сделали. Город какой-нибудь, но чтоб воздух хороший был. И тот, кто здесь будет... Я хочу, чтоб ты заботился о нём. Сделаешь? Совсем не в его манере такое говорить, но стоит ли вообще думать об этом в такой момент? Екатеринбург обнимает его свободной рукой и прижимает к себе, прошептав "Обязательно сделаю". В этот же миг он чувствует, как щёки прочерчивают две горячие дорожки слёз, а Юра, прошептав уже совсем тихо и ласково "Катя...", затихает.

***

-У Перми всё хорошо, приедет к тебе как-нибудь на днях. Она же тогда так заботилась о твоих людях, жильё и работу им дала. У Магнитогорска тоже всё в порядке, он переживал, конечно, как столицей области стал, но теперь уже справляется хорошо. Придумал, как сокращать выбросы, и вырос уже, ростом почти как ты стал. Екатеринбург вздыхает, пока сажает во дворе саженец дерева. Аккуратно дотрагивается до листьев и произносит: -Ведь ты же меня слышишь, Юр. Я помню о обещании, которое дал. И я обязательно верну тебя, клянусь. Ласковый ветерок с еле уловимым запахом сигаретного дыма пронёсся мимо Екатеринбурга и двинулся дальше, вглубь заброшенного города.