Дела сапожника (01.09; 03.10)

      Ему нравятся чинить. Он обожает мастерить. Для него сделанное что-то своими руками это настоящее сокровище. А лучше сокровище ничего нет. Ведь даже любовь — это сокровище.       Больше ему нравится починка обуви. Он восхищается, как обувь, которая казалось, что пригодна лишь в роли лодки для детей, в руках мастера превращается в туфлю как с полки магазина. Новая, изысканная, чистая.       Это восхитительно.       Ему ненавистны люди, что выбрасывают такое чудо, как обувь в мусор. Зачем? Она же ведь ещё жива. Она пригодится. Ей можно подарить вторую жизнь. А вы губите её.       «Посягнули руками на моё сокровище, так еще неблагодарны, что отправляется его в мусор. Балбесы. Старые и высокмерные отпрыски богатеев. Когда-нибудь вас настигнет кара за посягательство на моё сокровище и вы окажитесь в мусорке, где вас уже никто не вытащит и не починит»       — Багги, твои руки золотые спасибо, — женщина, которой очень идут слишком красные губы, легко целует в щёчку сапожника. Её длинные пальцы аккуратно обхватывают коробку с её любимыми туфлями. Она не смеет их портить. Да вряд ли кто-то посмеет портить обувь на глазах безумного сапожника с фетишом на обувь. Ну, наверно, только новички посмеют. И будет ждать их ужас с красным носом и гриммом на лице.       С улыбкой женщина прощается с сапожником-фетишистом и уходит. Её взгляд цепляется за нового посетителя. Новенький. Не знающий. Бедняжка. С сочувствием к новому клиенту, она выходит из мастерской и на всех парах убегает. Стать свидетелем злобы сапожника Багги, тоже самое, что быть жертвой. Многие завидев как женщина с коробкой в руках бежит, прячутся, где только можно. Огромный символ на коробке и женщина, что бежит — всё это видет лишь к одному: грядёт синяя буря с красным пятном.       — Здравствуйте, — мужчина, который не знает, что ему люди с улицы приготовили нагробие и место в кладбище — в своих сердцах конечно — с бесстрашием в сердце подходит к работнику.       Багги — ученик мастера сие мастерской и сапожник высшего класса — с безразличием на лице смотрит на нового посетителя. Его глаза быстро пробегают по внешности вышеупомянутого.       Дорогой приталинный костюм без единной пылинки, чёрные кожанные перчатки, лицо без капли эмоций. Одним словом: буржуй.       — Вы мастер?       «Голос у него отпадный…черт, он же богач. Они и должны быть отпадны во всем. Нельзя вестись на его ужасно магнитический голос, что так хочется слушать и слушать, утопить в нём…стоп! Багги, тебя интересует только его деньги. Деньги тоже сокровище, хоть и ценность у них меньше, чем у самодельных вещей».       — Я лишь ученик, мастера нету, — противостояние, что происходит в душе сапожника никак не отражается на его лице.       — Хм…ну, вы же на уровне мастера?       — Смеешь сомневаться в моём мастерстве? Недоумок. Что у тебя?       Факт, что должен знать каждый, если хочет, чтобы к нему проявили уважение в этой мастерской: за кассой Багги, значит никаких сомнений, сомнения есть, уважение к вам нету, будь хоть вы самым старым на квартале или богатым.       — Сразу на «ты», я согласен, — серьёзное лицо вмиг пропадает и появляется чарующая улыбка с блеском в глазах. Этот вид с рыжими волосами и шрамом на лице вмиг лишает Багги равновесия.       «Блять, не улыбайся, так. Не улыбайся!!! Не сверкай, как искорка, что рождается при создании изысканной вещи».       Багги никак не выдаёт свое секундное колебание перед очарованием клиента.       Только вот следующие эмоции Багги не в силах держать лишь при себе.       Прямо на его глазах мужчина, что за секунды покорил его, достаёт из пакета страшный кошмар сапожника.       Обувь от которой вместо слез из глаз течёт кровь. Подошвы оторваны, ткань измята и потеряла свой свет, да что там цвет, она даже форму потеряла.       — Идиот, ты что с обувью сделал? Ты совсем обезумел? Это ж насколько надо быть безмозглым и бессердечным, что бы так поиздеваться над обувью? Деньги есть, зато мозгов и сердца нету. Какой толк вообще от таких как ты? Да вы хуже обуз. От вас даже жуки навоздники убегут, если вас обмокнуть в навозе. Да ты хуже животного. Те, и то лучше с врагами обращаются, чем с обувью, — слова вылетали из уст сапожника, пока его руки с дрожью витали над обувью. Ему страшно даже касаться её. А вдруг он повредит её? Вдруг ей так больно, что одно касание золотых рук Багги убьёт её? Гнев, отчаяние, страх, беспомощность кружились вокруг сапожника.       — Конечно, не всё правда, но да, мои крестники хуже животных, Это же дети — выслушав тираду сапожника, произнёс мужчина с спокойствием и без капли недовольство на слова.       — Это не дети, это монстры. Даже хуже, — Багги поднимает взгляд и смотрит на мужчину. Впервые, кто-то не разозлился на его гнев. Наоборот, мужчина улыбается и так легко, будто Багги не оскорблял его.       — Всё равно дети. Так их можно починить?       — Да, пару раз розгой и лишение сладостей починят ваших крестников, — на такие слова мужчина с изумлением смотрит на сапожника, затем в помещение раздаётся громкий смех.       «Чего это он? Я серьёзно или… ЕСЛИ У МЕНЯ КРАСНЫЙ НОС, НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ВСЕ ЧТО Я ГОВОРЮ ЭТО ШУТКИ КЛОУНА!».       И как только эти слова Багги желает высказать мужчине, тот перестаёт смеяться.       — Я про обувь, но спасибо за совет, только вот моих пиратов даже это не починит, как ты выразился.       Лёгкий румянец появляется на лице сапожника. Ещё немного и он бы опозорился бы на всю улицу.       — Всегда пожалуйста, — Багги отпускает голову и вновь смотрит на обувь. Можно ли починить? Сам Багги не знает. Такой ужас ему ещё не приносили. — А почему ты решил их починить? По виду не сказать, что тебе не хватает на новую обувь.       — Если я начну покупать новую обувь, вся обувь в доме превратится в это, — мужчина указал на кошмар на столе. — Им нравится всё ломать и чинить. Не хочется чтобы жертвой маленьких ручонок демонят стала ещё одна пара обуви. Так, что я отдал в жертву эту пару и как видишь…она пала.       — Ради спасения десятков, ты отдал одну, — слова мужчины поразили Багги. Клиент защищает купленное, защищает его сокровище от рук демонов, хоть конечно он и отдал малую часть сокровища им ради защиты. Но он защищает. Такое впервые.       — Это …я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Приходи дней так через три и будет готово, — Багги ещё сильнее отпускает голову, да так будто хочет спрятаться её в груди, как птицы в своих перьях на грудной клетке. Он чувствует, как его лицо начинает гореть.       «Он защищает мои сокровища. Ещё немного и я буду очарован».       — Вот, — мужчина достаёт из костюма ручку и беря в свои руки руку Багги что-то пишет на ней, — мой номер. Если что-то будет не так или обувь будет готова, напиши.       — Эм…хорошо, — Багги смотрит на свою руку. Место за которое его держит незнакомец начинает гореть, а сердце от нежного прикосновения чужих рук пытать.       — Кстати, я Шанкс, — с улыбкой представляется мужчина, отпуская руку сапожника.       Багги поднимает голову и смотрит на улыбающегося мужчину. Теперь он видит. В нём нет ничего буржуйского, кроме одежды. Улыбка мужчины детская, как у ребёнка. Его глаза сверкают той самой искоркой, что виднеется в глазах человека, когда он с страстью, что-то создаёт. И в них он видит своё отражение. Самого себя. Сверкающегося, как слиток золота. Как самое прекрасное и ценное сокровище.       — Багги, зови меня Багги.       — Я ещё приду, Багги, не скучай, — Шанкс подмигывает красноносому и уходит. А Багги поражённый стрелой амура смотрит на только что закрывшуюся дверь.       «Я в пизде. Влюбился. В незнакомца. Мне конец. Но я почему-то счастлив».       Его взгляд падает на руку и лицо озаряет улыбка.       «Шанкс значит. Хе-хе. Твои сокровища теперь мои. Ты сам выбрал такую участь, Рыжий».

XX–XXX–XXX. Пиши/звони в любое время, голубоглазка. Твой любимый Рыжий Шанкс.