Дела сапожника (01.09; 03.10)

      — ШААААААНКС!       Пробуждение от прекрасной ночи при помощи крика возлюбленного — это одно из «лучших» пробуждений по мнению Шанкса. Причина таких «изысканных» криков любимого, которые Шанкс бы с удовольствием превратил бы в мольбы об ускорении или углублении, легка и обыденна. Крестники мужчины снова протянули свои шаловливые маленькие ручки к обуви, которые великий сапожник Багги только недавно вернул в самое лучшее состояние, которое было даровано создателем, то есть в изначальное.       — Эй, тупоголовый рыжий ублюдок, проснись и усмири уже своих негодников. Они снова испортили обувь ночью и легли спать без капли вины.       Прятаться под подушку или под одеяло Шанксу уже поздно. Злой и недовольный любимый уже вошел в спальню.       — Вставай, чурбан, давай, руки в ноги или ноги в руки, похер, встал и пошел к своим крестникам.       — Багги, — с мольбой в голосе произнес Шанкс и посмотрел на любимого. Лицо недовольного Багги все больше сливалось с его красным носом, Гримм на лице был размазан. Похоже в этот раз троица проказников постаралась на славу. От гнева Багги даже его грим исказился.       — Не надо тут страдальца строить. Единственный страдалец и жертва тут я и обувь!!!       Высоко приподнятый подбородок, что по мнению Багги показывал насколько он, великий мастер, оскорблен. Пальцы, что от злости вцепились в бока хозяина тела и вздутые вены на шеи.       Облик злого человека. Только для сонного Шанкса это одна из милых сторон любимого. Мужчина привстал, руками обвил талию рядом стоящего Багги и опрокинул того на кровать.       — Доброе утро, Багги, — с улыбкой произнёс Шанкс, утыкаясь лицом в зону ключицы лежащего мужчины. Даже одежда не помешает ему вздохнуть аромат тела любимого. Свежий запах моря, чистого воздуха и чуть-чуть нотки алкоголя — вот такой аромат тела у Багги. И Шанкса это сводит с ума.       — Шанкс! — всё еще находясь в состоянии гнева, Багги начал бить кулаком по голове Шанкса. Его гневу не было предела. Он сейчас переживает уничтожение своих сокровищ и вместо поддержки от своего воз…партнера, получает это. Беспредел!       — Отпусти меня, болван, недоносок рыжий, отпусти сказал, — с каждым ударом гнев Багги рос так же быстро, как билось его сердце от такой близости с мужчиной. Они больше года вместе, а его сердце так и не привыкло к горячему дыханию рыжеволосого мужчины. Дыхание, прикосновение. поцелуй — всё будто в первый раз. Признавать, что его гнев ушел с той секунды, когда большие руки обвили его тело, Багги не желал. И от этого злился еще сильнее. Он, мастер всего на свете, не падёт лишь от одного его сонного взгляда, касания. Не падёт!       — Багги, — нежно и с океаном любви в нотках голоса чуть ли не пропел Шанкс, ну или так казалось самому Багги, ибо он уже растаял, стал лужицей, и лишь от того как нежно и ласково звал его Шанкс.       — От…отпусти, — выдавать свою слабость мужчина не желал. Перестав колотить поврежденную в детстве, как считал Багги, голову, он начал отталкивать его от себя.       — Придурок, слезь с меня.       Мужчина еще крепче обнял своего любимого. Его руки медленно, более незаметно для Багги, проникали внутрь рубашки лежащего мужчины. Одежда на любимом всегда злила Шанкса, только если это не его одежда. В этот раз на Багги оказалась клетчатая рубашка Шанкса, поэтому он старался действовать аккуратно. Почему-то когда Шанкс портил или рвал одежду Багги, тот злился, а если это была одна из любимых рубашек Багги, которая была взята из гардероба Шанкса, то пиши пропало. Проход к телу Багги запрещен на неделю, и это в лучшем случае.       — Багги, — мужчина приподнял голову, удобно устроив подбородок на груди любимого, — переезжай ко мне, — счастливая яркая улыбка озарила лицо Шанкс.       — А? — от неожиданного предложения Багги застыл. Хотя это предложение было не таким и неожиданным. Просто Багги всё время уходил от разговора о совместном сожительстве. Что-то пугало в таком шаге. И спустя год этот страх оставался.       — Ш…придурок, ты так не уйдешь от темы, слезай с меня и проучи своих балбесов, — быстро выходить из ситуации — одно из мастерство Багги, чем он очень сильно гордился.       — Багги, — длинные аккуратные пальчики коснулись красного носа, — я хочу съехаться с тобой в новый дом, — Шанкс давно заметил, что его любимый всеми путями избегал разговора о сожительстве и мужчина всегда делал вид, что Багги добился своего. Но чаша когда-нибудь наполняется, ломается. Вот и чаша терпения и ожидания Шанкса сломалась.       — Я хочу жить с тобой вместе, Багги, — пальчик опустился вниз, на красные губы Багги. — Хочу просыпаться каждый день от твоих криков или звуков молотка, что доносятся из твоей мастерской, что будет в нашем новом доме, — Шанкс часто ночевал в мастерской у Багги и всегда просыпался под мелодичный звук работы любимого, — хочу возвращаться домой и видеть твое лицо, на котором четко написано, как ты злишься из-за моего опоздания, хочу слушать как ты кричишь на меня, говоря какой я безалаберный балбес, что приносит мало денег в дом, хотя признаем я их приношу больше, да, они все твои, поэтому ты приносишь их, но только через меня, — от воспоминаний когда его маленькие проказники накричали на Багги, что тот ошибается и их дядя приносит деньги, а Багги одними словами, что это деньги его, поставил точку в споре, Шанкс рассмеялся. Да, он уже давно знал, что всё его принадлежит Багги, а то что принадлежит Багги принадлежит Багги, а не ему. Именно это ему и сказал его красноносый любимый на первом свидании. Недоумение и шок преследовали Шанкса до самого дома. А в дальнейшем они стали чертой умиления в его любимом. Многие посчитали бы это недостатком, для Шанкса это не так. Это не недостаток. Это что-то другое. Что-то большее и приятное.       — Хочу засыпать с теплом твоего тела под руками, и просыпаться иногда от твоих касаний, когда ты ищешь заначку, которую как ты считаешь я спрятал, хотя это лишь оправдания, хочу целовать тебя каждый день, час, минуту, засыпать под твой прекрасный аромат, мыться вместе, провожать на работу, наблюдать как ты недовольный пытаешься что-то приготовить, чувствовать каждый день твои горячие и пристальные взгляды на себе, когда я спиной к тебе готовлю нам завтрак, обед, ужин. Я хочу тебя, Багги. Хочу чтобы ты был моим утром, днем, вечером и ночью.       — Шанкс, — от слов мужчины Багги …он сам уже не знал в каком он состоянии. Его сердце перестало биться, а легкие превращать углекислый газ в кислород. Он забыл как моргать. Даже как его зовут и где он. Слова Шанкса были неожиданными, сладкими, изысканными. И они стали ценнее любого сокровища в сердце Багги.       — Ты согласен, Багги? — мучительное ожидание виделось в глазах рыжего. Он ждал ответа. И Багги знал, какой бы ответ он не дал это ожидание уйдет и Шанкс примет его ответ, даже если это будет «нет». Любовь, терпение, верность и преданность Шанкса были настолько велики, что Багги всегда сомневался в себе, конечно только внутри себя. За что ему такие большие сокровища? Почему этот придурок не бросил его? По какой причине он терпит его? С какими намерениями он готов отдать всё своё богатство, компанию и жизнь прямо в руки Багги?       Столько вопросов и ни один из них не был задан. И не будет. Ведь ответы на них Багги уже знает. Своими поступками, взглядами, касаниями Шанкс отвечал на них. Не нужны слова, хватит лишь улыбки, нежного взгляда, крепкого объятья.       — Я…я…я — Багги не знал что сказать. Так много он хотел ему сказать, но ничто не вырывалось из его горла. И это так злило Багги. Он сильно хотел бы быть искренним с Шанксом. Подарить ему столько же и больше любви в ответ. Но гордость, честь и самолюбие не позволяли ему.       — Я понимаю. — легкая улыбка и ласковое поглаживание по волосам. — Я буду ждать, — и эти слова, в которых и мучение, и понимание, и любовь, и принятие пробили Багги.              — Багги, что случилось? — мужчина привстал. — Тебе больно? Ты поранился и я задел рану? — мужчина стал оглядывать любимого, повреждений не было.       — Шанкс, — мужчина взглянул на своего любимого. Из ярких глаз, в котором всегда ощущалось море, лились слезы, что тонкой струйкой шли по щеке. Багги не впервый раз плакал, но только когда Шанкс мучал его в бурные ночи. А так мужчина не видел слез любимого. Его слабости. Багги всегда скрывал их, и невольно показывал, когда был под ним или над ним и выкрикивал его имя в страстном стоне.       — Шанкс.       — Да, Багги, — с дрожащими руками Шанкс начал вытирать щеки любимого. Так непривычно и страшно было ему видеть такого Багги. Так хотелось защитить, укрыть, успокоить — сделать всё, только бы он не плакал. Лучше пусть бьет, злится, хвастается, обзывает — что угодно, только бы не плакал и не страдал.       — Багги, я больше не заикнусь об этом, клянусь, даже думать не буду, только пожалуйста не страдай, — если это из-за его слов, Шанкс откажется от них, если из-за обуви, мужчина проучит своих крестников, да так, что те больше не подумают об играх с обувью. Он сделает всё, только чтобы успокоить боль его любимого.       — Шанкс, — со слезами Багги обнял Шанкса, уткнувшись лицом в его грудь. Этот мужчина уже был готов отказаться от своего предложения, от своих сладких слов, и лишь из-за того, что Багги умудрился показать свою слабость, что так сильно поразило Шанкса. Багги знал, как чувствителен его парт…его возлюбленный — да наконец-то Багги это признал, Шанкс его возлюбленный, а не только партнер по постели — по отношению к нему. Насколько больно ему видеть как плачет Багги и не знать причину и как его успокоить.       — Сделаешь для меня одно дело? — немного успокоившись произнес Багги. Пока он плакал, Шанкс аккуратно гладил его по спине и волосам и ждал. Ждал. Этот придурок всегда ждал его, ждал Багги. И будет ждать. Всегда.       — Всё что угодно, Багги, всё что угодно.       — Шанкс, — Багги вытер свои щеки и посмотрел в глаза любимого, — стань рыжим недоразумением, которое я буду видеть каждый раз просыпаясь, стань придурком, который так медленно готовит, стань балбесом, что не приносит денег в наш дом, стань животным, у которого нету и понятия терпения и отдыха. Шанкс, стань рыжеволосым ублюдком, который всегда будет крепко прижимать меня к себе и не отпускать до самого восхода солнца, и всегда будет нарушать личное пространство великого меня Багги.       — Багги, — теперь дыхание прервалось у Шанкса. Такие слова…он их даже в своих мечтах и снах о Багги не слышал и не ждал.       — Конечно, Багги, я стану твоим рыжим недоразумением, придурком, балбесом, животным, стану твоим рыжеволосым ублюдком, стану кем угодно. Хоть ламой, лисой. Кем угодно.       — Прекрасно, а теперь поцелуй меня, недотепа. Всему надо учить тебя, недоразвитый.       — Да, научи меня всему, мастер Багги.       Когда-то Шанкс потерял свое сердце, увидев эти синие волосы и морские глаза, когда-то он отдал всё, что у него было и есть, услышав из этих губ «да, буду встречаться с тобой», когда-то он потерял голову, прочитав слова признания любви в записке от него. Теперь же он потерял самого себя, в хорошем смысле, поняв, насколько же безумно и сильно любит своего высокомерного любимого и получает такую же любовь от него самого.