Интервьюировать Нильсена

      Психологи давно описали разновидности страха. Есть смятение перед неизведанным, есть опасение перед мнимой или реальной угрозой. Существует биологический страх, социальный, природный, внутренний. Ни один из них не подходил под мой случай. Это был не просто страх. Это был отчаянный ужас человека, которого сейчас не просто убьют, но перед этим отберут еще и самое дорогое в жизни. В частности — Нильсена.       — Кажется, тобой заинтересовалась пресса, — именно после этой реплики, а точнее из-за реакции на нее, я поняла, что мне трындец.       Боженька, да за что?! Ну почему именно сейчас, когда я узнала, что он не гей и настолько хорош в постели! Хотя до постели мы так и не дошли… Вот! Мы еще столько всего не сделали… Агата, не отвлекайся!       — Рассказывай, — сурово бросил Нильсен своему собеседнику, направляясь на выход из моей комнаты.       Ну все, песец котенку! Сейчас эту драную кошку выпихнут отсюда, и полетит она со скоростью нильсеновского спорткара, мяукая о том, как же сильно она не виновата! Нужно срочно что-то придумать! А как говорил мой преподаватель по теории социально-массовой коммуникации, «нужно знать инсайд, Агата»! Простыми словами — если хочешь выкрутиться, нужно понимать, от какой точки начинать пиз… оправдываться.       Подскочив на кровати, я начала натягивать на себя первое, что попалось под руку. Никогда еще в своей жизни я не одевалась так быстро. И все равно я не успевала.       Нильсен, зараза, подожди меня! Ты что, не знаешь, что я неуклюжая! Ты нахрена так втопил? Совсем не заботишься об окружающих!       Вылетев из своей спальни, я пробежала коридор, а затем резко остановилась, услышав приглушенные звуки. Алекс явно направлялся в свою комнату, параллельно разговаривая по телефону. Вот только услышать, о чем шла речь, мне уже не удавалось. То ли из-за большого расстояния, то ли из-за шума в ушах после нового Олимпийского рекорда по скоростному одеванию и короткой, но очень интенсивной пробежки.       Начав напевать про себя мантру о том, что я самый крутой и незаметный ниндзя, а Брюс Ли, глядя на меня, умывается слезами умиления, переворачиваясь в своем гробу с такой силой, что скоро пробурит землю до ядра, я двинулась вслед за Нильсеном. Но он не стремился облегчить мне задачу. В какой-то момент этот гад начал говорить тише, практически перейдя на бубнеж. Пришлось подобраться еще ближе.       Пустые коридоры, по которым в такое время уже не сновала прислуга, были не лучшим плацдармом для отработки навыков скрытности.       Нильсен, какого хрена ты здесь ковры не постелил?! Зажлобился? Это очень плохое качество для мужчины! Не разочаровывай меня!       Для верности встав на носочки, я продолжила красться, стараясь оставаться в тени или за углом очередного коридора. Зачем я встала на носочки? Хотела бы я знать. Кажется, так я издавала только больше шума. Но сработал инстинкт — если ты кого-то преследуешь, нужно обязательно встать на носочки. Желательно еще поднять руки на уровень лица, растопырив пальцы… Наверное, чтобы в случае опасности сразу показать — я в домике.       Но как бы странно это не выглядело, тактика пока работала. Нильсен меня вроде не замечал. А я, между прочим, уже подобралась достаточно близко, чтобы расслышать, о чем он говорит.       — Держи меня в курсе, — бросил Александр, заходя за угол.       Вот вроде бы фраза должна была мне намекнуть, что разговор как минимум подходит к концу, но я, наверное, слишком вжилась в роль мужчины и перестала понимать намеки. Поэтому я продолжила идти к своей цели с той же скорости, сворачивая вслед за Нильсеном и… натолкнулась корпусом прямо на него.       Он стоял прямо за углом, не думая продолжать свой путь, и смотрел на меня с той же смесью любопытства и сдерживаемого смеха, которую я часто наблюдала до того, как сняла перед ним бороду… и не только ее.       — Скажи, ты в театральной самодеятельности никогда не участвовала? — спросил он.       — Н-нет вроде, — вытаращившись на него, ответила я.       — Тогда что это было за представление? — он попытался скрестить руки на груди в привычном жесте, но у него это не получилось.       