Судьба: четыре жизни

      Пустота. Необъятное тёмное пространство, в котором нет ничего, кроме мрака и звенящей тишины. Медленное падение вниз. Ниже, ниже в бездонную пропасть. Резкий свет впереди. Белая полоса расширяется, поглощая темноту. Внезапная смена обстановки заставляет широко открыть глаза.       В первую секунду Белле кажется, что она всё ещё во сне. Требуется некоторое время чтобы осознать, где она находится. Девушка пытается что-то вспомнить, напрягает голову, но мысли ускользают. Свон приподнимается на кровати, оглядываясь вокруг. Вроде бы здесь ничего не изменилось, но тогда почему столь странное ощущение? Девушка замечает, как ползёт по стеклу маленький чëрный паучок. За окном отчëтливо слышен щебет птицы где-то в роще. Внезапно в мозгу что-то щёлкает. «Этот паук слишком маленький, чтобы увидеть его на расстоянии пяти метров. И роща слишком далеко, чтобы услышать щебет птицы в ней.»       Воспоминания обрушиваются лавиной, заставляя Беллу резко вскочить с кровати. Её сердце билось бы так громко, что она услышала бы его в полной тишине. Но стука больше нет. Под кожей на запястье ничего не ощущается. Страх сковывает движения. Медленно, словно во сне, девушка подходит к зеркалу. Отражение смотрит на неё пристально, в самую глубину души. Свон поднимает взгляд на своё лицо. С бесстрастной холодной поверхности на неё взирает пара багровых глаз.       «Нет, не может быть» — где-то внутри ещё отрицает разум очевидное. Хочется кричать, плакать, разбить зеркало вдребезги, сравнять с землёй этот замок да и всю Вольтерру, но рука лишь проводит по поверхности кривую линию, а по щеке скатывается холодная одинокая слеза. Это неправильно. Так не должно было случиться. Но разве же судьбе есть дело? Она плетёт свои сети, подобно пауку, медленно, без возможности сбежать, затягивая жертв.       Белла делает шаг назад, всё ещё глядя на своё отражение. Такая прекрасная… Тонкие черты лица, каштановые волосы, спадающие на спину шелковистыми локонами, изящные бледные руки, подчëркивающее фигуру атласное красное платье, явно не дешëвое. Вот только внутри пустота. В остывшем сердце ничего кроме немой бессильной ярости. В душе осталось лишь горькое отчаяние, почти осязаемо впивающееся в каждую клеточку тела. Девушка касается серебряного ожерелья на шее. Кстати, а кто и когда успел привести её в порядок? Эта мысль на время заглушает остальные, и Свон с недоумением оглядывается вокруг, не находя ни прежней одежды, ни какой-нибудь подсказки.       Белла решительно идёт к двери, но тут же замирает. Из коридора доносятся неспешные шаги, приближающиеся к её комнате. Девушка почти точно рассчитывает время, через которое посетитель окажется в назначенном месте, а потому ничуть не удивляется, когда дверь осторожно открывается, и на пороге появляется Аро.       — Ну, здравствуй, Изабелла. — тянет вампир со слащавой улыбкой, скользнув быстрым взглядом по её лицу. — Что тебе нужно? — с трудом сдерживается девушка, сжимая руки в кулаки. В воспоминаниях тут же возникают последние минуты её жизни, и Свон, кажется, убила бы его на месте, были бы на это силы. Смотреть на Владыку невыносимо. Именно по его воле она сейчас здесь. Он отобрал у неё всё и разрушил жизнь. А теперь стоит здесь как ни в чëм не бывало, смотрит прямо в глаза и улыбается. Эта чëртова улыбка снилась бы ей в ночных кошмарах каждый день, если бы она ещё могла спать. — Всё также груба. Тебе это не к лицу. — отмечает Вольтури, ухмыляясь, игнорируя столь фривольное обращение к себе, и подходит чуть ближе, словно боясь спугнуть. — Ты убил меня. — сквозь зубы цедит новообращëнная, и глаза её полыхают безумной, почти