Еще бы! В ручонках-то загребущих до сих пор мой родной вибратор! Так обидно стало, ну просто до слез! Это же грабеж средь бела дня! Вот выгонят меня сейчас, и не останется у меня никакого Нильсена — ни настоящего, ни резинового!       — Это я… гуляю? — почему-то фраза получилась с вопросительной интонацией.       — И часто ты так гуляешь? — четко очерченная бровь взметнулась вверх, обозначая вопрос.       — Ага, — кивнула я. — Перед сном очень полезно. Физические нагрузки и все такое…       — Я думал, физических нагрузок тебе было достаточно, — хмыкнул он. — Ну хорошо, допустим, я поверю, что тебе вдруг погулять захотелось. Но объясни мне, что это были за движения окончательно свихнувшегося Джека Воробья?       Вспомнив свои жалкие попытки переплыть озеро, я поняла, что у нас с этим персонажем, оказывается, намного больше общего, чем мне кажется. Даже борода у меня теперь тоже есть. Осталось научиться рисовать такие же шикарные «смоки».       Не быть тебе, Агата, «крадущимся ниндзя». Пьяный пират-клоун — вот твой удел!       — Гимнастика, — предположила я, слегка вжав голову в плечи.       — Интересные упражнения, — покивал Алекс. — Я бы сказал, уникальные. Но они не объясняют того, зачем ты пыталась за мной красться.       — Хмм… — я на секунду задумалась, а потом взгляд упал на искусственного «Нильсена», которого настоящий продолжал держать в руке. — А чего ты мое имущество нагло забираешь? Короче, я решила его вернуть! — указала я на вибратор.       — Правда? — улыбнулся он. — И как же ты собралась это делать?       — Ну… У меня была тактика…       — И ты ее придерживалась. Угадал? — рассмеялся Нильсен.       Но я его уже не слушала, начав оглядываться и мотать головой. Даже шикнула на него. Впрочем, это не особо помогло. И даже сквозь его бубнеж я услышала приближающиеся шаги.       — Сюда кто-то идет! — в панике зашептала я.       — И что? — выгнул бровь Александр.       Раздраженно зашипев, я заметалась по коридору, думая, куда именно здесь можно спрятаться. Комнаты слишком далеко — я не добегу, да и нет гарантии, что они открыты. В стене рядом было небольшое углубление и я, возможно, смогу туда залезть, но вот загвоздка — проходя мимо, можно заметить, что там притаился один недоделанный ниндзя, причем даже не особо всматриваясь.       Но других вариантов не было, а боженька не спешил ниспослать на меня внезапное просветление, поэтому, отпихнув Алекса, я все же втиснулась в эту нишу, в которую с трудом даже две швабры впихнуть можно было. Причем очень вовремя втиснулась.       — Мистер Нильсен, — голос прозвучал полувопросительно. Это было нечто среднее между «здравствуйте» и «что вы делаете ночью посреди коридора».       — Привет, Фред, — Александр встал на его пути так, чтобы закрывать меня.       — Вы с кем-то разговаривали?       — По телефону, — отрезал наш босс.       — А…а…       — У меня будет к тебе просьба, — прервал Нильсен этот поток красноречия.       — Конечно, — с готовностью кивнул Фред. — Я вас слушаю.       — Развернись и иди обратно, — выдал он совершенно равнодушным тоном. Вот это выдержка! А я думала, только я могу нести чушь с серьезным лицом.       Поздравляю, Агата, у тебя появился достойный ученик. Твое умение эффектно позориться оказалось заразно. Передается половым путем и очень быстро прогрессирует.       — Что? — Фред несколько секунд стоял, выпучив глаза и осознавая сказанное.       — Я думаю, что выразился предельно ясно, — Нильсен добавил в голос угрожающие нотки.       И как это у него получается? Несет полный бред, в руках вибратор, но он все равно выглядит максимально эффектно и внушает как минимум трепет. Впрочем, возможно трепет был только у меня. От его тона начали дрожать колени… И дело было совсем не в страхе…       Постояв еще пару секунд, Фред развернулся и пошел в обратном направлении. Готова поспорить, завтра к уже существующим странностям Нильсена добавится еще одна подробность, которую здешние работники будут смаковать. Кажется, я окончательно испорчу ему репутацию среди персонала.       — Вылезай, — подошел ко мне Алекс, ехидно улыбаясь, глядя на мою позу. — Он ушел.       — Спасибо, — выдохнула я, вырвавшись на волю из этой тесной ниши.       — Вообще-то, — он подошел ко мне вплотную, практически загоняя меня обратно, а затем наклонился и прошептал на ухо, почти задевая кожу губами, — я бы предпочел несколько иной вид благодарности.       Прямо сейчас? Хороший мой, да я только за! Даже если здесь сейчас все твои сотрудники соберутся — плевать!       Я так ничего и не ответила, но, наверное, мимика и жесты сказали все за меня. Вместо того чтобы отшутиться, я вздрогнула и неосознанно облизнула губы. Нильсен пошло ухмыльнулся, а затем погладил меня по щеке тыльной стороной ладони, скользнул вниз, проведя подушечкой большого пальца по нижней губе.       — Какая развратная девочка, — хрипло шепнул он. — Но тебе придется потерпеть. Сейчас мне нужно работать.       Ну вот не козел? Снова завел меня, а теперь говорит, что ничего не будет. Нильсен, это слишком жестоко даже для тебя! Ну ничего, я тебе еще отомщу.       — Раз уж речь зашла о благодарности, — попыталась как можно более пошло улыбнуться я, — у меня есть к тебе просьба.       — Я слушаю, — он наклонился ближе, так, что наши носы почти соприкасались.       — Мне нужен отгул завтра, — выпалила я, с удовольствием наблюдая за тем, как его наглая ухмылочка сползает с лица.       Получил ответку? Так тебе! Журналисты не сдаются!       — Зачем? — нахмурился он. Не думаю, что ему действительно хотелось узнать причину. Скорее, нужно было за что-то зацепиться.       — Съезжу в Лондон. Заберу новый корсет, — сказала я, а затем, чуть помедлив, добавила, недобро прищурившись. — Это ведь ты мой первый корсет испортил?       Зря я это спросила. Ухмылка вернулась, и теперь согнать ее будет куда сложнее. Ну черт бы тебя побрал, Агата! Почему ты вечно сама даешь ему все козыри?       — Ну почему же сразу испортил? Просто слегка подкорректировал. Могла бы мне спасибо сказать за то, что избавил тебя от этого орудия пыток.       — Ты. Такая. Невероятная. ЗАДНИЦА! — зарычала я, попытавшись укусить его за нос.       — Поправка. У МЕНЯ невероятная задница, — его взгляд просто лучился самодовольством. И ведь не поспоришь. Ненавижу гада! — Ладно, можешь забрать свой корсет. Но только потому, что мне не хочется каждый раз разматывать твой костюм мумии.

***

      Как бы я ни была зла на Нильсена, главное свершилось — мне удалось покинуть этот заколдованный замок, причем даже с одобрения его хозяина. Я действительно хотела забрать корсет, но главная моя цель все же заключалась в другом.       Поднимаясь в квартиру Рэйчел, я поймала на себе максимально удивленный взгляд консьержа и мысленно скривилась. Кажется, он меня узнал, несмотря на грим, и сейчас готовился упасть в обморок.       Что смотришь? Никогда женщин с накладной бородой не видел, что ли? Подумаешь, какие мы нежные!       Впрочем, скоро я выбросила консьержа из головы. Как только дверь нужной квартиры открылась, на меня налетело нечто. Это многорукое чудовище имело отдаленное сходство с моими подругами и попыталось жестоко убить. А точнее удавить меня в объятиях.       — Девочки, я тоже безумно рада вас видеть, — пропищала я, пытаясь не задохнуться, — но у меня серьезные проблемы и мне нужны ваши мозги, не затуманенные розовыми соплями от созерцания моей прекрасной бородатой рожи!       — У тебя всегда проблемы, — послышался голос Евы. — Не нуди, дай тебя потискать.       — Потом потискаешь, когда разберемся, — отрезала я, выбираясь из этой стальной хватки питбуля. — На этот раз дело действительно серьезное. Алекс откуда-то узнал, что им заинтересовалась пресса.       Повисла тишина. И если Рэйчел просто обдумывала новую информацию, то Ева как-то подозрительно прятала взгляд. Я уже видела это выражение лица и знала, что именно она скажет, до того, как с ее губ сорвалось хоть слово.       — Хм… Наверное, это я виновата, — неуверенно произнесла она, начав медленно пятиться назад.       — Я заварю чай, — вздохнула Рэйчел, посмотрев на Еву, которая готовилась бежать, и на меня, с диким желанием убивать, отпечатавшимся на лице.       — Тащи сразу виски! Бутылка тяжелее, бить удобнее, — пояснила я, медленно надвигаясь на подругу. — Хотя знаешь, чай тоже неплохо. Кипяток должен действовать отменно.       Рэйчел ничего не ответила, просто молча ушла на кухню, оставив нас разбираться наедине. Правильное решение. Я бы сказала мудрое. И мудрость эта выработалась с годами. В первые разы, когда она пробовала разнимать нас, попадала под раздачу. Мы с Евой потом сидели довольные свершившимся побоищем, а бедная Рэйч прикладывала лед ко всем выступающим частям тела.       — Да что ж. Ты. Падла такая. ДЕЛАЕШЬ? — схватив декоративную диванную подушку, я начала избивать ей подругу, сопровождая каждый удар короткой фразой. — Мало. Тебе. Моих. Страданий!       Ева увернулась и отбежала на приличное расстояние, хватая вторую подушку.       — Сама меня запихнула в этот особняк, так теперь еще и раскрыть хочешь? — кричала я, гонясь за подругой вокруг дивана. И в кого она шустрая такая?       — Эй, а ну прекращай меня дубасить! Я же как лучше сделала!       — Лучше?! И что же по-твоему лучше? — я снова догнала ее, повалив на пол и теперь начала избивать уже основательно, усевшись прямо на нее. — То, что я теперь помру молодой и красивой? Да я ж тебя, сволочь, с собой заберу!       — Стоп! Хватит! Сдаюсь! — заорала Ева, а когда я остановилась, добавила. — Не могу с тобой бороться, когда ты в таком виде. Слишком много сил уходит на то, чтобы сдерживать смех.       Еще раз проехав подушкой по ее уже и так взлохмаченной голове, я все же сползла с нее на пол, пытаясь отдышаться, а заодно придумать, что делать дальше.       — Ну вот, снова дерешься! А я ведь между прочим, даже не начала тебе претензии предъявлять за дезинформацию!       — Это какую?       — Макото оказывается, вовсе не любовник Нильсена. И вообще не гей, — выдала Ева, надеясь меня удивить. Но впадать в состояние глубокого шока я отказалась, поэтому она продолжила. — Короче, спокуха! Мамочка Ева все сделала как нужно. Я перетянула внимание на себя. Ну да, теперь они знают про прессу, но искать будут исключительно меня.       — Да какая разница, — уныло протянула я. — Ну поищут они тебя неделю, может две. Но ведь найдут. А где ты, там и я. Рано или поздно все равно про меня узнают.       — И что? Ты и так там задержалась. Сколько тебе еще времени нужно? Напиши ты уже эту несчастную статью и свали оттуда. Неужели бороду носить понравилось?       — Не могу я пока оттуда свалить, — обиженно буркнула я.       — Это еще почему? — удивилась Ева, а потом задумалась. — Не можешь или не хочешь?       Что ответить на этот вопрос я не знала, поэтому поджала губы и отвернулась. Ну не говорить же ей, что действительно не хочу уезжать из этого особняка. Если быть откровенной — то от одного шведско-британского гения с тягой к дурацким шуточкам и самой сексуальной задницей в мире.       — Ты переспала с Нильсеном, — это был не вопрос. Ева уже сделала выводы, которые мне оставалось только подтвердить.       — Нуу… Вроде да… — протянула я, но увидев, как глаза подруги наливаются кровью, добавила. — Чуть-чуть.       — Да что. С тобой. Не так?! — теперь пришла ее очередь дубасить меня подушкой, вынуждая защищаться. Впрочем, пыл быстро поугас. Отбросив свое орудие пыток, она спросила. — Как можно переспать с кем-то чуть-чуть? Это на полшишечки что ли?       Вспомнив, что Нильсен не врал, когда говорил, что «у него больше», я нервно сглотнула и была вынуждена признать:       — Ладно. Хорошо. Мы переспали! Не вижу поводов для паники.       — Да их бы и не было, если бы я об этом узнала пару дней назад, — она схватилась за голову. — Агата, писец пришел!       — Девочки, — подала голос Рэйчел, которая, оказывается, давно сидела в уголочке с большой чашкой. И судя по ее спокойному виду, в ней был совсем не чай. — Давайте разберемся по-порядку. Ева, что ты натворила и чем это может грозить Агате?       — Хм… Это долгая история, — протянула брюнетка. — Так что, Рэйч, виски все же доставай. А ты, Агата, пойди сними свою чертову бороду, не могу на тебя смотреть в таком виде.

***

      Спустя полчаса я сидела на диване с чашкой чая в руках, потому что Рэйчел виски все же зажала. Наверняка только для себя оставила. Как иначе объяснить тот факт, что я после рассказа Евы находилась в шоковом состоянии, а наша блондиночка имела такой вид, как будто постигла дзен?       — Ты стырила его телефон? — угрожающе спокойно переспросила я.       — Ну стырила, — подруга пожала плечами, мол, что такого?       — И записку оставила?       — Оставила, — кивнула она.       — Скажи мне, Черная вдова ты наша несостоявшаяся, а как у тебя это получилось? — прищурилась я. — Хочешь сказать, он вообще ничего не заметил? Ни как ты свою поэму писала, ни как телефон отжимала?       — Ну…       — Ты с ним переспала, — вернула я Еве ее же реплику и, увидев, как та стыдливо отводит взгляд, взялась за подушку. — Ты что. Мать твою. Творишь?! Ты решила примерить на себя роль Мата Хари? Совсем умом тронулась?       — Не, ну а че он вообще? — обиженно протянула подруга, отсаживаясь от меня подальше.       — Что вообще означает твоя реплика?! Что — он? Заставил тебя? Вынудил?       — Ну а че он такой красивый?       Рука с подушкой опустилась. Туше. У меня были примерно такие же причины, чтобы переспать с Нильсеном. Теперь бить Еву у меня рука не поднимется. Наоборот. Даже как-то жалко ее стало. Прониклась. Все же сестра по несчастью.       — И что мне теперь делать? — задала я риторический вопрос.       — Девочки, я, возможно, сейчас глупость скажу, — начала Рэйчел, которая до этого вообще никак не вмешивалась в разговор, — но что если рассказать правду?       С одной стороны — резонно. Логика прослеживается железная. Но явно не в моем случае.       — Ты просто не видела, какая у него реакция была на одно слово «пресса». Да он меня убьет раньше, чем я успею хоть что-то объяснить!       — А почему он, интересно, так нашу братию не любит? — нахмурилась Ева. — Неужели есть что скрывать?       — Так, притормози, подруга. Раскапывать про него я уже точно ничего не собираюсь. Даже сейчас моей заднице угрожает серьезная опасность. А если все же что-то напечатаю, мне точно не жить, — произнеся это, я задумалась. — С другой стороны, мне ведь не обязательно использовать это в статье. Можно ведь просто узнать немного больше. Чуть-чуть раскопать, понять, почему он так ненавидит прессу, и уже от этого отталкиваться.       — Ой, что-то мне это не нравится, — протянула Рэйчел.       — Спокойно! Даю себе две недели на это. Не получится — значит, расскажу как есть и буду надеяться, что не убьет. Только предварительно отбегу подальше… Может смс-ку скину, или по электронной почте сообщу…       — Ладно, — вздохнула Ева. — Что от меня требуется?