животной ненавистью. — О, ну что ты, напротив! Я лишь подарил тебе новую жизнь. Вечную, ту, о которой ты так мечтала. — не переставая улыбаться, произносит Аро, не обращая внимания на столь явную враждебность. — Ты не знаешь, о чём я мечтала. Как ты можешь судить об этом?! — восклицает Белла, повышая голос на один тон. — Ах да, ты ведь хотела разделить эту вечность с одним из Калленов. Но подумай: разве этот мальчишка тебя стоит? Разве он дал бы тебе то, чего ты действительно заслуживаешь? Он ведь не смог исполнить даже такое простое твоё желание. — небрежно продолжает вампир, слегка растягивая слова.       При этих словах терпение девушки окончательно лопается. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Свон заносит руку, чтобы отвесить самовлюблённому нахалу хорошую затрещину, но Вольтури только усмехается, и перехватывает её запястье прежде, чем Белла успевает выполнить задуманное. — Крайне не вежливо так обращаться с посетителями, Изабелла. В другой раз я могу быть не в таком хорошем настроении. — произносит мужчина. Шатенка пытается вырвать руки из хватки, но Аро держит её слишком крепко, сжимая почти до хруста. — Отпусти меня. — выдохнув, требует она. — А ты обещаешь быть послушной девочкой? — шепчет Вольтури, приближаясь к девушке, и медленно проводит пальцем по щеке. Она пытается отстраниться, но путается в подоле длинного платья, пытаясь в то же время сохранить спокойное выражение лица. — Отпусти. — глухо повторяет Белла. — Как пожелаешь. К слову, Джейн постаралась на славу, ты выглядишь прекрасно. — наконец обращает внимание на внешний вид Свон вампир и отпускает её руку. Девушка тут же отшатывается от него, задним фоном заметив, что наконец выяснила, чьих рук дело её преображение. — Зачем ты здесь? — возвращается к изначальному вопросу шатенка, глядя с подозрением и плохо скрывемой злобой. — О, совсем забыл. Я надеюсь, ты окажешь нам честь, и спустишься к ужину. Наши дорогие собратья желают тебя увидеть. — совершенно спокойно поясняет Аро, будто ничего и не было. Он смотрит на девушку ещё несколько секунд, а затем разворачивается и берётся за ручку двери. Уже стоя в коридоре мужчина оборачивается и добавляет: — Мы ведь теперь семья, Изабелла.       Она молча прожигает взглядом дверь. Семья? Как она может назвать семьёй этих отвратительных чудовищ и убийц? Оказать им честь? Нет уж, не дождутся. Однако гнев стихает так же быстро, как вспыхивает, и на его место приходит боль, заполняя собой всё нутро. Девушка медленно скатывается на пол. Теперь всё конечно, ей не убежать. Она здесь словно в клетке, из которой единственный выход — смерть, да и тот ей теперь считай, что недоступен. «Простите меня, Эдвард, Элис… Вы все… Я не хотела…» — шепчет Белла, комкая ткань яркого платья. Так больно, страшно и одиноко. Так хочется закрыть глаза, уснуть и никогда не просыпаться. Что с ней здесь сделают? Кем она станет? На эти вопросы нет ответов, но от безвестности ничуть не легче.        Городские часы пробивают семь вечера. Время начинает сводить с ума. А может, не только оно? Странное чувство, почти необъяснимое. Оно вызывает ещё больший страх. Хочется сопротивляться этому, но не получается. Может, стоит спуститься? Ну уж нет. В голове туман и всё словно плывёт. Голод. Слишком сильное чувство, чтобы его игнорировать. Белла бросает взгляд на запертое окно с решёткой. Нет, её явно не выпустят. В коридорах да и снаружи полно стражи, и они уж точно её остановят, притащат сразу к Владыкам, а те церемониться не станут. Девушка сильнее давит пальцами на виски, прижимаясь к стене. Если бы только можно было умереть, она сделала бы это не задумываясь.