***

      Вернулась в особняк я возмутительно трезвая, зато с корсетом и планом дальнейших действий. Забросив сумки в свою спальню, я не стала ждать, когда мне представится удобный случай, и сразу отправилась к Нильсену.       Вообще, для начала я собиралась придерживаться правила, которое в научных кругах носило название Бритва Оккама. Самый простой путь зачастую является самым правильным. Поэтому сегодня я собиралась спросить его о ненависти к журналистам. Вот так просто и банально. Вдруг это вообще не тайна, а я начну многоходовые комбинации, которые у меня все равно не получатся. Я же себя знаю. Превратить любое дело в фарс — мой уникальный талант!       — Привет, — поздоровалась я, заходя в его кабинет.       — Ну здравствуй, — улыбнулся он. — Пришла благодарить? Для этого нужно было предварительно снять бороду. Да и от корсета избавиться не помешало бы.       — Хм… Мне же нужно было дойти сюда по коридорам…       — Ванная комната в твоем распоряжении, — бросил он, утыкаясь в бумаги.       Как-то слишком сурово он со мной разговаривал, учитывая, что я даже ничего еще не сделала… Снимая свой грим, я пыталась понять — это его стандартные перепады настроения или он все же что-то узнал и мне песец? Если второе, то зачем это все? Убить он меня и в мужском обличье мог.       — Уже неплохо, — ухмыльнулся он, стоило мне выйти обратно в кабинет. — Можешь начинать благодарить, — Александр откинулся на кресле, с интересом наблюдая за мной и явно ожидая какого-то представления.       — Эм… Вообще-то я поговорить пришла…       — О чем?       — Хотела спросить, все ли у тебя в порядке? Просто вчера я слышала как ты говорил с Сэмом по телефону. Я не подслушивала, просто ты был очень близко. И мне показалось, что у тебя какие-то проблемы.       — Тебе показалось, — произнес он с каменной маской, застывшей на лице.       — Ну, ты что-то говорил о прессе… Это как-то может коснуться меня? В смысле, может мне что-то нужно сделать? Я ведь все же твой ассистент… — под его взглядом я терялась, начиная говорить все тише и тише. Последние слова я и вовсе прошептала.       — Харли, — Нильсен встал и подошел ко мне. — Если мне что-то понадобится, я тебе об этом обязательно скажу, — улыбнулся он и начал теснить меня к столу. — А теперь скажи мне, зачем ты на самом деле пришла?       Узнать, почему ты ненавидишь журналистов, а значит и меня. Ну возможно, не только за этим. Но тебе я этого не скажу, даже если снова применишь свои противозаконные пытки. Я уже поняла, как можно их остановить. Стоит заорать «трахни меня» и все, издевательства прекращаются.       — Ну…       — Я жду, — продолжал Александр, окончательно прижав меня к столу.       — П-поговорить, — почему-то интонация снова получилась вопросительной, но сосредоточиться было трудно. По телу уже пробежала дрожь, посылая мурашки по коже.       — Неправильный ответ, — шепнул он, схватив меня за талию и усаживая на столешницу.       Ладно, уговорил, к черту разговоры! Мне всегда говорили, что я человек действия! А поговорить можно и потом.       Я потянулась к нему, вцепилась в воротник его рубашки, пытаясь притянуть к себе. Но вместо того, чтобы как приличный мужчина, поддаться, он оторвал мои ладони от себя, припечатывая их к столу.       — Не так быстро, каттен, — улыбнулся он.       Ну вот, снова пытки пошли. Уже можно орать мою спасительную фразу? Наверное, можно. Она никогда лишней не будет.       Но еще до того, как я открыла рот, за дверью послышались какие-то невнятные звуки, как будто сюда бежит стадо слонов. А еще раздался возглас, в котором четко прослеживалось имя моего босса, прижимающего меня к столу.       Отпихнув от себя Нильсена, я попыталась соскочить со столешницы, но от слишком резких движений потеряла равновесие и грохнулась на пол с таким звуком, какой обычно издает штамповочный пресс. Времени на то, чтобы вставать уже не осталось, поэтому я все так же, на карачках начала ползти вдоль стола, надеясь заползти под него.       — Александр! Нам нужно поговорить! — проорал Макото, врываясь в кабинет за секунду до того, как я спряталась в своей норе, то есть под столом.       Интересно, что будет, если он расскажет Нильсену про некую мисс Харрис, пока я пытаюсь слиться с офисной мебелью?       Молодец, Агата, ты сама отрезала себе все пути к отступлению! Теперь даже отбежать на безопасное расстояние не получится…